Яма стала домом

«Почти каждый день она идет от Валь-де-Грас куда-то в ближайшие дома. Около десяти вечера. Ищите ее там. Однажды видел ее в брассери на углу, нажирается там. Сидит до закрытия. Вот это удачный момент может быть». Кире понадобилось всего пару минут, чтобы создать нового фейкового фаната «ПСЖ» и разместить ответный комментарий под публикацией парижского клуба в фейсбуке. Команда Томаса Тухеля потерпела поражение, сыграв в Лиге Чемпионов против «Ливерпуля», и на футболистов обрушился очередной шквал критики. Фанаты английского клуба не скупились на оскорбительные комментарии под всеми постами «ПСЖ» и членов команды, но львиная доля фанатской агрессии ожидаемо предназначалась для Неймара, от которого вновь хотели видеть что-то более впечатляющее, чем-то, что происходило на поле на протяжении девяносто одной минуты. Разбежка в один забитый на последней минуте гол оказалась решающей в том, чтобы спортивная общественность всю вину вновь возложила на дорогостоящего бразильца. Наверное, где-то на задворках своего сознания люди понимали, что судить подобным образом было крайне глупо и необъективно, но слишком свежи были неудачи Неймара на Чемпионате мира, чтобы футбольные болельщики так легко забыли о них. И почему-то во всей этой грязи Геллани видела свою четко сыгранную роль. Если б она не появилась на тренировке парижан, Неймар остался бы в стабильном психоэмоциональном состоянии перед ответственным стартовым матчем. Ее присутствие где-то рядом, очевидно, разбередило его только-только зажившую рану, и теперь она снова кровоточила. Девушка опубликовала комментарий практически неосознанно и сразу же вышла из всех социальных сетей, чтобы у нее не возникало желания что-нибудь исправить. Кира была категорично зла на себя, хоть где-то в глубине души понимала, что она не имела никакого отношения к поражению «ПСЖ». Искать логическое оправдание всем неудачам, постигавшим Неймара, стало ее любимым занятием, и Кира могла бы придумать тысячу и одну причину, чтобы честь футболиста была добросовестно ею защищена. В обыденной жизни ее могли бы принять за какую-нибудь воодушевленную фанатку форварда, но это была не жизнь: это была какая-то несуразная гонка по краю обрыва, выйти из которой означало одно — сорваться в пропасть. Впрочем, возможно, Кира уже давно висела одной ногой над обрывом. *** С того дня, как прошел матч между парижанами и «Ливерпулем», Геллани запретила себе искать любую информацию о нападающем. Она не заходила в социальные сети уже две недели и впервые почувствовала себя немного лучше. Единственный раз, когда она контактировала с виртуальным миром, было тогда, когда девушка отправила лично Томасу Тухелю и на электронный адрес пресс-службы клуба свой материал о тренировке «ПСЖ». И хоть Кира пропустила как минимум треть тренировочного дня, Тухель неожиданно достаточно горячо поблагодарил ее за подготовленный обзор, который он распорядился отдать на размещение на один из спортивных онлайн-порталов. Кира отказалась от вознаграждения, предложенного ей по телефону представителями портала, и выразила сомнение, что сможет когда-нибудь еще подготовить для публикации нечто подобное. Статья далась ей с трудом, потому что неожиданно для себя она решила заочно познакомиться с каждым членом французского клуба и пропустить их образы через себя. В сравнении с легендарным брутальным Буффоном Ареоля казался кем-то вроде студента, который начинает осознавать свою ценность и возможность внести свой вклад в общее дело. Кира следила за тем, как он двигался, куда был направлен его взгляд и как он реагировал на опасные ситуации. Порой складывалось впечатление, что голкипер «ПСЖ» самостоятельно нагнетал обстановку, терял концентрацию и ту линию поведения, которую превосходно отрабатывал на тренировке. С центральным защитником Тьяго Силва, который одновременно выступал в качестве капитана парижского клуба, Кире удалось перекинуться парой фраз. Спокойного, уравновешенного и практически не проявлявшего эмоций на публике, бразильца по праву можно было считать руководителем. Кира предпочитала разделять понятия «капитан» и «духовный лидер» коллектива, и Силва совершенно точно занимал первую позицию, выступая не только защитником клуба, но и кем-то вроде рассудительного отца для своих товарищей по команде. Он был одним их тех, чье эмоциональное состояние на тренировке перед матчем ничего не отличалось от того, что было во время игры. Похожий на только-только сошедшего с пьедестала греческого Бога, бельгиец Тома Менье во время матча выглядел сосредоточенным и серьезным, а на деле был дурашливым парнем, который не преминул поприкалываться над каждым участником команды. Возможно, именно этой сумасшедшинки ему не хватало на поле, чтобы разрядить достаточно напряженную атмосферу игры с «Ливерпулем». Испанец Бернат, также выступавший в защите, пока не сильно бросался в глаза, и Кира рисовала ему неплохие перспективы, если он сумеет эмоционально раскрыться и играть в свое удовольствие, а не в погоне за так необходимыми «ПСЖ» очками. Кимпембе, подписавший в августе новый долгосрочный контракт с парижским клубом, был несколько напряженным и даже растерянным. Пожалуй, ни для кого не оставалось секретом, что зона защиты в клубе давала периодические сбои, и Кимпембе был одним из тех, кто особенно близко к сердцу воспринимал критику защитников. Впрочем, никто и не предполагал, что с «Ливерпулем» будет просто. С кучерявым Адриеном Рабьо Кира тоже немного переговорила, потому что он был одним из немногих коренных французов в клубе, который не сталкивался с языковыми барьерами при разговоре с представителями масс-медиа. Отпускавший не самые смешные шуточки и сам же с них хохочущий, футболист очаровал собравшихся журналистов натурой «свой в доску парень». В команде он был тем, кто уверенно следил за обоими фронтами, и всегда был готов броситься на помощь своему одноклубнику. Еще один полузащитник, бразилец Маркиньос, практически не общался с журналистами и предпочитал уделять все внимание наставлениям тренеров. В представлении Киры он был эдаким ботаником-отличником, академичным футболистом, который выбирал не импровизацию, а техничную работу и отточенные навыки. Анхель ди Мария, замыкавший тройку полузащитников, почему-то вызывал у Киры определенную симпатию. Было в нем что-то притягивающее. Он казался в меру эмоциональным, достаточно скромным и внимательным. Геллани замечала, как усердно он следил за своими коллегами из «ПСЖ», чтобы выучить все их тайные знаки, способные помочь команде добиться нужного ей результата. Ди Мария был вполне универсальным игроком, которого можно было поставить как в полузащиту, так и в нападение. Уругваец Кавани, который не присутствовал на первых играх «ПСЖ» в Чемпионате Франции, даже на тренировке был немного нервным и чрезмерно эмоциональным. Он громко обсуждал с товарищами стратегию, вновь и вновь выдвигая возможные пути обхода соперника. Кира был наслышана о достаточно натянутых отношениях между Кавани и Неймаром, но ни тот, ни другой не показывали на публике ничего подобного. Возможно, все дело было вновь в подаче неприязненности между футболистами крупнейшими французскими и зарубежными СМИ своим доверчивым читателям. Уж Кира точно представляла, во что средства массовой информации могли раздуть какой-нибудь один агрессивный взгляд игрока в сторону своего одноклубника. На фоне именитых футболистов Килиан Мбаппе, ставший в России чемпионом в составе сборной Франции, выглядел совсем мальчишкой. Дерзкий, немного поспешный и не очень сосредоточенный, он напоминал реактивную ракету, которая могла либо взорваться до достижения цели, либо точным ударом вмиг поразить ее. Молодой нападающий «ПСЖ» был еще не сильно избалованным славой, и Кира замечала, как он искренне радовался каждой шалости на тренировке, словно мальчишка-подросток. Он негласно задавал игре темп и настроение и становился объектом пристального внимания не только для болельщиков «ПСЖ», но и для фанатов команды-соперника. Неймар… С Неймаром было и так все ясно. Кира могла бы целую книгу написать о нем одном, но ограничилась несколькими предложениями в стиле «бразилец вновь набирает свою отличную форму» и «ничто не может сломить стойкость его духа». Правда, в этих словах чувствовалась откровенная фальшь, и не потому, что Неймар не был готов. А потому, что он заслуживал большего, гораздо большего. Тухель остался доволен, катарские шейхи не собирались закатывать Киру в асфальт для очередной вертолетной площадки где-то на последнем этаже стеклянной высотки, и Геллани решила, что на этом ей стоит остановиться. *** Матис нагнал Киру, когда та уже заходила в заполненный вагон метро на станции Балар. Девушка почувствовала, как кто-то зацепился за ремешок ее сумки, и лихорадочно оглянулась, чтобы посмотреть, у кого возникли проблемы. Глаза коллеги метались по сторонам, он даже толком не успел завернуть вокруг шеи плотный вязаный шарф из темно-коричневых грубых ниток. — Что случилось? — озабоченно спросила Кира, позволяя поезду скрыться в туннеле. Матис выглядел озадаченным и немного растерянным, и она сочла нужным узнать, что могло произойти за то время, пока она не спеша добралась от офиса «Либерасьон» до спуска в метро. Фотограф перевел дух и выдал замогильным голосом: — Газете предъявлен иск! Одной этой фраз было достаточно, чтобы Кира в полной мере осознала всю серьезность ситуации. Спустя несколько месяцев команда Неймара все-таки решила расставить все точки над «i» и предупредить другие чересчур смелые печатные издания о неминуемых последствиях. Наверняка, агенты футболиста изучали репутационные и коммерческие потери, чтобы определить, на какую сумму готовить иск, какие требования предъявлять и в каком случае можно было бы пойти на мировую. Геллани была уверена, что последнее представители Неймара рассматривали в крайнем случае. — Сколько? — шепнула Кира, будто их кто-то мог услышать. Они поднялись наверх и решили прогуляться вдоль проспекта Феликс Фор. Осенний вечер в Париже был пасмурным, ветреным, но достаточно теплым, чтобы можно было отдать предпочтение пешей прогулке вдоль неширокой улицы, справа и слева закрытой домами с небольшими ресторанчиками и кафешками на первых этажах. Начинало смеркаться, и очертания уличной инфраструктуры в загоравшихся то тут, то там желтых огнях становились совсем по-французски загадочно манящими. В воздухе пахло сухими листьями, вечерней прохладой и подбирающимся к городу дождем. Кира смутно помнила, обещали ли синоптики непогоду сегодня к ночи, но на всякий случай проверила, захватила ли она зонтик. Зонтик с одной сломанной спицей был на месте, и девушка в который раз подумала, что ей стоит все-таки зайди в магазин и купить новый. — Я не знаю, — отрицательно покачал головой Матис, запуская руку в свою немного вьющуюся шевелюру. — Я уже уходил, когда ко мне подошла Рания и на ходу бросила, что курьер доставил корреспонденцию на имя руководства «Либерасьон». Рания работала в отделе документации, и Кира редко пересекалась с ней, разве что когда оформляла командировочные или отпуск, что, впрочем, и того, и другого уже давно не случалось. — Сказала, что из суда, — добавил фотограф, бросая взгляд на свою коллегу. Кира ничуть не удивилась этой пятничной новости, потому что морально была готова к подобному повороту дел сразу после выхода скандального номера из печати. Тем не менее, липкое волнение, которое ей удалось заглушить на некоторое время, вновь начало шевелиться внутри нее, подбираясь к самому горлу. — А что шеф? — осторожно поинтересовалась Геллани. — Он был в своем кабинете, куда Рания понесла письмо. Да и я не самоубийца, чтобы дожидаться реакции. Сразу свалил. Конечно, Кира поступила бы так же, потому что попасться под горячую руку Этьена Ламбера именно сейчас ей было просто запрещено. Несколько раз девушка оглядывалась по сторонам, словно искала кого-то, кто мог бы подслушать их разговор, но горожане и туристы проходили мимо, даже не поднимая взгляда на шедших рука об руку Киру и Матиса. — Хорошо, что впереди два выходных, — заметила журналистка. — Может, к утру понедельника что-нибудь да и уляжется. Но на сердце у девушки, как и у ее коллеги — она впервые видела его таким огорченным, — стало все-таки неспокойно, потому что оба были замешаны в подготовке этого материала. — Я даже не представляю, какую стратегию выберут эти агенты Неймара, — Матис предложил свернуть в один из пустующих баров, откуда доносилась рок-музыка из восьмидесятых. — Вряд ли им сейчас нужно раздувать скандал вокруг своего подопечного. Кира согласилась. Отец Неймара прекрасно понимал, что очередной скандал, в котором будет замешано имя его сына, определенно негативно скажется на его делах. Было бы хорошо, если б между двумя противостоящими сторонами был найден компромисс. По крайней мере, именно этого Геллани желала, потому что перспектива оказаться в суде на скамье для свидетелей ей совсем не улыбалась. В расположившемся на пересечении улиц Аббе Гру и Антрепренер баре Au Bureau практически не было людей, и успевший заскучать рыжеволосый бармен с широкой улыбкой встретил новых гостей. Кира заказала мусс из белого шоколада и безалкогольное пиво Юпилер. Из-за озвученных новостей ее почему-то одолела жажда, и, едва усевшись на высокие стулья, обтянутые бирюзово-синей обивкой, у барной стойки, девушка с жадностью принялась изучать любовно расставленные за барменом на стеклянных полочках бутылки. Матис же отдал предпочтение огромному сырному бургеру и трехградусному Хугарден Розе. Заказ принесли быстро, и оба некоторое время просто молча пили, уставившись взглядами в точку перед собой. — Знаешь, что? — Кира оторвалась от своего напитка и посмотрела на фотографа. Оказавшись после ветреного Парижа в теплом пустынном баре, где немногочисленные посетители и бармен были заняты своими делами, девушка и Матис почувствовали, как их лица раскраснелись, а тела стало обволакивать приятным уютным теплом. — Угу? — вопросительно пробубнил мужчина, усердно пережевывая свой бургер. — Если все-таки заказчиком статьи стал «Реал Мадрид», то я думаю, что они и уладят конфликт, — высказала свое предположение Кира. — Должен же быть у них обходной путь, если такое случится. Чай, не дураки там сидят. Да и Ламбер вряд ли согласился бы на авантюру, не будь он на сто процентов уверен, что в случае чего, будет защищен. — Согласен, — кивнул Матис. — Только вопрос в том, какое у письма вообще содержание. Я все-таки рассчитываю на мировую. «Реал» сделает выплату газете, а газета тихонько оплатит все издержки, которые понес этот дебильный Неймар. Кира заметила, с каким пренебрежением произнес фотограф имя бразильца. В этом не было ничего удивительного: последнее время все редакционные слухи так или иначе были связаны с громким интервью, и это порядком подорвало всякий интерес к тому, чем Геллани и Матис занимались. Пожалуй, они оба попали под невидимый прессинг со стороны своих коллег, потому что любому форс-мажору, происходящему в редакции, могло предшествовать злополучное интервью с Неймаром. И тогда каждый сотрудник «Либерасьон» считал своим долгом бросить на коллег любопытно-осуждающий взгляд. Эти взгляды у Киры сидели уже поперек горла. — Что? — немного усмехнулся Матис, заметив, как собеседница задумалась. — Продолжаешь следить за ним? Кира быстро мотнула головой, давая понять, что не хочет разговаривать об этом. — Я изо всех сил стараюсь вернуться к работе, — призналась она. — Ты же и сам прекрасно это видишь. — Извини, — сипло сказал мужчина, краем глаза смотря на Киру. — Все в порядке, — девушка махнула рукой. — Все дело во мне. В кои-то веки она, наконец, не чувствовала себя разбитой, разговаривая с кем-то на эту тему. Упоминание Неймара вызывало у нее отчаянное желание погрузиться с головой в холодную воду и сидеть там, пока все мысли разом не превратятся в ледяную глыбу. А потом одним ударом разнести их на тысячи, нет, миллионы мелких осколков. — Когда в отпуск собираешься? — решил свернуть разговор в иное русло Матис, сообразив, что оба пришли к тупику. На самом деле Кира не возвращалась к этому вопросу с тех самых пор, как разговаривала с матерью. Конечно, после этого при каждом телефонном разговоре мадам Геллани не преминула напомнить о том, что вся семья ждет ее в Гавре, и Кира была, в общем-то, не против сорваться домой прямо сейчас. Только шатким оставалось ее положение в редакции, и она всеми силами старалась удержаться на плаву. — Понятия не имею, — мрачно отозвалась журналистка. — Я сейчас вообще не хочу заикаться об отпуске. Мне нужно войти в рабочий режим, а там посмотрим. — Даже на Рождество не поедешь? — удивился Матис, залпом допивая свой бокал. Кира лишь усмехнулась. — Не бери так далеко. Я даже не знаю, что будет на следующей неделе. Может, за решеткой окажемся? Оба нервно расхохотались, чтобы не озвучивать терзавшие их мысли вслух. Матис и Кира попрощались у Марсового поля ближе к девяти вечера, и девушка в одиночку добралась до станции Ламотт-Пике-Гранель, чтобы выйти на остановке Распай. Оттуда Геллани решила пешком прогуляться до дома, потому что к ночи воздух пропитался горьковато-пряным ароматом осенней листвы, а заморосивший тихий дождик успокаивал, заставляя мысли самостоятельно раскладываться по полочкам. Парижские вечера были прекрасны и влюбляли в себя с первого взгляда. Латинский квартал наполнился смехом и музыкой, и Кира медленно брела, разглядывая яркие витрины и попадавшихся ей навстречу прохожих. В этом занятии тоже было что-то успокаивающее, что-то такое, что позволяло погрузиться в себя и все хорошенько обдумать. Вроде бы у нее получилось взять себя в руки, и в этом особенно помогла работа над материалом про тренировку, с которой она, впрочем, почти позорно сбежала. Новость о предъявленном иске, кажется, все-таки выбила ее из хранившей несколько точек опоры колеи, и теперь предстояло подумать над тем, как ей стоило вести себя с главным редактором в понедельник. Вряд ли Этьен Ламбер допустит, чтобы сообщение о судебных разбирательствах стало новостью номер один для обсуждения внутри редакционного коллектива. Но и скрывать ее было бы невозможно: никто не знал наверняка, какие шаги запланировали представители Неймара. Кира была бы рада, если б газете удалось откупиться на пару десятков тысяч евро, потому что в таком случае она могла бы внести и свой вклад: например, обойтись без отпуска, если это хоть как-то поможет залатать образовавшуюся непредвиденную дыру в бюджете «Либерасьон». Только что-то подсказывало ей, что так легко печатному изданию не удастся отделаться от предъявленных претензий. Перед тем, как подняться на шестой этаж, Геллани открыла почтовый ящик со скрипучей дверцей и выудила оттуда несколько рекламных листовок и пару писем. Одно из них, в продолговатом конверте из дорогой бумаги, привлекло ее внимание, и девушка почувствовало, что оно — предвестник чего-то нехорошего. Быстро захлопнув дверцу почтового ящика и скинув листовки в стоявшую рядом металлическую урну, Кира повернула конверт лицевой стороной к себе и всмотрелась в адрес отправителя. Сердце девушки сделало несколько резких ударов, и ее бросило в противный пот. Она так долго ждала этого момента и дождалась. Прислонившись спиной к почтовым ящикам, выкрашенным в темно-зеленый цвет, Кира закрыла глаза, ослепленные тусклым светом свисавшей прямо над ней мерцающей лампочкой на длинном черном проводе. Она не будет открывать письмо прямо сейчас. Она сделает это завтра, когда смелости станет побольше.