Founder's Keeper

      Виктория уехала рано утром. Часть меня была счастлива, другая — чувствовала, что это моя вина. Вчера вечером её не было на ужине, потому что она, как сказал Салазар, собирала вещи. Хотя я подумал, что не присутствовала она потому, что всё ещё не может полностью простить меня, или, может быть, она даже всё ещё сердится на меня.       Или я, как обычно, сам себя накрутил. Может быть, она просто… побыла здесь, а теперь решила уехать. И ко мне это не имеет никакого отношения.       Однако я был удивлён, увидев Цицерона, завтракающего за слизеринским столом. Он застенчиво помахал мне рукой, когда я, идя к главному столу, проходил мимо. Будучи не в силах отвернуться от сей картины, я резко затормозил. — Ты чего здесь? — спросил я несколько растерянно. — И чего за этим столом? — Я захотел остаться, — Цицерон ответил немного сухо. — Думаю, твоя матушка была не в восторге. — Я захотел остаться, — повторил он.       Как ему удалось убедить Викторию позволить ему остаться, когда она была изначально против нахождения здесь своих сыновей? — Ну ладно, — я кивнул немного подозрительно. — Что ж, надеюсь, тебе будет весело учиться здесь и заводить новых друзей, — он кивнул, уставившись на меня, как будто хотел что-то сказать, но вместо этого поднял вилку для салата в знак тайного приветствия и с усмешкой принялся за еду. Я почувствовал, как один пристальный взгляд из дальней части зала начал прожигать мне дыру в затылке. Через плечо я увидел, что Салазар смотрит на меня так, словно я лично оскорбил его. Потом я понял, что он, вероятно, злился из-за того, что моё поведение повлияло на поведение его сына. — Ц-Цицерон, — я наклонился через стол и взял у него вилку для салата, чем вызвал жалобы нескольких студентов на моё попрание их личного пространства. — Давай… пока оставим эти игры со столовыми приборами, — я нервно улыбнулся. — Почему? — спросил он, нахмурившись. — Осторожнее, — прошипел один из студентов. — Потому что твой отец очень вежливо попросил, — соврал я. Цицерон подозрительно посмотрел на меня, но кивнул в знак согласия. — Спасибо, Цицерон, — сказал я с благодарностью. Мальчик слегка порозовел и внезапно проявил большой интерес к еде, к счастью, используя соответствующую посуду.       Миссия выполнена, и я почувствовал себя немного спокойнее, когда подошёл к тому месту, где сидели Основатели. Это всё ещё поражало меня каждый раз, когда я входил в большой зал, — видеть Основателей, сидящих бок о бок, людей, которые построили этот замок, эту школу, мой дом. Они заложили основу волшебного мира, и люди помнили о них тысячу лет спустя и, вероятно, будут помнить ещё столько же. — Доброе утро, Гарри, — Ровена поприветствовала меня, когда я сел рядом с Салазаром. — Эм, доброе утро, — ответил я. Мгновенно моя тарелка наполнилась едой, и я заметил, что Салазар наблюдает за мной, как коршун.       Вздохнув, я смирился с тем, что с этого момента буду есть, соблюдая все подобающими за столом манеры. Всё же мы заключили сделку.       Я обдумал наше соглашение в своей голове. Я пообещал есть, соблюдая приличия, а взамен Салазар пообещал мне массаж.       Массаж…       Массаж всего тела.       О Мерлин, на что я согласился? И почему я осознал всю тяжесть ситуации только сейчас?       О чём я только думал? Почему у меня перед глазами не засветилась табличка «плохая идея»? И что подразумевается под «массажем всего тела»? И почему я, чёрт возьми, согласился только на один раз?       Стоп, стоп, стоп! Нет, всё, хватит! Одного раза достаточно с лихвой. А ведь…       Массаж всего тела означал, что Салазар будет прикасаться ко мне. В последний раз, когда он… делал это… в ванне… я не смог…       Я имею в виду, что он, казалось, не возражал, но объяснил это так, как будто это была просто «нормальная физическая реакция»… Но Салазар мне действительно нравится, и если он узнает, что я… Что, если он прочтёт мои мысли? Разозлится ли?       А! Кого я обманываю? Не нужно быть легилиментом, чтобы, если это случится снова, обо всём догадаться.       Внезапно я почувствовал тошноту.       Я не совсем уверен, каким Салазар видел меня, был ли я другом или кем-то ещё, но я точно знаю, что он не ненавидит меня. Но я также знаю, что он не мог любить меня так, как я люблю его, потому что у него были жена и дети. Ну, да, они расстались некоторое время назад, но даже если так…       Слизерин окончательно убедится, что я не от мира сего.       Мне срочно нужно придумать какое-нибудь оправдание. Или, может быть… мне удастся объясниться, нет, стоп, сразу нет. Салазар был не из тех людей, с которыми можно говорить о таких вещах, особенно когда речь шла о нём самом.       Он бы меня возненавидел.       Не знаю, смогу ли я с этим справиться. Если у меня получится просто быть рядом с ним, этого будет достаточно. Ему не нужно чувствовать то же самое, и, думаю, пока он не отталкивает меня, всё будет в порядке.       Но если он узнает, мне крышка. — Я свободен после обеда, — сказал Салазар. — Обычно я помогаю ученикам. Скоро экзамены, все дела… — я старался не подавиться едой. К чему он клонит? Боже, моё лицо, должно быть, стало по меньшей мере на три оттенка краснее.— Но сейчас я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной в лабораторию, — продолжил он, наблюдая за мной с лукавой улыбкой. — И, эм, что мы там будем делать? — я нервно сглотнул.       Блин, не хочу массаж в лаборатории. Там же учатся дети. Из-за классических методов обучения Снейпа я испытывал стресс, просто находясь в этом помещении. — Ты сказал, что тебе известен рецепт зелья правды из твоего времени, — небрежно ответил Салазар, не обращая внимания на мою внутреннюю борьбу. Я чуть не заплакал от облегчения. Слава Мерлину, он не собирался упоминать о нашей сделке. — Я подумал… прекрасный день, так почему бы не приступить к работе? — Конечно, — я улыбнулся с облегчением. — Хотя я не уверен, я не много помню, но, думаю, достаточно, чтобы вы смогли заполнить пробелы.

***

— Вот переписанные свитки с информацией о роде Хаффлпафф, — Дарси протянул мне два толстых свёрнутых пергамента. — О, хорошо. Поблагодари за меня свою сестру, — с благодарностью сказав это, я взял их. — После обеда нам нужно будет готовиться к экзаменам в библиотеке, можешь присоединиться к нам, пока будешь просматривать свитки, — предложил Грир. — М, не получится. Я работаю над одним зельем с Салазаром. — Да? Что за зелье? — с любопытством спросил Дарси. — Сыворотка правды, — ответил я, пожав плечами. — Он хочет, чтобы я помог ему её воссоздать. — Звучит так, будто он всеми силами пытается пристроить тебя куда-нибудь, — Грир подозрительно прищурился. Я рассмеялся — это навряд ли; наверняка Салазар и без меня был ужасно занят своими многочисленными зельями. — Сомневаюсь. Не думаю, что его волнует избыток моего свободного времени, — и это было мягко сказано, потому что, как я сюда попал, так у меня стало очень много свободного времени. — Он слишком занят, чтобы заметить, что мне абсолютно нечем заняться, так как у меня нет занятий, которые я должен посещать или преподавать. — Я думал, ты всё же собираешься… — Дарси нахмурился. — Ну, может быть. Но не раньше следующего семестра, и только если остальные Основатели одобрят эту затею, — я пожал плечами. — Хотя я не до конца уверен, смогу ли я сделать это должным образом. Сейчас всё совсем по-другому, нежели в будущем. — Ты скучаешь по нему? — серьёзно спросил Дарси. Я думал об этом и раньше, потому ответ не занял у меня много времени. — Есть очень мало вещей, по которым я скучаю. Очень, очень мало, — я понял, что действительно не хочу возвращаться. Никогда. Ни за что, если это означало встретиться лицом к лицу с теми людьми, которые использовали меня в своих интересах и бросили на передовую, где я попал в плен и… Моё запястье немного кольнуло, и я почувствовал, как по руке пробежал разряд. Мои пальцы показывало. — Вам, ребят, уже пора, наверное, пойти заняться учёбой или куда вы там собирались, — сказал я, стараясь не обращать внимания на лёгкую боль, вспыхнувшую у меня вокруг запястья. — Я прочту свитки, и мы сможем поговорить об этом, к примеру, после ваших экзаменов. — Чего? — Грир выглядел разочарованным. — Хорошо, — Дарси толкнул Грира локтём и ухмыльнулся. — Надеюсь, что ты что-нибудь найдёшь, так чтобы после экзаменов мы смогли разобраться в этом деле.

***

— Хельга? — я заглянул в её кабинет. Там никого не было. — Хм, мне казалось, у неё было окно до обеда, — я нахмурился, закрыл дверь кабинета и вздохнул. — Гарри? Что ты здесь делаешь? — я подскочил из-за раздавшегося голоса и, обернувшись, увидел Хельгу, держащую большое лиственное растение, и как позади неё летела стопка книг. — Вас искал, — пожал я плечами и поспешно открыл перед ней дверь. — Что ж. Благодарю, — улыбнулась она и прошла мимо меня в кабинет, поставила растение на свой стол и взмахом руки направила книги на полки. Признаюсь, я немного приревновал. Раньше я тоже так мог… Хотя относительно недавно книги скорее всего сгорели бы или свалились людям на голову. А сейчас, хотя у меня и не было возможности попробовать, моей магии навряд ли бы хватило на то, чтобы книги просто добрались до полки. — Что это? — спросил я, указывая на растение. — О, это просто отражающее растение, — она провела пальцем по листьям, и я увидел, как они собрались и распустились в цветок, ярко-жёлтый внутри с золотыми и белыми крапинками, расходящимися от центра, как странно выглядящая лилия. — Симпатично, м? — гордо произнесла она. — И что оно делает? — я уставился на растение в изумлении. — Отражает души людей, которые прикасаются к нему, — она отошла от растения, цветок закрылся, и растение приняло прежний вид. — Попробуешь? — с любопытством я подошёл к растению и поднял руку. Но ещё до того, как я дотронулся листьев, зелень потемнела до черноты, а сами листья стали зазубренными и завились внутрь. Я немного отшатнулся, нахмурившись, когда почерневшие листья продолжили скручиваться в тощие стебли с тёмно-фиолетовыми шипами и вьющимися лозами. В самом центре растения находился большой, овальный стручок, чёрный как смоль и выглядевший так, будто ему изрядно досталось. — Гарри, — прошептала Хельга, но я почти не слышал её. Это было моим отражением? Тёмное, уродливое, тернистое, умирающее существо? Мерлин, я бы предпочёл никогда этого не видеть. — Гарри, — сказала она чуть громче. — Что? — грубо огрызнулся я. Я — сплошное разочарование. Я не надеялся, что у меня будет что-то такое же красивое, как у Хельги, но, чёрт возьми, это выглядело просто ужасно. — Гарри, это ещё не всё, — её рука притянула мою обратно к растению, и чёрные лозы и стебли заимели оттенок зелёного, но это исчезло, когда она отвела свою руку, и осталась только чернота. Я прикусил губу и подумал, что такими темпами погублю это дурацкое растение, избавив нас от всяких сомнений в том, что я именно те ужас и мрак, которые оно отразило. Когда мои пальцы коснулись листьев, раздался тихий перезвон, и овальный стручок раскрылся, и из его центра распустились сначала фиолетовые, а потом мягкие, белые лепестки. Они светились, а их полупрозрачный материал был таким тонким, что мне казалось, что если кто-нибудь прикоснётся к ним, то они непременно осыпятся. — Видишь, — удовлетворённо произнесла Хельга, — у тебя прекрасное сердце. — Но почему всё остальное чёрное? Почему всё остальное во мне такое уродливое? — Ты ошибаешься, Гарри, — она ободряюще положила руку мне на плечо, и я увидел, как хрупкий цветок и чёрные лозы медленно превращаются обратно в здоровое зелёное растение. — Растение отражает наши мысли и чувства, намерения и самоощущение. То, что я увидела, не было уродливым. У тебя прекрасное сердце, Гарри. Самое большое и удивительное из всех, что я видела, но и самое хрупкое. Не думала я, что тебе как сильно не нравится то, кто ты есть. — Но почему оно чёрное? — я закрыл глаза. — Я злой? Я нехороший человек? — Вовсе нет. Чёрным оно окрасилось потому, что ты боишься и встревожен. Черный — это страх и боязнь неизвестности. — Но оно умирало. Листья… — Были чёрными, да, и глянцевыми. Мне не показалось, что оно умирало, — убеждённо сказала она. Я неловко отстранился от неё. — Эм… спасибо, — сказал я и неловко кашлянул. — Итак, ты искал меня? — она подошла к своему столу и порылась в одном из ящиков. — Э-э, да, я… — «хотел спросить вас о том «женихе»», — подумал я про себя, но сейчас было явно не время, — я хотел узнать, вы всё ещё готовы подшутить над Салазаром? — просил я вместо этого. — О! Определённо, — она быстро закрыла ящик, который осматривала, и села, наколдовав для меня удобный стул. Она сидела прямо, с деловым видом, когда я опустился на стул. — Мне нужно знать, как обойти его способность знать всё, что творится в этом замке. У него наверняка есть какой-то… Я не знаю, как он это делает, но что бы я ни делала, он всегда мне мешал. — Вы же знаете, что он легилимент, верно? — Ну да, конечно, но я неплохо владею окклюменцией и могу сказать, когда кто-то пытается заглянуть ко мне в голову, — фыркнула она. — Салазар всё ещё довольно скрытен, и даже я не всегда могу сказать, когда он роется в моей голове. — Что значит «даже я», Гарри? Это прозвучало довольно надменно с твоей стороны. Хочешь сказать, что не считаешь мои навыки владения окклюменцией достаточно хорошими? — Нет, нет, простите, я просто имею в виду, что у него дурацкая привычка читать мысли людей, и он нереально хорош в этом, даже когда не выкладывается на полную. Если не держать всё время щиты поднятыми, он легко увидит всё сквозь них… может быть… Я имею… Я вот о чём — у него есть и другие способы добычи информации, — я продолжал бояться, что мог обидеть её. — Я не хотел вас оскорбить или что-то в этом роде. У меня самого ужасные окклюменционные щиты. — Что за другие способы? — спросила она. — У него есть маленькие… змейки… везде, — я пожал плечами, — что означает, что, вероятно, некоторые из них есть и здесь, в вашем кабинете… так что, если мы действительно планируем что-то сделать, нам нужно найти место, где их не будет. — Но как мы узнаем, где они есть, а где нет? Ты их видишь? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Иногда… но не всегда, — я нахмурился. — Иногда я их даже чувствую. Но обычно проще просто спросить, здесь ли они. — Спросить? — она выглядела немного смущённой. — О, верно, ты же тоже можешь разговаривать со змеями! Блестяще, тогда как насчёт того, чтобы приступить к работе по переустройству моего кабинета?

***

      Немного поработав, я сумел найти каждую крошечную змейку в кабинете, и после непродолжительного сеанса молебен мне удалось спасти их бедные души; вместо того, чтобы уничтожить их, как хотела того Хельга, мне удалось уговорить её перенести их за пределы её кабинета, хотя на протяжении всего этого действа она и бормотала о том, что они даже не были по-настоящему живыми.       Но я сказал ей, что не хочу слышать их тихие крики, когда она будет убивать их, и это, казалось, изменило её мнение.       Однако, прежде чем мы приступили к планированию нового помещения, на её столе зазвонил колокольчик, и она испустила потрясённый вздох. — Уже обед? — она откинула волосы с лица. — Может быть, продолжим после? — её полный надежды взгляд почти убедил меня, но я уже был обещан Салазару. — Прошу меня простить, но после обеда я должен помочь Салазару с зельем из моего времени, которое его заинтересовало. — Ну как же так! Он крадёт тебя у меня! — она вцепилась в мою руку в притворном собственническом порыве. — Может, после этого? — умолял я. — Ох, ладно, продолжим завтра до обеда, сегодня вечером мне нужно проверить много работ. — Тогда закончим планировку в следующий раз, — пообещал я. — Ха! Я так взволнована! Наконец-то появилась реальная возможность сбить с него спесь. На этот раз ему хорошенько достанется. Но, о! Ты сказал, что твоя окклюменция не так хороша, как хотелось бы. Если вдруг… — Он дал слово не использовать на мне легилименцию. Это должно значить хоть что-то. — Хм, ну, думаю, он человек слова. По крайней мере, я в это верю, — она посмотрела на меня, словно оценивая, но счастливо улыбнулась. — Уверен, всё пройдёт хорошо, — согласился я, и мы вместе отправились на обед.

***

      Салазар, приподняв одну бровь, уставился на список ингредиентов, который я ему дал. — Ты явно что-то напутал. Эти ингредиенты несочетаемы. — Я же сказал, это не весь список, — фыркнул я. — Но я точно знаю, что эти ингредиенты в нём есть. И я написал часть инструкции, просто вспомнить весь процесс приготовления полностью я не могу. — Если бы я мог посмотреть воспоминание о том, как ты его варил… — Отказываюсь. — Я просто предложил, — он положил список на стол. — В любом случае, для реальной работы этого мало, раз сам процесс приготовления — всего лишь набросок. Как я могу сварить что-то, если не хватает половины инструкции? — А я-то думал, что вы мастер зелий, — сказал я саркастически. — И даже будучи им, я не знал, что пыльца подсолнечника может быть использована в зельях, также как и то, что эти два ингредиента, — он указал на что-то в списке своими длинными пальцами, — могут использоваться в одном. — Вот почему нужно добавлять их только на третью неделю, когда свойства соснового масла начнут взаимодействовать с растворёнными в нём волосами пегаса. — Но этого всё равно… — Салазар нахмурился и снова перечитал рецепт. — Целый месяц, говоришь? — Ага. Ну или один лунный цикл, — Салазар вздохнул. — Я говорил — это сложное зелье. — Может, если добавить… Нет… — пробормотал Салазар себе под нос. — Было бы намного проще, если бы..! Извини, не обращай внимания, — он разочарованно вздохнул, но я не испытывал при этом абсолютно никаких угрызений совести. — Всё не вяжется, такая последовательность не имеет смысла. — Ну, это потому, что примерно трети пунктов не хватает. — Если бы я не знал, что ты не лжёшь… — он замолчал. — Вы знаете, что не лгу. — Да, знаю. Но, может, ты ошибся? Может, тебе солгали? — Я собственными глазами видел, что всё сработало, как надо, — прорычал я, защищаясь. Что за человек будет лгать о таких глупых вещах, как зелья?       Внезапно я был застигнут врасплох, когда он резко встал и, метнувшись через стол, крепко схватить меня за челюсть, вжав в спинку стула. — Почему? — внезапно спросил он, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Почему для тебя это столько значит? Я только один разок взгляну. Если я пообещаю не искать ничего другого, это ведь ничего не значит? Если я просто… — Это будет значить, что ваши обещания ничего не стоят, — я шлёпнул его по руке и решительно уставился в пол. Салазар замер, но я отказывался смотреть на него, поэтому не знал, был он больше удивлён или зол. — Вы… вы слишком сосредоточены на том, чтобы быть уверенным в правде. Вы одержимы. Я даже представить не могу, чтобы вы использовали это зелье во благо.       Я услышал звук, как он ногтями оцарапал деревянную поверхность стола, сжимая руку в кулак. Мои собственные пальцы нервно вцепились в сиденье стула. — Ты ничего не знаешь, — Салазар разочарованно зашипел. — Ты понятия не имеешь, что… — он остановился и коротко, раздражённо выдохнул с рыком. — Ты прав. Просто я… Нет, нет, ты прав, — в его голосе всё ещё звучало разочарование, но нотка гнева исчезла. — Может быть, нам стоит сделать перерыв? — предложил я, наконец-то достаточно успокоившись, чтобы встретиться с ним взглядом. — Иногда лучше отрешиться от проблемы и вернуться к ней позже. — Мм. Что ещё? — Салазар озорно ухмыльнулся. — Кажется, я припоминаю, что задолжал тебе кое-что, — мои глаза расширились, и я чуть не подавился собственным вздохом. Я очень хорошо помнил, что он задолжал, и знал, что мне не следовало соглашаться на это. Его руки… на мне… От этой мысли у меня в животе запорхали бабочки. Он узнает. Он абсолютно точно узнает, что я нахожу его привлекательным. Ему наверняка станет противно. Мерлин, что мне делать? — Кажется, у меня как раз осталось немного свободного времени, а с оценкой эссе мы можем разобраться позже, — он вышел из-за стола, внезапно оказавшись очень близко ко мне. — А… хм, может быть… нам стоит сначала, э… заняться именно ими? — я запнулся, когда его пальцы опустились сзади на моя шею и крепко размяли её. Машинально моя голова наклонилась вперёд, чтобы обеспечить лучший доступ, и Салазар зашёл мне за спину, и его руки внезапно скользнули прямо под воротник моей рубашки, большими пальцами описывая круги на моей коже.       В голове всё смешалось, мыслить удавалось с трудом. — Думаю, ты прав, — руки Салазара внезапно исчезли. Тепло, которое они оставили после себя, было почти болезненным, но я не имел права протестовать, не мог позволить ему увидеть, что его руки могут сделать со мной. — Кроме того, один день хороших манер — и сразу главный приз? — продолжил он, возвращаясь к другой стороне стола. Взмахом палочки перед нами была разложена стопка пергамента и несколько пузырьков с чернилами. Голос мой меня подвёл, а тело не слушалось. Места, где его руки касались меня, горели, и я чувствовал, что не могу дышать. — Ты мне очень поможешь, если проверишь эти эссе, — закончил Салазар. Я мог только кивнуть.