Founder's Keeper

      Я засунул свою тревогу куда подальше и попытался нормализовать дыхание. Боже, почему она должна быть такой красивой? Салазар сказал, что любит её, всё ещё любит её. И теперь я понимаю почему. Она была не только красива как Хельга, но и забавна и очаровательная вместе с этим.       Она держалась достойно, но по-женски, этакая независимая и бесстрашная ведьма.       Она напоминала мне всё то, чем я не был. — Гарри, дорогой, — она протянула мне руку, и я осторожно поцеловал её, закрыв глаза из-за исходившего от неё сияния. — Приятно наконец с тобой встретиться. Салазар говорил, ты из будущего. Это так? — возбуждённо спросила она. — Да, эм… — Виктория Элевтериус, — и она ободряюще улыбнулась. Мне захотелось ударить себя.       Почему ей нужно было быть такой идеальной? И, Боже, как я должен себя вести? — Приятно познакомиться, леди Виктория, — я слегка поклонился и встретился с ней взглядом. — Эм… прежде чем я неизбежно оскорблю вас, хочу предупредить, что мои манеры... Они не… В моё время понятия о вежливости и уважении немного отличаются от понятий этого времени, и если я… если я покажусь грубым, я заранее извиняюсь. Я ещё учусь, поэтому, пожалуйста, простите меня. — О, не беспокойся об этом, тебе не нужно мне в этом угождать, — отмахнулась она. — Пойдём, выпьем вина в гостиной. Я хочу услышать о будущем.       И я последовал куда-то за Салазаром и Викторией через его покои. Передняя комната, в которой располагалась зона отдыха, по-видимому, была гостиной, и я удивлённо моргнул, когда Виктория исчезла в стене, которая напомнила мне о барьере на вокзале Кингс-Кросс на платформу девять и три четверти. Я ненадолго задумался, ведь, если подумать, несколько дверей в комнатах Салазара и в самом деле были скрыты, кроме его спальни и ванной комнаты, которые, как я заметил, полностью исчезли. Однако я ничего не сказал по этому и последовал за остальными.       Спустя пару секунд я обнаружил, что иду по узкому коридору, где в самом конце находилась дверь из тёмного дерева и с серебряной ручкой. Виктория вошла через неё, как будто она была владелицей этого места, и мне стало немного неловко.       Однако я ухмыльнулся, когда Салазар вошёл вслед за ней и шквал шипения поприветствовал его. — Эй! — я узнал Мариуса, который стоял рядом с братом, когда он вскочил со своего места. — Ты тот… — Мариус, дорогой, — нежно произнесла Виктория. Мальчик мгновенно затих, и я увидел, как он изо всех сил старается не ёрзать.       Я улыбнулся, но он в ответ просто продолжил смотреть на меня. Пожав плечами, я перевёл взгляд на Салазара. Он жестом предложил мне сесть в одно из удобных кресел. Я сделал это и стал терпеливо ждать, пока остальные рассядутся. Взмахнув палочкой, Виктория наколдовала три бокала. На маленьком столике между стульями появился графин с тёмно-красной жидкостью, вином, по-видимому. Виктория снова взмахнула палочкой, и передо мной проплыл один из бокалов, чуть больше чем на половину наполненный. Я осторожно взял его, злясь из-за того, что она так легко может использовать свою магию. Что бы я только не отдал, чтобы снова мочь так просто использовать мою магию, как будто она часть меня, с такой лёгкостью, будто бы она моя вторая натура. Но нет, даже если бы у меня была моя магия, было бы более вероятно, что бокалы разбились бы, а вино закипело, и ещё и графин в конечном итоге врезался бы в стену или, что ещё хуже, в кого-то из здесь присутствующих. — Я хотел бы официально представить тебя моим сыновьям, Цицерону и Мариусу, — Салазар сел между мальчиками на диван, а Виктория — напротив меня. — Цицерону тринадцать, а Мариусу почти восемь. — Сколько тебе лет? — спросил Мариус. Я видел, как Цицерон вздрогнул, но Салазар и Виктория не подали видимых признаков разочарования его вспышкой. — Эм… Семнадцать, — я еле заметно заёрзал, так как эта ситуация напомнила мне допрос класса Леди Рейвенкло. — Отец говорит, что ты из будущего. — Это правда, мой маленький, — Виктория поставила бокал на колено и, посмотрев на меня приятно любопытным взглядом. Не могу сказать, почему, но Салазар наблюдал за ней, как ястреб. Хотя этому могло сопутствовать много причин. — Не мог бы ты рассказать, какое оно, будущее? — Ну, полагаю, я могу рассказать вам кое-что… в общих чертах, — я потягивал вино, пытаясь придумать, что бы такого рассказать им, что в итоге не сильно повлияет на будущее. — Есть много разных вещей, большинство из которых остались прежними. Одежда, правда, немного другая. Волшебники адаптировали под себя многие вещи, взятые у маглов, которые к моему времени развились намного сильнее, чем общество волшебников, — я изо всех сил старался не смеяться над полными ужаса взглядами, которые устремились на меня после моих слов. — Я на самом деле удивлён тому, что в этом времени такое дальновидное общество волшебников почти что равно обществу маглов. У нас же всё совсем по-другому. Вы, вероятно, не поверите мне, но маглы довольно быстро прогрессировали и сейчас имеют всевозможные изобретения и технологии, которые можно считать эквивалентами многих заклинаний. — Ты ведь шутишь, правда? — Мариус выглядел так, будто только что откусил кусочек чего-то очень кислого. — Нет. Будущее полно маглов, — я усмехнулся. — Что ещё более важно, они приносят с собой много новых идей, которые действительно гениальны, и мы даже заимствуем себе некоторые из их изобретений. — Что маглы могли придумать, чтобы заменить магию? — задал наконец вопрос Цицерон. — Ну, например, у маглов есть машины, которые могут нагревать и охлаждать воздух в течение длительного периода времени, даже дольше чем Согревающие чары и чары Охлаждения. И они также придумали чрезвычайно точные часы, чтобы определять время, что у нас узнаётся заклинанием Темпус. Их даже можно носить на запястье или положить в карман. И всё-таки, есть одна вещь моего времени, по которой я скучаю больше всего, — это сантехника. К примеру, душ — это как Чистящее заклинание и тазик для мытья вместе взятые, — я задумчиво вздохнул. — Но мне было довольно интересно приспосабливаться и ко всему современному.       Наступила пауза, пока остальные переваривали мой смутный рассказ о будущем. — Салазар сказал мне, что ты только что вернулся с войны, — Виктория посмотрела на меня с сочувствием, слегка наклонившись вперёд, но не уходя из своей красивой позы.       Я закусил губу и с любопытством посмотрел на Салазара. Интересно, как много он ей рассказал. — Это так, — я кивнул, пытаясь сосредоточиться на людях передо мной, торопливо прогоняя мысли о том, чем ещё Салазар мог поделиться с Викторией. Но, несмотря на мои попытки не думать об этом, я почувствовал, как моё тело напряглось и волна тошноты, когда я вспомнил ту боль, поднялась к горлу. Я хотел открыть рот и обвинить эту женщину в том, что она породила человека, потомок которого превратил мою жизнь в Ад. Я хотел обвинить её и Салазара в том, что я страдал… Но я не мог этого сделать. Они были так далеки от того, кем он был, «будет», если быть точнее. Я вздохнул. И, конечно, моё запястье снова начало гореть, поэтому я протянул Салазару руку, и он наколдовал для меня лёд. Я улыбнулся, слегка поморщившись, когда мою горящую кожу облили заледенелой водой. — Был один сумасшедший, который пытался захватить мир… Я остановил его. И после всего этого меня… — я впился взглядом в своё запястье. Эта штука просто обязана сняться с меня. — Значит, ты спас мир? Должно быть, ты очень могущественный, — Мариус, который был несколько предвзят ко мне в начале, теперь смотрел на меня с завистливым благоговением. — Ну… Хотелось бы думать, что да… Но правда в том, что большую часть войны я был полной посредственностью. Так было почти что до самого конца… — я попытался продолжить, придать форму своим словам, но по какой-то причине они просто… не шли, и всё тут. Мне нужно было преодолеть этот глупый страх говорить о том… что произошло, но сегодня явно был не мой день. Сделав решительный вдох, я всё же попытался снова. — Что-то случилось со мной… пока я был… эм… ну… Что-то вроде щелчка, как будто под напором реки прорвало плотину, и магия пришла ко мне как наводнение. А на тот момент у меня была только одна цель. Так что, да, можно сказать, что я закончил эту войну самостоятельно. — Вау, — восторженно произнёс Мариус. — Ты можешь показать мне какое-нибудь крутое заклинание? — я перевёл взгляд с мальчика на пол. — Мариус, дорогой, я уверена, что сейчас неподходящее время просить Гарри об одолжении, — мягко отругала его Виктория. Мариус выглядел немного подавленным. — К сожалению… меня предал человек, которому я очень доверял, и он запечатал мою магию, чтобы я не мог использовать палочку или произносить заклинания. — Но мы работаем над тем, чтобы разорвать ленту на его запястье, чтобы он снова мог использовать свою магию, — решительно продолжил за меня Салазар. Я с благодарностью взглянул на него, и у меня сжалось сердце. — Так… ты поэтому не помог мне в коридоре? — пришёл к такому выводу Мариус. Я засмеялся. — Не думаю, что мне понадобилась бы магия, — я медленно отнял руку ото льда и попытался вернуть чувствительность замёрзшей коже. — В том случае я был на стороне Цицерона. Но если бы ты был в опасности, я бы защитил тебя, даже учитывая то, что я не могу наложить никакие чары. — Это глупо, — возразил Мариус. — Что полезного может сделать сквиб? — Мариус! — прошипел Цицерон. — Ну… Это зависит от противника… Но есть много вещей, которые можно сделать и без магии. — Как думаешь, мне можно взглянуть на браслет на твоём запястье? — спросила Виктория. Я осторожно протянул ей свою ещё частично онемевшую руку. И я не был точно уверен, хочу ли я, чтобы она прикасалась ко мне. Часть меня ненавидела её, но я не мог понять почему. Или, если быть честным, я хотел её ненавидеть, но не мог. Она была слишком очаровательна, слишком мила, слишком красива, и слишком… замечательна. Я чувствовал себя хуже грязи под ногтями, как нечто недостойное её. — Как странно, — она нежно провела пальцем по серебряном металлу на моём запястье. — Браслет ещё тёплый… Почему он тебя обжигает? — Эм… Ну, думаю, когда мне трудно сдерживать свою магию, тогда он и жжёт… Тогда она набухает где-то под кожей, например, когда я думаю о некоторых вещах, или когда я просто пытаюсь использовать магию. Тогда браслет «загорается», чтобы отвлечь меня или потому, что это у него такая реакция на напряжение моей магии, — под конец я пожал плечами. — Что ж, тогда ты, должно быть, очень могущественный волшебник. Возможно, даже более могущественный, чем мой Салазар, — Виктория позволила мне убрать руку. Салазар фыркнул. — Я не твой, Элевтериус, — он вызывающе поднял бровь. — И нам только возможно будет интересно посмотреть, сколько силы сдерживает это маленькая серебряная ленточка. Хотя я с нетерпением жду этого. — Что за упрямец, — пробормотала она.       Мне стало немного не по себе. — Итак… как долго вы собираетесь оставаться в Хогвартсе? — вежливо спросил я. Но, думаю, звучало это так, будто я спрашивал, как скоро они отсюда уйдут. И эта мысль заставила меня почувствовать себя капельку виноватым. — О, я планировала на несколько недель. Мальчикам редко выпадает возможность провести время с отцом… — Просто некоторые из нас заняты тем, что обучают своих студентов, и не имеют столько свободного времени, как семья леди Элевтериус. И, если говорить честно, отправка совы или предприятие каких-либо досрочных мер являются признаками вежливости и дают возможность правильным способом спланировать визит.       Ну, дела…       Я не был уверен, что хочу находится в комнате, когда разгорится этот спор, и, судя по выражению лица Цицерона, он был также раздражён. — Если бы кое-кто не был так занят своей школой и на самом деле соблюдал бы свою часть договоренностей, мне не было бы надобности так неожиданно заглядывать. — Если бы ты согласилась разрешить детям посещать Хогвартс, у них было бы всё время в мире, чтобы проводить его с отцом, — задушенно проговорил Салазар. — Ну, знаешь, если бы ты не был столь одержим… — Матушка, — перебил их Цицерон. — отец. Уже довольно поздно. Может быть, я провожу Поттера до его покоев? — но мальчик не стал дожидаться разрешения, а поднялся на ноги, схватил меня за запястье и потянул за собой. Салазар и Виктория молча переглянулись, но как только дверь за нами закрылась, я услышал, что спор возобновился. — У меня такое чувство, что ты единственный в своей семье, кто ещё в здравом уме, — я криво усмехнулся. — Прошу прощения. Это случается довольно часто, и им всё равно, кто в этот момент окажется рядом. Вообще-то, я удивлён, что они смогли так долго воздерживаться от споров. Поздравляю с тем, что смог достаточно надолго отвлечь их от этого, — Цицерон продолжал вести меня через узкий коридор, держа за запястье. — Ну… даже если ближе к концу всё обернулось немного странно, я очень рад, что у меня был шанс встретиться с тобой. Я хочу сказать, ты сын Салазара, но в отличие от него, в тебе нет всех этих его резких черт. — Мама тоже так думает, — Цицерон слегка улыбнулся и покраснел, когда понял, что всё ещё держит меня за запястье. — Спасибо, что проводил меня. Уверен, завтра у нас ещё будет время, чтобы узнать друг друга получше, — я улыбнулся и быстро ушёл, до конца так и не уверенный, чувствую я себя счастливым, или раздражённым, или сердитым, или ещё каким-нибудь. Но больше всего меня расстроило то, что я не мог понять, почему мои чувства были такими хаотичными. И по непонятной мне причине я чувствовал какую-то угрозу.