Founder's Keeper

      К моему приятному удивлению, Гриффиндор дал своим ученикам выходной и предложил меня пойти посмотреть вместе с ним на маглов, чтобы «собрать информацию».       Моё предложение о Магловедении, очевидно, вызвало у него большой интерес.       Я был немного взволнован поездкой за пределы замка. На самом деле, я не был снаружи уже несколько дней, и мысль об экскурсии была слишком хороша, чтобы её проигнорировать, хотя была одна маленькая загвоздка.       Красные леггинсы.       Они вернулись и на этой раз были полны сил. — А нельзя сделать их серыми или коричневыми? Или хотя бы не такими… красными? — я поморщился, глядя на свою нижнюю половину тела. — Мне нравится красный цвет. — Да, но не все в нём хорошо смотрятся. Может, хотя бы бордовыми сделаете? Знаете, это всё ещё красный, только немного темнее, — должно быть, я скулил достаточно громко, потому что он смягчился, и мои брюки стали добротного цвета бургунди, но, что самое главное, не ярко-красного. Гриффиндор не стеснялся носить яркие цвета, и мне пришлось просить уже его самого переключиться на более тёмный или хотя бы менее яркий оттенок красного. — Если мы хотим, чтобы у нас всё получилось, то мы не должны выделяться, — объяснял я. — Мы здесь, чтобы наблюдать, а не чтобы наблюдали за нами, хорошо? — Хорошо, сдаюсь. Нет смысла спорить с тобой, — и он хлопнул меня по спине. — Я подумывал посетить небольшое поселение к югу отсюда. Я отведу нас туда, и мы пообедаем в таверне, пока будем наблюдать за маглами. — Звучит неплохо, — усмехнулся я. Это звучало так, будто я иду на какое-то странное средневековое свидание… с мужчиной. Но я безумно хотел выбраться из замка, да и это был не просто парень, спрашивающий, хочу ли я пойти смотреть с ним на маглов. Это был один из Основателей Хогвартса, Годрик Гриффиндор, и, честно говоря, это звучало интересно и потенциально весело.       Так почему бы и нет?

***

      Ну, может быть, потому, что Годрик был громким и несносным и очень медленно разговаривал с маглами, как будто они все поголовно были идиотами.       И, может быть, ещё и потому, что Годрик любил громко указывать на то, какие смешные они, эти маглы. Чтобы все. В этой чёртовой. Таверне. Могли его услышать. Ну, право слово.       Когда мы, наконец, получили нашу еду — тушеную говядину и хлеб, — я увидел, что мне дали только ложку, поэтому я попросил у мальчика, что принёс нам еду, ещё и вилку. — Что принести? — он посмотрел на меня, как будто я спросил что-то глупое. — Ну, знаешь, вилка… — начал я. — Вилки — это волшебная утварь, — прошептал Годрик с усмешкой. — Разве ты не знал? — В самом деле? — Ищё шо-нить брать будьте? — вежливо спросил мальчишка. — Нет, благодарю, — отмахнулся я от него. Годрик выглядел готовым взорваться. — Ха! Подожди, пока я не расскажу Салазару, что ты просил вилку в магловском пабе! — А ну, цыц! — зарычал я. — Я не знаю, когда маглы начали пользоваться вилками! — Ах, точно. Ты же у нас путешественник во времени. На самом деле, маглы просто используют ложки и ножи, хотя их ножи не так сложны, как наши. И они используют их для всего, а не только для еды. Даже просто думать об этом отвратно… — Вы знаете о магловских привычках в еде гораздо больше, чем я ожидал. — Хм… Полагаю, я потратил изрядную долю времени, пытаясь понять их. Хотя они не так хорошо готовят, как домашние эльфы, — и он потыкал ложкой рагу в миске и слегка улыбнулся, на что я произнёс с сарказмом: — Бедные, богатые волшебники. Это, должно быть, так тяжело для вас. Что бы вы без них делали, только честно? Жили бы в собственной грязи? — Знаешь, мы учим основным Чистящим чарам, — Годрик закатил глаза. — Ты говоришь как Салазар. Он не очень любит домашних эльфов и не пускает их в свои личные покои, если только он не слишком занят. — Очень на него похоже, — согласился я. — Ну, с меня хватит, — Годрик отодвинул свою миску с едой, едва ли к ней прикоснувшись. Я же понадкусывал немного, но, честно говоря, это было не самое аппетитное блюдо. — Ну, что ж. Хотите прогуляться по городу? Я хотел бы посетить несколько лавок и, возможно, поговорить с несколькими людьми. Ну… если вы не возражаете, — я умоляюще посмотрел на него и был вознаграждён улыбкой.       Годрик оставил на столе несколько монет, и мы вышли через главный вход. Когда мы оказались на улице, я был поражён происходящим на ней. Казалось, что это место было каким-то популярным торговым городком, и я предполагал, что это был не какой-то там городишко, а скорее целый город.       Продавцы кричали что-то о сниженных ценах, стоя у своих лавок, а люди быстро уступали дорогу проезжающим телегам и повозкам.       Я не привык находиться в такой толпе, поэтому время от времени посматривал на Гриффиндора, чтобы не заблудиться. — Я был в этом городе у кузнеца, чтобы он сделал мне меч, — Годрик указал на кузницу. — Но, должен признаться, оружие гоблинов намного лучше, — я кивнул в знак согласия, когда мы подошли к тому, что могло быть только центром города. Посмотрев на центр площади, я заметил большой кол с сожжёнными растопками вокруг его основания. Обугленное и почерневшее тело, едва узнаваемое как человеческое, висело, привязанное к колу толстыми чёрными веревками, которые вплавились в живот тела. Зияющие дыры там, где были глаза и рот, отражали вечное выражение боли и страха, болезненное очарование смерти и убийства.       Я невольно вздрогнул. — Этот магл был обвинён в колдовстве, — тихо пробормотал Годрик, замечая мой взгляд. — Я знаю, — согласился я, чувствуя, будто этот сгоревшей человек смотрит на меня. Наступила долгая пауза, во время которой мы оба молчали. — Как думаешь, ты собираешь достаточно информации, чтобы начать вести класс по Магловедению? — Годрик нарушил молчание и сменил тему. Я был более чем счастлив этой смене. — Что ж, будет лучше, если я совершу ещё несколько поездок и поговорю с большим количеством людей об их жизни в городе, — я заметил на углу старика, продающего сушеные фрукты, и подумал, не захочет ли он поговорить со мной. Он выглядел достаточно дружелюбно. — Ну. С кем ты хочешь поговорить в первую очередь? — Вон с тем человеком, — и я указал вперёд. Полной неожиданностью стало то, что маленький ребёнок столкнулся с Годриком, но быстро оглянулся, бросив «извините», и рванул прочь. Я сразу понял, что маленький пострел своровал что-то ценное у Годрика, поэтому быстро схватил ребёнка за запястье и потащил обратно. Он вскрикнул и попытался вырваться из моего плена, но он явно мало ел и был не очень силён. — А теперь успокойся, — уговаривал я его, — и отдай мне то, что ты взял.       Мальчик захныкал, и несколько прохожих посмотрели на наш «разговор» со смесью жалости к ребёнку и признания того, что он заслуживает того, что, как они думали, я причиню ему. Годрик выглядел смущённым, но только пока мальчик не выудил то, что Гриффиндор узнал как свой мешочек с монетами. — Это моё! — Годрик выглядел зажатым между удивлением и гневом. — Да знаем мы, что он ваш, — я закатил глаза и взял у мальчика мешочек. Одной рукой я развязывал его, а другой держал мальчишку за руку. Он перестал сопротивляться, но его тело дрожало от страха. Я встряхнул мешочек, проверяя содержимое, и решил, что с Годрика не убудет, а мальчику не помешает. В конце концов, он выглядел как полумёртвый. — А теперь послушай меня, ну же, посмотри на меня, — серьёзно произнёс я, ожидая, когда мальчик медленно встретится со мной взглядом. Он выглядел испуганным, но не кричал и не продолжал бороться. У меня от этого сердце кровью обливалось. — Я не люблю воровство, как и не люблю людей, которые берут то, что не принадлежит им по праву, — я остановил речь и посмотрел на Годрика, который стоял неподвижно, наблюдая за моим общением. Довольный тем, что он не будет перебивать, я продолжил: — Я не люблю воров, но больше всего я ненавижу то, что воровать приходится, чтобы выжить, — опустившись на колени, я вытащил из мешочка немного монет. — Годрик? Вы не прочь расстаться с несколькими монетами? — спросил я. Мужчина пожал плечами, но согласился, и я вложил деньги в руку мальчика, потом завязал верёвочкой этой странный кошелёк и медленно отпустил запястье ребёнка. — Будь осторожен, — настоятельно проговорил я.       Мальчик убежал.       Я знал, что он, вероятно, продолжит воровать, а позже будет вспоминать меня «добрым» словом или просто презирать. Он ведь не рассчитывал на человеческую доброту, но, возможно, я смог немного облегчить его страдания, показав ему, что не весь мир так жесток и что живы ещё на свете люди, у которых есть хоть капля сострадания. Но…       Я не мог надеяться на что-то большее.

***

      После моего «обзора» маглов вместе с Годриком, мы вернулись в замок. Там я попрощался с ним и направился в сад, чтобы посмотреть, нет ли поблизости Хельги. Однако, прежде чем я добрался туда, меня чуть не сбил с ног маленький мальчик, которому на вид было не больше восьми лет. — Спрячь меня, — прошептал мальчик, отчаянно оглядываясь через плечо. — От кого ты убегаешь? — Не важно. Ты можешь наложить Дезиллюминационные чары или что-то вроде того? — мальчик повернулся ко мне. Он показался мне смутно знакомым, но я не мог вспомнить, кого он мне напомнил. — Твоя жизнь находится в опасности? — я скептически поднял бровь. — Возможно… Ты наложишь заклинание, если я скажу «да»? — Н… — Мариус! — и из-за угла появился ещё один мальчик. На взгляд ему было лет тринадцать-четырнадцать, и у него были чёрные волосы средней длины, того же цвета, что и у младшего. Я пришёл к выводу, что они братья, но мне казалось, что детей младше одиннадцати не допускаю в Хогвартс. Хотя я, конечно же, не был экспертом по традициям и правилам магического образования этой эпохи. — Спасибо, очень помог, — маленький мальчик хотел пробежать мимо меня, но я сжалился над старшим и схватил мальца за ворот, оттягивая назад. — Не так быстро, малыш, — он посмотрел на меня недоверчиво. — Ты только что… Ты вообще знаешь, кто мой отец? — этими словами он напомнили мне Малфоя. Нахальная манера поведения этого чистокровного малька не завоевала моей симпатии. — Мариус, — сердито прошипел старший. — Немедленно прекрати так себя вести. — Но ты же видел, как он меня схватил! — Мне всё равно. Если ты ведёшь себя как ребёнок, то люди будут относиться к тебе как к ребёнку. Тебе некого винить, кроме себя. Пожалуйста, вернись со мной. Отец и мать расстроятся, если мы сейчас же не вернёмся. — Они всё равно расстроятся. Я хочу исследовать здесь всё и посмотреть, смогу ли я найти больше секретных проходов. — Прошу прощения, — извиняюще кивнул мне старший. — Всё в порядке, я Гарри. — Гарри…? — Поттер, — я пожал плечами. — Цицерон Слизерин, рад познакомиться.       Я моргнул, немного ошеломлённый новой информацией. Они были его младшими братьями? Нет, они были слишком молоды. Кузены? Скорее всего, нет. Племянники? Или у Салазара есть жена и дети? — С-Слизерин? — я должен был быть уверен. — Именно это я и сказал. — Значит, вы родственники Салазара? — я немного нервно улыбнулся, хотя и не мог объяснить, почему так волнуюсь. — Да, мы его сыновья. — О, — пробормотал я, потому что не знал, что ещё сказать. Я затолкал поглубже странное чувство потери и снова улыбнулся. — Теперь, Мариус, нам действительно пора возвращаться, иначе нас обоих отругают.

***

      В мою дверь постучали, но к тому моменту я уже почти заснул, и лишь сквозь сон услышал этот звук, прежде чем перевернуться на другой бок и поудобнее устроиться под одеялом. Золотой свет из коридора просочился в мою тёмную комнату, когда дверь открылась. — Ты всё это время прятался в своей комнате? — Хм? — вяло пробормотал я, зевая. — Ты пропустил ужин, и тебя нигде не было. Я думал, тебе не нравится эта комната. — Здесь холодно, и одеяла тонкие. Мне просто нужно было найти ещё парочку, — я потянулся и сел. — И я не был голоден… — я посмотрел на свои одеяла и начал играть выбившейся из одного из них ниткой. Воспоминания о детях Салазара вернулись с удвоенной силой, но я всё ещё не был уверен в том, что чувствую по этому поводу.       Во-первых, было странно думать о Салазаре как об отце, а, во-вторых, он не показался мне семейным человеком. Он никогда не говорил о детях и не намекал на брак. Да и у меня самого никогда не было настоящей семьи, за исключением Уизли. Как я должен был теперь себя вести? — Мой сын сказал, что встретил сегодня невероятно грубого парня… Он сказал, что у мальчика очень зелёные глаза и абсолютно никаких манер. Интересно, кто бы это мог быть. — Что ж, возможно, вашему сыну стоит подумать о своих манерах, а не бегать по коридорам и сбивать людей. — Бегать по коридорам? Боюсь, он пропустил эту часть, — Слизерин усмехнулся. — Вы не кажетесь удивлённым. — Конечно, нет. — Вы используете Легилименцию на собственном сыне? — спросил я, потрясённый этим. Он быстро сменил тему. — Прошу прощения за их поведение. Не я растил младшего, а мать их обоих балует, — и он пожал плечами, а я не стал заострять внимание на его уходе от темы Легилименции. — Вы никогда не говорили, что женаты. — Был, — просто произнёс он. — Значит, сейчас это не так? — я нахмурился. — Нет, — ответил он как-то пренебрежительно, но он, должно быть, увидел вопрос в моём лице или у меня в голове, поэтому продолжил: — Она была… Я любил её, и в некотором смысле я люблю её до сих пор. Но мы с ней расстались. Полагаю, мы стали слишком разными. Мы были женаты шесть лет, и у нас с ней есть двое детей. Тогда мы оба были из богатых чистокровных семей, и я только-только закончил обучение. Я был молод, она была красива, и у нас была лёгкая жизнь. Но пока она пила чай и устраивала званые ужины, мне стало скучно, и я начал учить Цицерона варить зелья и отрабатывать заклинания. Он быстро учился и был гораздо более осведомлён во всём, нежели его сверстники. Именно тогда я заметил недостаток образования даже в самых богатых семьях. Они были богаты, но активно ни чем не занимались, вместо этого полагаясь на домашних эльфов для выполнения даже самых простых задач. Я не мог допустить, чтобы молодые ведьмы и волшебники, более привилегированные, чем многие, ослабли как магически, так и умственно, потому что тогда они были бы не лучше маглов. Они стали бы даже хуже маглов, — с горем пополам, но я согласился с мнением Салазара. По крайней мере, маглы не полагались на домашних эльфов, но, опять же, в этот период времени, вероятно, существовало рабство, поэтому, возможно, я мог ошибаться. — Примерно в то же время я познакомился с Ровеной и Хельгой, которые тоже хотели обучать детей волшебству. Я ни разу в жизни не встречал Мастера Рун, пока не встретил Ровену. Они редки, поскольку это тонкое и точное искусство, очень похожее на Зельеварение, но, возможно, даже более трудное в некоторых отношениях. Хельга была моложе нас обоих, но она уже тогда на высоком уровне владела Зельями, Трансфигурацией, Защитой, Гербологией, Нумерологией, Целительством и Уходом за Магическими Существами. Мы хотели открыть школу, но нам нужно было спланировать всё это и найти место для строительства. Год спустя я встретил Годрика, и тогда началась настоящая работа. Думаю, моя жена восприняла это как мою очередную идею фикс. Она не согласилась с нашей целью и пыталась убедить меня сдаться. Мы много спорили об этом, и, полагаю, с моей стороны было ошибкой — начать избегать её. Когда я начал преподавать, мы стали видеться всё меньше и, в конце концов, отдалились друг от друга. Она не хотела иметь ничего общего с моей школой. Позже я узнал, что у неё был роман. Я был просто… в ярости. Я совершил некоторые вещи, которыми не горжусь. Излишне говорить, что мы больше не вместе. — Итак… Я просто не уверен, что знаю, как работает магический брак, но… Вы разошлись? То есть, разведены? — Связь между нами действительно была разорвана, если ты об этом спрашиваешь, и она больше не имеет власти над моей собственностью или богатством. Единственное, на что она имеет право — это дети.       Я наблюдал за выражением лица Салазара на протяжении всей его истории, но оно у него было каменным. А я даже не знал, что сказать. Чувствовал ли он обиду? Злость? Неужели он не ощущал тогда и сейчас никаких эмоций?       Он сказал, что всё ещё любит её… поэтому он ничего другого и не чувствует, наверное. — Мне очень жаль, — после долгой паузы произнёс я. Он говорил об этих событиях так пренебрежительно, как будто они не имели значения, как будто это всё произошло уже слишком давно, чтобы что-то изменить, но это была неправда. — Тебе не нужно извиняться за то, что произошло, когда тебя и в помине не было, — печально улыбнулся он. — На самом деле, тебе не нужно прятаться в своей комнате только потому, что ты не знаешь, как вести себя с моими детьми и их матерью. — Но я… Прекратите! — я сердито перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову, прячась от его чёртовой Легилименции. — Я с пониманием отнёсся к этой ситуации, но сам факт того, что вы были женаты — для меня загадка! — Гарри, — начал Салазар. Я свернулся калачиком, не желая его слушать. — Прости меня. Я пытаюсь, правда, просто… просто я всё время позволяю своему любопытству взять надо мной верх. — Да ла-а-адно? — я выглянул из-под одеяла. — Вы правда пытаетесь? — Ну, ты ясно дал понять, что тебе это не нравится… — он прошёл в комнату, так как всё это время стоял у двери, и наколдовал несколько свечей. Я моргнул, глядя на свет, и сел на кровати, спихивая с себя одеяло. Я искренне улыбнулся ему, и будь он проклят, если захочет проверить это. — Так, ты всё ещё хочешь прятаться в своей комнате или изволишь познакомиться с моей семьёй? — Я… — начал я, но заколебался. Хочу ли я встретиться с этой женщиной и сыновьями Салазара? Хочу ли я сидеть в комнате напротив чистокровной ведьмы, которая, вероятно, изучит во мне каждую мелочь? В каком-то смысле это будет похоже на встречу с Основателями, но на этот раз я чувствовал, что меня действительно будут измерять какими-то стандартами. Как я должен буду себя вести? Эти мысли заполонили мою голову, и я не осмеливался лезть глубже из страха того, что я там обнаружу. Качая головой, я чувствовал, что будет хуже, если я разочарую Салазара, который, несмотря на его безразличие, казалось, действительно хотел, чтобы я познакомился с его семьёй. — Я хотел бы познакомиться с вашей семьёй. Не могли бы вы трансфигурировать для меня какой-нибудь подходящий наряд? — во всяком случае, я ни в коем случае не хотел создать плохое первое впечатление.