Founder's Keeper

      Хельга втирала мне в закрытые веки остро пахнущую жидкость, которая была растворителем, специально разработанным, чтобы удалить зелье, которым она ранее намазала мне веки, чтобы они не открывались. Я послушно всё это время держался и не трогал рунические знаки, из-за которых на моих веках образовывались корочки, а также научился передвигаться без опоры на зрение, задействуя остальные свои чувства. В целом, это был интересный опыт. Но не то чтобы я хотел повторения. Ничего не делать, а только есть да говорить было, ну… немного скучно. — Только сразу не открывай глаза. Не торопись, сначала привыкни к тому, что твоё зрение вернулось. Свет будет казаться очень ярким, поэтому я посоветовала бы тебе начать вновь использовать зрение в очень тускло освещённой комнате. — Окей. Уверен, таких мест здесь предостаточно, — усмехнулся я. Любая из комнат Подземелий подошла бы. — Вот и славно, — она похлопала меня по руке, и я встал. — Когда будешь готов, приходи ко мне, и мы сможем спланировать кое-что для одного человека, который думает, что всё знает, — мгновение я не мог понять, о чём она, но потом вспомнил наш недавний разговор. Нам же ещё предстояло разыграть Салазара, и моей задачей было найти место, где его маленькие змейки-шпионы не увидят и не услышат ничего необычного. Мне нужно отыскать слепую зону, где мы могли бы всё тщательно спланировать, не опасаясь быть разоблачёнными. — Идём, Цицерон? — позвал его я. — Куда бы ты хотел пойти? — сын Салазара прятался в дальнем углу, вероятно, рассматривая всё это время книги или ингредиенты для зелий. — Я бы хотел вернуться в свою комнату. Спасибо, что помог мне. Правда, надеюсь, такая помощь мне больше не понадобится, — Цицерон взял меня за руку, потом за локоть и мягко повёл к двери. — Мне не сложно, — сказал он с теплотой в голосе. Я прямо видел, как он улыбается. — Это лучше, чем сидеть без дела, пока мать рыщет в покоях отца. И это лучше, чем слушать, как скулит Мариус о том, что ему скучно. — Думаю, теперь я просто обязан показать ему несколько тайных ходов, которые знаю я, но которые, возможно, не знает он. Или мы могли бы вместе полетать, — сказав это, я подумал, что заняться какими-нибудь физическими упражнениями — это, наверное, хорошая идея. После всех тех событий прошедшей недели оказаться на метле и мчаться по небу казалось мне истинным наслаждением.       Я чуть приоткрыл глаза и быстро закрыл их. Всё не так уж плохо. В коридорах было не очень светло, но я всё равно слегка сощурился. Всё же для начала мне стоит выбрать менее освещённое место, так как мои глаза всё ещё не могли привыкнуть к свету. — Я могу тебе ещё чем-нибудь помочь? — Нет, спасибо. О, хотя, попросишь своего отца прийти ко мне перед обедом? Я хочу ему кое-что сказать. Это очень важно.       Я шестым чувством понял, что Цицерон кивнул, но он, похоже, осознал, что я предпочёл бы устное подтверждение, поэтому произнёс: — Э-э, да. Я ему скажу. Увидимся позже, Гарри, — а затем он развернулся и ушёл. Я медленно повернулся и нащупал дверную ручку. Открыв дверь, я шагнул внутрь и осторожно прикрыл её за собой. — Эм… домашний эльф? — попытался позвать я кого-нибудь из них. Как же это глупо выглядит. Мне ещё не приходилось спросить помощи у здешних эльфов, но Салазар со своей семьёй и так уже очень мне помогли, так что с обустройством своей комнаты я уж как-нибудь справлюсь. Я услышал тихий хлопок и повернулся на звук. — Чем может помочь Либби, сэр? — спросил скрипучий голос. — Гм… Либби, ты не мог бы найти для меня свечу и зажечь её? Одну, больше не надо, и принеси её сюда, пожалуйста.       Эльф сдавлено вздохнул. — Для Либби это большая честь, великий волшебник, — звучало так, словно он сдерживал слёзы. Боже. Всё же домашние эльфы были такими во все времена. Либби исчез из комнаты, а я сел на кровать. Эти эльфы так сильно стремились угодить, помочь другим… и им это нравилось. В какой-то мере я чувствовал с ними родство, потому что в каком-то смысле я бы тоже уступил в чём бы то ни было ради людей, которые мне небезразличны. Я сделаю всё, чтобы заслужить одобрение в глазах тех, кто мне дорог.       Так было и с Дамблдором. Я так пёкся о том, чтобы не разочаровать его. Он и весь волшебный мир в целом в некотором смысле спасли меня от жизни с Дурслями. Это было похоже на чудо — узнать, что в мире есть люди, которым на меня не наплевать. Это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал, что что-то значу.       Теперь, когда я оказался в далёком прошлом, (и, честно говоря, я всё ещё не совсем понимаю, как и почему я здесь оказался, но) теперь, после моего непродолжительного здесь пребывания, я привязался к Основателя, особенно к Салазару. Это было… это всё ещё было похоже на сон, как будто я проснусь на следующий день и обнаружу себя в Общей комнате в Гриффиндорской башне, или что я снова окажусь у Дурслей.       Также я начинал понимать, как сильно меня волнует одобрение Основателей. Они построили мой дом, моё святилище, и повлияли на мир в целом и мой в частности гораздо сильнее, чем кто-либо ещё. Встреча с Основателем моего факультета, Годриком Гриффиндором, была похожа на встречу со звездой. Я чувствовал то же самое, что и Гермиона, когда она впервые встретила Гилдероя Локхарта.       Хельга Хаффлпафф… была действительно классной. Она была хорошенькой, забавной и совершенно непредсказуемой, что, как мне кажется, и символизировало хаффлпаффцев в моём времени, хотя и неявно. А Ровена, ну… Тут я даже не удивился. Когда она не была за столом в Большом зале или на занятиях, в тех редких случаях, когда я её видел, она почти всегда что-нибудь читала. Она была как вторая Гермиона, только более взрослая версия.       И Салазар.       Он был первым из Основателей, с кем я познакомился. Салазар сложный человек, не очень общительный, и у него определённо много проблем в плане общения в людьми, хотя не мне судить о чём-то подобном. А потом я в каком-то смысле стал его обязанностью. Он взял на себя заботу о моём благополучии.       И если бы у него не было такого ужасного характера, если бы он не был таким чертовски сложным, если бы он не пытался при каждом удобном и не очень случае исправить моё поведение… Ну, я бы не настаивал на использовании салатной вилки, это уж точно.       Я улыбнулся про себя, думая, что когда домовой эльф вернётся, мне придётся убедиться, что мой запасной план по возможному запрету на салатные вилки будет осуществим.       Но после того, что Салазар сделал со мной в ванне… Я не знаю, как на него реагировать. Я разрывался между желанием никогда больше его не видеть и желанием, чтобы он… Ох, я знаю, что меня сложно назвать заурядным, но обычно я чувствовал, что могу хотя бы сойти за нормального. После этого я серьёзно усомнился в своём здравомыслии. Что же я за человек такой, если хочу, чтобы другой мужчина прикасался ко мне столь интимно?       Боже, неужели я снова об этом думаю? Всё же недостаточно просто игнорировать его, как я делал это с остальными своими проблемами. Эта мысль продолжает таиться в недрах моего сознания, не давая мне возможности выкинуть её из головы.       Прижав ладони к раскрасневшимся щекам, я поджал колени и стал ждать, когда я успокоюсь, и мои чувства пройдут и исчезнут, как это всегда бывает. Я ждал, желая вонзить ногти себе в кожу, желая в отчаянии рвать на себе волосы, но понимал, что это глупо. Я ждал, стараясь не думать и не шевелиться. Я ждал, когда же вернётся домовой эльф.       Через некоторое время раздался ещё один хлопок, и слева от меня вспыхнуло мягкое свечение. Мне даже стало как-то легче, что в комнате есть кто-то ещё. Это помогло мне сосредоточиться и забыть о вещах, которые я не хотел вспоминать. Таким образом мне хоть ещё и немного, но не придётся иметь с ними дело. — Спасибо, Либби. Просто замечательно. Я хотел бы попросить ещё кое-что… — я изо всех сил постаралась подавить тяжкий вздох, когда эльф начал всхлипывать. Я наклонился и прошептал ему на ухо свой запасной план на случай, если Салазара решит привести свою угрозу в действие и запретит мне пользоваться моим любимым столовым прибором. — Если он когда-нибудь прикажет не подавать мне вилку для салата во время еды, я бы хотел, чтобы ты заменил все мои приборы на палочки, такие, для суши. Они примерно такие же длинные и тонкие, как и сама вилка, — и я показал руками их примерный размер. — Но ты не должен говорить ему об этом, пока он не спросит, хорошо? Это всего лишь маленькая шутка, и я возьму вину на себя, если всё вскроется. Если бы ты мог сделать это для меня… — он всхлипнул и яростно закивал. — Большое спасибо, Либби. — О, вам не стоит благодарить Либби, — сказал он. — Либби всегда будет помогать молодому хозяину. Такой великий волшебник, а благодарит маленького Либби, — домовик ещё немного повсхлипывал, а затем начал пятиться и выскочил из комнаты. Я вздохнул, улыбнувшись, и повернулся к свече.       Я пообещал самому себе: первое, что я хотел бы увидеть, было лицо Салазара. И будь он проклят, если попытается применить ко мне Легилименцию. Хотя, моя Окклюменция настолько слаба, а Легилименция Салазара настолько тонка, что я ни за что бы не смог её обнаружить, если бы он того не захотел.       Мне нужно будет как-то укрепить свои щиты. Может быть, Дарси или Грир смогут мне помочь.       Но… в конце концов, мне, по ходу дела, всё же придётся позволить Салазару помочь мне снять этот чёртов браслет его садистским методом. Я готов на всё, чтобы избавиться от него, даже если это означало выдержать ещё немного пыток разума и дум о… об этом.       Я вздрогнул, когда раздался стук в дверь. — Кто там? — спросил я.       Дверь открылась, и в уже и так не самую тёплую комнату ворвался прохладный воздух. — Это всего лишь я, — голос Салазара был легко узнаваем, и я приветливо улыбнулся ему. — Надеюсь, Хельга всё уладила? Твои глаза уже привыкли к свету? — я ощутил, как прогнулась кровать, когда он сел рядом со мной. — Сегодня утром я приходил к ней. Она сказала, что мне ещё понадобится немного времени, — последовала долгая пауза, и я просто застыл, наслаждаясь звуками его дыхания. — Цицерон сообщил мне, что ты хочешь мне что-то сказать, — наконец произнёс он. Я стряхнул с себя морок задумчивости и сосредоточился на его словах. — Да. Я хочу, чтобы вы пообещали мне, — твёрдо начал я, — что не будете применять ко мне Легилименцию без моего на то разрешения. — А что, если… — начал он, но замолчал, вздохнув. — Хорошо. Я это пообещаю, но если случится какая-нибудь чрезвычайная ситуация, я должен буду сообщить тебе о ней, даже пусть и с помощью Легилименции… Я обещаю, что не буду использовать на тебе Легилименцию без твоего ведома. — Спасибо, — выдохнул я, задержав дыхание, и медленно открыл глаза, часто моргая из-за тусклого света. Я дал глазам привыкнуть и сфокусировался на темно-зелёной мантии передо мной.       Ткань на вид была тяжёлой. Чуть погодя я заметил маленькие замысловатые узоры, вышитые по краям. Серебряные и золотые нити переплетались, создавая узор из виноградных лоз, которые ползли вверх к воротнику, мимо серебряной застежки в форме змеи со сверкающими глазами-изумрудами. Мой взгляд переместился дальше, изучая бледную кожу, напряжённые плечи и дёргающийся, когда Салазар сглотнул, кадык. Твёрдый подбородок, бледные, потрескавшиеся губы, длинный нос, тёмно-зелёные, почти чёрные глаза, обрамлённые густым ресницами, и высокие скулы в купе с тонкими чертами лица в кайме длинных чёрных волос.       Тонкая скульптурная бровь приподнялась от моего пристального взгляда. — Нравится то, что видишь? — ухмыляясь, спросил он. — Мне нравится видеть, — я ухмыльнулся в ответ этому высокомерному волшебнику, про себя всё ещё удивляясь тому, что кому-то могло настолько повести с внешностью. — Хорошо. Готов пойти поесть? — Да, — я не мог перестать улыбаться. Приятно было снова увидеть его.

***

      За обедом в зале было относительно тихо. Мои глаза немного слезились от света, но я был счастлив хотя бы тому, что мог видеть то, что было у меня на тарелке. За столом я сел рядом с Мариусом, а Салазар — рядом со своей женой.       Часть меня была опечалена тем, что я больше не сижу рядом с Основателями, и всё же другая часть меня была рада, что мне не придётся сидеть между двумя бывшими супругами. Слушать то, как Салазар и Виктория препираются, было достаточным, чтобы свести с ума любого здравомыслящего человека. Мариус тоже был рад сидеть рядом со мной. — Ты не хочешь прогуляться после обеда? — спросил он. — Цицерон сказал, что ты знаешь о таких-то потайных ходах. Я нашёл только шесть или семь, но прошёл уже год с тех пор, как я был здесь в последний раз. Отец говорит, что есть ещё, но не говорит, где именно. — Возможно, я знаю несколько, — лукаво улыбнулся я. — Ох, ну ради всего святого! — Салазар резко положил нож и вилку на тарелку, и я повернулся, чтобы увидеть, как он смотрит на Викторию, которая выглядела невинной, как ангелок. Сначала она пережевала всё то, что было у неё во рту, и только потом, медленно моргнув, перевела взгляд на Салазара, призывая его продолжить. — Вы, — начал он, — вы оба. Почему вы оба стремитесь только к тому, чтобы досаждать мне? Разве ты не можешь есть, как настоящая ведьма? Неужели я так много прошу, когда говорю, что хочу, чтобы в моём присутствии вы воздерживались от неправильного использования треклятой салатной вилки? — Но в этом же вся суть, — она застенчиво улыбнулась. — Р-ааа! — воскликнул Салазар, явно подавив этим возгласом какое-то ругательство, посылая мне неодобрительный взгляд. Я изо всех сил старался скрыть своё веселье, прилагая огромные усилия, чтобы поскорее закончить с едой… которую я ел салатной вилкой. — Как думаешь, может… нам тоже стоит использовать салатные вилки? — шепнул мне Мариус, пока я пил из своего кубка, что, не могу не добавить, было очень подло с его стороны. Я хихикнул в кубок, стараясь не расплескать воду. — Думаю, это было бы ужасно смешно, — признался я шёпотом. — Но, возможно… нам следует… подождать… до… обеда, — я пытался подавить смех, но от этого стало только хуже. Мы с Мариусом глупо хихикали, стараясь вести себя при этом как можно тише, не обращая никакого внимания на раздражённого Цицерона.

***

— Посмотри, что ты наделал, — как мне казалось, Салазара Слизерина ну никак нельзя было ассоциировать с возмущением и нытьём, но всё же конкретно это он сейчас и делал. — Не моя вина, что Виктория согласилась со мной насчёт салатных вилок, — я пожал плечами. Было приятно иметь возможность ходить самостоятельно, без посторонней помощи. Я помахал Гриру, когда Салазар, Мариус и я вышли из Большого зала. — Господи! Ты! И эта ведьма..! Ни минуты с вами покоя! Мерлин, если бы мать Виктории была жива, что бы она сказала, увидев поведение своей дочери?.. — Мне кажется, вы придаёт различным традициям слишком большое значение, — я закатил глаза. — Это всего лишь вилка, да и не похоже, что мы сейчас на приёме у королевы, — Салазар продолжал бормотать о достоинстве и порядочности, пока мы не прошли мимо портрета Сопящей Венделлы, которая почти всегда спала в своём большом расписном удобном кресле. Я не был уверен в том, что это её настоящее имя, но она постоянно спала, посапывая, так что к ней прикрепилось это прозвище, вероятно, без её на то ведома. — Гарри, покажи мне потайные ходы! — сказал Мариус и потянул меня за рукав мантии. Я посмотрел на Салазара, но он только поднял бровь. — Конечно покажу. Есть один проход, который я использовал… или нужно сказать «буду использовать»? Ну не важно, главное, что нам нужно будет пройти парочку коридоров... — И, да, Гарри, — Салазар привлёк моё внимание, прежде чем я исчез бы с Мариусом на несколько часов. — После ужина я бы хотел, чтобы ты ещё раз поподробнее рассказал мне о сыворотке правды. А потом, возможно, нам стоит обсудить твой… браслет.       Я сглотнул, но решительно кивнул. Когда-нибудь этому всему придётся закончиться.