Founder's Keeper

      Хельга аккуратно промокнула тканью кровь и также аккуратно втёрла мазь мне под веки, чтобы я случайно не открыл глаза. Это было странно, потому что, когда мазь была нанесена, я почувствовал, что мышцы вокруг моих глаз расслабились, а затем кожа как бы слиплась. Хельга сказала, что это также работает на пальцах рук и ног и будет длиться, пока не будет нанесён специальный крем.       Закончив работу, она обернула мне глаза и голову тонкой полоской ткани, похожей на повязку.       Наверное, я выглядел глупо, но жаловаться было не на что. — Вот так, — Хельга похлопала меня по плечу и помогла встать. Я нервно переступил с ноги на ногу, будучи совсем растерянным из-за своей временной слепоты. — Ну… думаю… я бы хотел вернуться в свою комнату… — но, на самом деле, я просто хотел привыкнуть к тому, что не могу видеть, наедине с самим собой. В конце концов, мне бы не хотелось шататься по Хогвартсу, выставляя себя дураком. — Прежде чем ты уйдёшь, — я услышал, как Ровена мягко ступает по полу, направляясь к своему столу, — я хочу убедиться, что ты кое-что понимаешь. Абсолютно никакой магии. — Ну, тут не о чем беспокоиться, — прервал я её, тряся браслетом на запястье. Как будто это могло стать проблемой… — Я имею в виду, что на тебя не должна воздействовать никакая магия. Ни трансфигурация одежды, ни какие-либо чары, и никаких Очищающих, Силенцио или чего-либо подобного, — у меня сложилось впечатления, что она говорила всё это Салазару. — Кроме того, чтоб никаких Заглушающих и в принципе проклятий или любого другого вида магия не использовались там, где ты будешь находиться в ближайшую неделю. Я не хочу, чтобы твои глаза были затронуты как-то извне, так что это также означает, что тебе, вероятно, придётся отсутствовать на занятиях, на которых дети активно используют волшебные палочки. — Ладно, — согласился я, пожав плечами. Это не казалось чем-то нереальным. Мне просто придётся… одолжить у кто-нибудь одежду или попросить трансфигурировать мне её, просто не прямо на мне, а где-нибудь подальше. И мне придётся придумать, как мне мыться. Но это всё не так ужасно. — Хочешь, я отведу тебя в твою комнату? — любезно предложила Хельга. — Конечно. — Я как раз направляюсь туда. Возьму его с собой, — прервал её Слизерин. — Как скажешь, — сказала Хельга. Было слышно, как зашелестели её юбки, но не доставая до пола. Интересно, улучшится ли мой слух пока я буду слеп? — Ну, тогда, если это всё, у меня в лаборатории есть несколько зелий, которые нужно помешивать в течение часа.       Я слегка вздрогнул, когда Салазар, прижавшись рукой между лопаток, мягко повёл меня вперёд. Его ладонь была тёплой и твёрдой. Я чувствовал её жар и силу сквозь ткань сорочки и гадал, не обострится ли у меня не только слух, но и осязание.       Слизерин подтолкнул меня вперёд, так что я быстро прошёл несколько шагов и заколебался, не зная, что передо мной. Мне очень хотелось открыть глаза, так как я боялся споткнуться или наткнуться на кого-нибудь. — Путь свободен, — успокоил меня Салазар, беря меня за руку. Он был так близко, что если бы я немного откинулся назад, то моё плечо упёрлось бы ему в грудь. А ещё я чувствовал его запах. Пепел из очага. Кожа. Мокрый камень. Зелёная листва. Соль. Я осознал, что мы только медленно вышли из комнат в коридор. Никогда до этого момента не осознавал в полной мере, как сильно полагаюсь на своё зрение, чтобы добраться из одного места в другое. Казалось, я колебался каждые пять или шесть шагов, и Слизерину приходилось снова и снова уговаривать меня идти вперёд. — О чём ты думаешь? — спросил он. — Только о том, что я теперь слеп, как крот. Что буду ещё больше зависеть от других… — мысли мои были мрачными, но потом я кое-что вспомнил и усмехнулся, пытаясь подавить смех. — И что я буду наслаждаться тем, что вы больше не сможете читать мои мысли. — Ха-ха, — саркастически рассмеялся Салазар. Я почувствовал, как его пальцы внезапно отпустили меня, и он отодвинулся. Холод подкрался ко мне, и я оказался один в темноте.       Я вздрогнул. — С-Салазар? — я развернулся и вытянул руку, так ни до чего и не докоснувшись. — Это не смешно, — мой голос прозвучал громко в безмолвном коридоре. Я осторожно опустил руку и остановился, чтобы подумать. Он ведь не мог просто бросить меня? Впрочем… Вполне может быть. Я его чем-то расстроил? Я осторожно двинулся вперёд, боясь споткнуться обо что-нибудь или наткнуться на доспехи. Я вытянул руки перед собой и медленно двинулся по коридору. Если я упрусь в стену, то, по крайней мере, смогу спросить у портрета направление… Вместо этого я наткнулся рукой в грубую ткань и тёплое тело. Салазар отошёл всего на пару футов. Вероятно, он стоял сейчас и ухмылялся на мои потуги. — Это было не очень приятно, — прошептал я, внезапно испугавшись собственного голоса, боясь, что Салазар снова покинет меня и я останусь совсем один в этом пустом коридоре. Слизерин ничего не сказал, но я слышал его дыхание и чувствовал, как бьётся его сердце под моими пальцами. — Я просто пошутил. Не переживайте так, — я прикусил губу и скользнул рукой к его ключице, а затем сжал пальцы в ладони, прежде чем поднять руку чуть выше и коснуться линии его челюсти. Я хотел знать, расстроен ли он или сердится, но он ничего не говорил. Салазар только напрягся, и я отстранился, думая, что он, должно быть, действительно зол на меня, раз ему так неприятны мои прикосновения. Он, скорее всего, уже устал няньчиться со мной. Я осторожно отступил назад, склонив голову и заложив руки за спину. — Простите, я только лишь… Я не знал, сердитесь ли вы на меня… Я думал… Ну, вы ничего не говорили… поэтому я подумал, что смогу сказать, что я… — все мысли покинули меня, когда я подпрыгнул от внезапного прикосновения пальцев к моему плечу. Смех, низкий и полный веселья, достиг моих ушей, и я почувствовал облегчение и смущение одновременно. — Почему вы вечно смеётесь надо мной? — мой голос сорвался. Я сделал глубокий вздох и приказал сердцу перестать биться так часто. — Ну, ты должен признать, что ты довольно забавный, — он нежно взял меня за руку. — И не сердись на меня. Я не имел в виду ничего плохого. — Я рад, что вы не сердитесь, — я шагнул вперёд прежде, чем понял, что это, вероятно, слишком близко для комфортного состояния. Я подумал, что, наверное, мне стоит отойти, но он не отодвинулся, да и я… отодвигаться не хотел. — Теперь вы отведёте меня в мою комнату?       Последовала долгая пауза, и я уже не был уверен, ответит ли Слизерин мне. Я протянулся к нему рукой и нащупал рукав его мантии. Найдя его, я схватился за него и крепко сжал, чтобы мужчина не подумал снова бросить меня в коридоре. — Пошли, — он взял меня за другую руку, так что я так и не отпустил его рукав, и мы пошли. Это немного сбивало с толку, когда он вёл меня по коридорам и вниз по нескольким лестницам. Других людей я не слышал, чему очень удивился. — Я не слышу других студентов. — Это потому, что они играют в квиддич, — Салазар казался несколько раздражённым этим фактом. — Годрик настаивает, чтобы мы проводили своего рода соревнование. По-моему, сейчас играет его факультет против факультета Рейвенкло. — О! Надо было дождаться окончания игры! — Это всего лишь квиддич, — Салазар пожал плечами и продолжил вести меня вперёд. — Никогда не говорите мне «всего лишь квиддич». И Ровена должна была присутствовать на игре и болеть за свою команду. Не могу поверить, что заставил её это пропустить. — Она не пропустила. Сейчас они, вероятно, сыграли только четверть от обычного времени… Если только один из ловцов уже ни поймал снитч… Но я честно не думаю, что Ровена была против. Я верю, что только Хельга может приблизиться к… той любви к этой игре, которую к ней питает Годрик. — Вы говорите так, будто это просто глупая игра. — Разве это не так? — его голос действительно звучал удивлённо, чёрт бы его побрал. — Это не просто глупая игра! Это спорт, который освобождает наши умы от мучений в виде учёбы. Мы, простые смертные, понимаем, что квиддич необходим нам как воздух, когда в нашей жизни не хватает остринки или чего-то, чем можно было бы в себе гордиться. Это времяпрепровождение, которое вдохновляет сотни и тысячи людей… Да что там людей, поколений! — Ах, какая страсть, — поддразнил меня Слизерин. — Наверняка вам это не нравится только потому, что вы не умеете держаться на метле, — обвинил я его. Меня охватила паника, когда он замешкался, и я крепко сжал его рукав, боясь, что он снова меня бросит. — Да будет тебе известно, — протянул он, — что я в любой момент могу одолеть Годрика в этой игре. — Поверю, когда увижу. — Думаю, тебе придётся пробыть в неведении некоторое время, не так ли?

***

      Прошло несколько дней, и я уже безумно скучал по возможности видеть, как и по полётам, и магии в целом. И кроме того. Я каждый день должен был ждать, пока Салазар придёт за мной, а потом верить ему на слово, когда он говорил мне, что и где лежит у меня в тарелке, и мне приходилось перекладывать продукты по кучкам, если потом я хотел найти именно их.       Я не мог ничем себя развлечь. Кроме того, что быть слепым это, в принципе, изнурительно, так ещё и скучно. Я не мог рисовать, писать, читать или летать… Когда я был на занятиях у Основателей, не было ничего, кроме как разговоров с Цицероном, Мариусом или… Викторией. С последней мне, к сожалению, было… неудобно вести беседы, особенно наедине, потому что у неё была привычка оскорблять Хогвартс, и всё, что я мог делать, это молча сидеть, напоминая себе, что она леди и было бы грубо и оскорбительно встать и уйти посреди разговора. И даже если она была не из тех, кто сердится по пустякам, Салазар всё равно любил её… Поэтому, расстроив её, я могу расстроить и его, а мне не хочется делать что-то настолько эгоистичное.       Цицерон же и Мариус хоть и не были так категоричны по отношению к Хогвартсу, но, это я мог сказать не глядя, предпочитали в своё свободное время исследовать замок или летать, чего я делать не мог. В какой-то момент я безумно обрадовался тому, что эта слепота была временной.       Единственным побочным эффектом слепоты, который мне нравился, была гиперчувствительность. Обращать внимание на швы под пальцами, на отполированные и гладкие камни под ногами, на тихий храп спящих портретов, на статическое ощущение магии, мелькающей в коридорах и тихо жужжащей, на запах кухни этажом выше, на тихий топот ног в любое время суток… Это было так странно.       Ещё более странным был мой ужин с семьёй Салазара. Преподавательский стол был расширен, чтобы разместить ещё троих людей; Викторию, затем Цицерона и Мариуса. И у меня было ощущение, что если бы не моё нынешнее состояние, то я бы сидел в конце рядом с Мариусом. — О, Боже, ты… ты опять… пользуешься не той вилкой, — тихо произнесла Виктория. — И, к сожалению, нарочно, — Салазар казался раздражённым, и, как я думаю, он закатил глаза. С другой стороны, перед таким количеством людей он, вероятно, этого не сделал. — Что ты имеешь в виду? — спросила Виктория. — Он имеет в виду, что уже пытался этому помешать, но безуспешно. Мне нравится вилка для салата, потому что его раздражает, что я её использую, — ответил я, на что Салазар спросил: — Если таково твоё отношение, возможно, мне стоит сказать домашним эльфам запретить им сервировать ими стол? — произнёс Салазар. — Вы не посмеете, — я только изобразил беспокойство, ведь у меня был запасной план, который Салазар никак не мог предвидеть. — Возможно, я так и сделаю, — он, казалось, говорил серьёзно… Но опять же, я по этому поводу особо не волновался. — Ох, Гарри, должно быть, трудно не видеть. Даже не представляю, насколько это ужасно, — голос Виктории был чистым, как колокольчик. Каждая согласная, которую она произносила, была резкой и твёрдой. Я едва сдержался, чтобы не поморщиться. — Ну, это не так уж ужасно, — я пожал плечами, смягчая этим тон своих слов. — Бывало и хуже. — Например? — пискнул Мариус со своего места в конце стола. — Например? — я повторил его вопрос. Он действительно спрашивал меня об этом? А я действительно только что сморозил глупость перед ребёнком по типу «бывало и хуже»? Вполне естественно, что он спросил, что я определил, как «хуже». Мне вообще не следовало ничего говорить. — Я совершенно уверен, что это не тема для разговора за обеденным столом, — ответил за меня Салазар, и я чуть не выронил вилку, когда его рука коснулась моего запястья.       Оно не горело.       Какое облегчение.       Я быстро собрался с мыслями… На самом деле, было почти страшно то, как легко было не думать о неприятных мне вещах, и, в принципе, обо всём этом. Потому что об этом и не нужно было думать, ведь то, с чем это было связано и что это означало, можно было игнорировать, пока я думал об этом, как о чём-то несущественном. Слово «это» было всего лишь ярлыком, закрывающим то, чем оно было на самом деле. — Может быть, лучше спросить у твоего отца? — предположил я. Если Салазар когда-нибудь решит поделиться историей моей жизни со своими детьми, то он-то уж точно сможет вычленить из неё суть. Я не хотел думать об этом. Мне было всё равно, узнает ли ещё кто-нибудь о том, через что я прошёл… Я только лишь хотел, чтобы люди оставили меня в покое. Кстати говоря… вопрос Мариуса я тоже предпочту проигнорировать. — Но ты сказал, что бывало и хуже. А отец никогда не был слепым. — Мариус, — голос Виктории был твёрдым и нетерпящим возражений.       После этого за столом воцарилась тишина, и звон столовых приборов о фарфор и тихие разговоры завладели моими слухом и мыслями.

***

      Цицерон и Мариус помогли мне вернуться в комнату, и Салазар и Виктория последовали за ними. Мариус всё время сбивал меня с пути, в то время как Цицерон ругал его за невнимательность, но, честно говоря, это было забавно. — Но он и мой друг тоже, и я могу сделать это и без твоей помощи, — и Мариус потянул меня за запястье, так что я споткнулся на месте. — Осторожно, — предупредил Цицерон. — Боюсь, если мы оставим бедного Гарри на твоё попечение, то до своих покоев он доберётся только разве что по частям. — Как удачно, что мы решили пойти с вами, — многозначительно произнёс Салазар. — Большое спасибо, что проводили меня в мою комнату, — я улыбнулся двум мальчикам. — И, Салазар. Я хотел бы иметь возможность… Я имею в виду… можно ли вызвать для меня домашнего эльфа, чтобы я смог принять ванну? — в конце концов, прошло уже несколько дней, как я очутился здесь. — Можно, но без посторонней помощи это будет проблематично. — Ну, домовой эльф мог бы… — Думаю, у меня есть идея получше, — в голосе Салазара звучало обещание чего-то, и я проглотил слова, рвущиеся с языка. — Я провожу леди и мальчиков в их комнаты и скоро вернусь, — я кивнул и повернулся лицом к стене, нащупывая дверь. Мариус ласково поднёс мои пальцы к прохладной металлической ручке. Проходя через входную дверь, я сразу почувствовал разницу в атмосфере. В комнате было прохладнее, но воздух был стоячим и немного влажным. Закрывая за собой дверь, я изо всех сил старался вспомнить, где именно находится моя кровать. Она была в дальнем углу, и хотя, возможно, идти прямо туда, где, как я думал, могла быть моя кровать, было быстрее, я решил добраться до неё по периметру комнаты. Для меня будет безопаснее, если рядом со мной будет стена, чтобы я смог опереться на неё, если что. Идти наощупь в пустоту, не имея возможности ни до чего дотянуться и ничего почувствовать, было страшно. Поэтому я, аккуратно ступая, прошёл вдоль стены и врезался голенью в каркас кровати, с шипением потянувшись к ней и сев на неё. Было не очень больно, но я не удивлюсь, если через час у меня будет синяк. Я терпеливо ждал возвращения Салазара, гадая, что же он мог придумать, что было бы лучше домашнего эльфа. Хотя, наверное, много чего… Это же Салазар Слизерин. Но всё, что мне было нужно, это небольшая ванна с тёплой водой и какая-нибудь тряпка. Я не беспомощен. Хотя мытьё волос вполне могло вызвать у меня некоторые затруднения, и мне определённо понадобилась бы помощь, чтобы мне не натекло много воды или мыла в глаза. Я чуть не вздрогнул от неожиданности, когда услышал стук в дверь и почувствовал, как в комнату ворвался тёплый поток воздуха. — Ты готов? — Да, но… — я сделал паузу, пытаясь найти вежливый способ спросить, почему ему обязательно нужно было помогать мне в этом. — Не было бы более удобным для вас, если бы я просто воспользовался домашним эльфом?       Это вышло не совсем так, как я намеревался, и возникла пауза. — Ну… возможно, — медленно проговорил он, — я подумал, что мог бы поделиться кое-чем с тобой. Но если ты предпочитаешь помощь домашнего эльфа… — Нет, всё в порядке. Я просто подумал, может, вы захотите… провести время со своей семьёй вместо того, чтобы присматривать за мной, — я пожал плечами. — Пойдём, — он вдруг оказался рядом и помог мне встать. Так я чувствовал себя каким-то немощным, и это раздражало.       Мы шли по коридорам быстрым шагом, и у меня не было времени на колебания, когда Слизерин легко вёл меня, держа выше локтя крепко, но не больно. После нескольких лестничных полётов я подумал, что у меня есть идея, где мы находимся, но я не был в этом точно уверен, пока Салазар не отпустил меня и не начал ходить взад и вперёд. — Выручай-комната, — произнёс я, взволнованный тем, что смог догадаться, где мы находимся. — Я называю это «Комнатой по требованию»… И это должно было остаться тайной, — он казался несколько разочарованным. — Ну, не всем известно об этом месте, — я прикусил губу. — Ну раз так, думаю, ты знаешь, что оно может делать? Я подумал, что тебе понравится большая каменная ванна, какую я видел в твоей памяти с тем золотым драконьим яйцом. На самом деле, я и сам хотел попробовать такой способ купания, но ещё ни разу так не делал. — Нежиться в ванне гораздо приятнее, чем использовать на себе Очищающее, — признался я. Салазар взял меня за руку и повёл в комнату. Проходя через вход, я почувствовал, как тепло и влага быстро начали окутывать моё тело. Я как будто оказался в совершенно другой среде, где-то в тропиках. Было немного трудно дышать, но от обволакивающего тепла я вздохнул с удовлетворением. Это было намного лучше, чем холодная каменная комната и дрожание под пятью одеялами. Я очнулся от своих грёз, когда Салазар расстегнул застёжку на моей сорочке. — П-подождите, — я отступил назад, — что вы.? — Раздеваю тебя, — ответил он, как будто я задал какой-то глупый вопрос. — Или ты предпочитаешь мыться в одежде? — Я сам могу раздеться, — мой голос дрожал от неуверенности, но я старался не обращать на это внимания. Сделав ещё два шага назад, я оказался у тёплой каменной стены. Я медленно стянул сорочку с плеч и позволил ей соскользнуть на пол. Всё это время я прекрасно понимал, что он внимательно наблюдает за мной. Это было… неловко.       Я никогда не чувствовал себя неуютно перед другими мальчиками в гриффиндорской ванной, но стоять и раздеваться перед самим Салазаром Слизерином, вероятно, было одной из самых смущающих вещей, которые я когда-либо делал.       Я чувствовал жар на щеках и взял сорочку в руки, держа её перед собой, ожидая, что он скажет что-нибудь унизительное. — Можно дотронуться? — спросил Салазар, и от его голоса у меня по коже пробежали мурашки. Я кивнул, не доверяя своему голосу, и прижался к стене. Ощущение, которое я испытал, когда его пальцы скользнули по моему обнажённому плечу, оттаскивая меня от безопасной стены, было похоже на пожар. Он разгорался у меня в животе, так что мои мышцы ослабли, усиливая моё осознание происходящего. Другой рукой он нежно взял меня за запястье и скользнул им вниз, туда где мои пальцы вцепились в сорочку. Я неохотно их разжал, и одёжка упала на пол. Я нервно сглотнул. — Давай, — спокойно произнёс он, ведя меня к теплу, вероятнее всего, исходящему от ванны. Затем он сказал: — Садись, — и я так и сделал, с благодарностью опустившись на пол. Я обхватил себя руками, чтобы прикрыться, и начал вслушиваться в движения Салазара. Шорох ткани привёл меня к выводу, что мужчина тоже раздевается, и я покраснел ещё сильнее. Я не должен быть таким… Мне не было причин смущаться, и всё же я это делал, беспокоясь о том, что он думает обо мне. Я был слишком худым? Мне всегда так казалось. Мои волосы как обычно были в беспорядке? Не то чтобы я мог что-то с этим сделать. Тут я услышал, как Салазар медленно и осторожно зашёл в воду. — Перестань кусать губы. Теперь осторожно иди на мой голос, и я помогу тебе залезть в ванну, — его тон был успокаивающим и повелевающим, и я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что он говорил. Я медленно наклонился вперёд и пополз на четвереньках туда, где, как я думал, был он. Скользя руками по гладкому камню, я остановился, когда мои пальцы коснулись края. — Теперь спусти ноги с края, и я опущу тебя в ванну, — я нерешительно спустил ноги и почувствовал, как они скользнули в приятную горячую воду. Я сглотнул, пытаясь побороть смущение. Салазар взял меня за талию, и я пискнул, напрягшись всем телом, когда его хватка усилилась и он опустил меня в воду и, как следствие, притянул к себе. Я думал, что умру, когда моя кожа касалась его. Моё тело дрожало, хотя мне было жарко, и мой член становился твёрдым… Мне было стыдно. Должна ли у меня возникать такая реакция из-за мужчины? Это было унизительно, а Салазар… О чём он думал? Он собирался что-нибудь сказать по этому поводу? Ему было противно? Он вообще заметил? — Спокойнее, — произнёс он и добавил: — Дыши.       Я боялся отпустить его и крепко вцепился в его плечи, но он несильно оттолкнул меня от себя. Моё лицо, должно быть, было краснее помидора, и я, пытаясь найти дно ванны, ударился носком о край каменного выступа, который был там, чтобы, вероятнее всего, на него можно было сесть. — Ой, — я поморщился, вставая обеими ногами на дно. Слизерин рассмеялся, и на мгновение мне захотелось поддаться своему разочарованию. Это было несправедливо. Надо было просто попросить выделить мне домового эльфа и обойтись небольшим тазом и тряпкой. — Успокойся, — Салазар провёл пальцами по моему лбу, оставляя влажные следы. — Там есть небольшой выступ, на который ты можешь сесть, пока я буду мылить тряпку. И на этот раз приложи хоть немного усилий и позволь мне помочь тебе, — я повиновался и наощупь добрался до, как мне изначально показалось, неглубокого выступа, который, на самом деле, находился довольно глубоко. Когда я на него сел, вода стала доходить мне до подбородка. Салазару наверняка было вполне комфортно, но я был ниже его. Сама ванна не очень-то смахивала на ванну из моей памяти. Выступ в ней был как узкая скамья, но слитая с полом, и когда я провёл пальцами по краям, то понял, что он расширялся вправо и сужался влево. Я подвинулся туда, где выступ был шире, чтобы угол удобно упирался мне под колени, а спина была прислонена к стене ванны. Я, наконец, успокоился. Моё сердце больше не пыталось вырваться из груди. Но моя полутвёрдая эрекция хотя и почти исчезла, но всё ещё… была. Может быть, Слизерин решил промолчать. Или это для него нормально? Тем не менее, мне было неловко. Если он не собирался ничего говорить… то и я не буду. Тёплая вода заколыхалась, расступаясь перед Салазаром, и на этот раз я не отшатнулся от его прикосновений. Его рука была мокрой, и я ощутил её тепло на моём лице. Он приподнял моё лицо за подбородок, а другой рукой, завёрнутой в тряпку, осторожно провёл по нему: под глазами, по щекам, по лбу, по подбородку, и опустил её в воду, чтобы коснуться шеи и ушей. — Ты сможешь встать коленями на выступ? — спросил он, хотя на самом деле это не было вопросом. Кивнув, я смущённо поднялся и взобрался на своеобразную скамью. Выступ был достаточно широким, чтобы, если я встану на него на колени, то не смогу дотянуться до каменной стены ванной пальцами ног. Салазар тоже сел на выступ рядом со мной. — Повернись ко мне спиной, — сказал он, и я услышал, как из бутылочки вынули пробку и вылили из неё жидкость. Я вздрогнул, когда тонкая ткань коснулась моей голой кожи, чувствуя пальцы и ладонь Салазара через грубую ткань. Моё дыхание было неровным, и я знал, что он вот-вот скажет мне прекратить вертеться. Мой вялый член начал подёргиваться от любопытства, и я сильнее завозился, пытаясь думать об отвратительных вещах. — Прекрати вертеться.       Но с его руками и, в целом, нашей близостью, Салазар почти полностью завладел всеми моими мыслями.       Я услышал вздох, когда с меня сняли полотенце, которое я обернул вокруг бёдер. — Я… я сожалею, я ничего не могу поделать… — начал я, яростно краснея. — Что я вижу, — его тон был немного едким и немного весёлым. От этого я, кажется, покраснел ещё сильнее, желая исчезнуть. — Просто… Не знаю, почему я… — мои оправдания, мои мольбы, какими бы они ни были, внезапно оборвались, когда длинные пальцы Салазара сжались вокруг моего быстро твердеющего члена. — Что вы… Ах… Ах! — мои ноги внезапно стали ватными, а когда я попытался оттолкнуть Салазара, то обнаружил, что и руки у меня совсем ослабли, и мне удалось только схватить его за руку. — Ннн… Са-а-а…       Он. Его действия. У меня кружится голова.       Свободной рукой Салазар, скользя по животу и проводя пальцами по линии рёбер, притянул меня к себе, прежде чем скользнуть рукой к соску.       Я потерял голову.       С концами.       Я дёрнулся, когда он пошевелил пальцами, но он начал ритмично двигать ими, и я мог только стонать и задыхаться, и к своему ужасу я кончил с громким стоном и пролил своё семя на его руку. — Ну, это было быстро, — голос Салазара проник в ощущение покоя, охватившее моё тело.       Мне вдруг стало холодно, и я разозлился. — Что?! Почему вы.? — полное осознание случившегося нахлынуло на меня, и я резко сел. — Как вы могли.? — обвинил я его, попытавшись вырваться, но он быстро схватил меня за руку и несильно встряхнул, так что у меня не было возможности двигаться. — Зачем вы это сделали? — мне хотелось плакать. — Замолчи, — произнёс он. — Не говорите мне замолчать, извращенец! — у меня сбилось дыхание. — Тебе было неудобно. Я позаботился о проблеме, — этот ублюдок имел наглость говорить так небрежно. Как будто не было ничего страшного в том, что он только что приставал ко мне. — Вы ужасны, — прошипел я. — Ты бы предпочёл, чтобы я проигнорировал это? — Да, — раздражённо произнёс я. — Чтобы ты корчился от неудобства и чувствовав себя пристыженным без причины? И ты действительно продолжаешь переживать из-за такого маленького пустяка? — я ощетинился при слове «маленький», но решил, что он не пытается оскорбить меня или высмеять ситуацию в целом. Голос Салазара был тихим и спокойным, глубоким и звучным. Мои напряжённые мышцы расслабились, и я вяло прижался к мужчине. Сдался ему. — Я даже не знаю, почему я… — я почувствовал, как поступают слёзы, и это было больно, потому что им некуда было течь. — Я никогда… Я имею в виду… вы мужчина, а я… — В этом нет ничего такого, — Салазар казался озадаченным, но в то же время пытался успокаивающе глядеть на меня, как мне казалось. — Когда другой человек прикасается к тебе, будучи так близко и в такой обстановке, такая реакция естественна. — И вы не испытываете… отвращения? — Вообще-то, я польщён, — он легонько засмеялся и как-то ласково провёл пальцами по моим волосам. — Значит, вы не… использовали меня? Вы только хотели… позаботиться о моей… моём… состоянии? — Ну, — Салазар сделал паузу, его левая рука нежно массировала моё плечо и шею, — я, возможно, позволил себе некоторые вольности, которых не должен был. Но мне ни в коем случае не хотелось, чтобы в результате ты ещё больше огорчился, — я заметил, что он не ответил на вопрос, но было не похоже, чтобы он лгал. — А теперь, может быть, ты встанешь обратно, чтобы я мог помыть тебе спину?       И я покраснел, полностью осознав, в каком положении нахожусь. Я сидел на коленях у Салазара спиной к нему, и мои руки путешествовали без моего ведома. Одна моя рука легла ему на правое бедро, другая — на его левое колено. — Мне жаль, — прошептал я, убирая руки и отстраняясь. — Не извиняйся, — тихо сказал он. — Ты так часто делаешь это, когда я не могу понять, почему, а когда, как я чувствую, ты должен извиниться, ни слова раскаяния не сорвётся с твоих губ.       Послышался звук разбивающейся о камень капли воды, и Салазар тёплой мочалкой начал смывать пыль и грязь с моей кожи. Это было приятно, и хотя я всё ещё чувствовал беспокойство, я уже не реагировал так бурно на его прикосновения. Моё тело чувствовало себя удовлетворённым, даже если сердце — нет.