Яма стала домом

В международную клинику Парка Монсо Киру отвез доктор Рашад на своем личном автомобиле и сопроводил в заранее приготовленную одноместную палату в отделении нефрологии и гемодиализа после сдачи анализов и рентгенологического исследования. Последний раз девушка переступала порог больницы больше шести лет назад, когда травмировала левую лодыжку, катаясь на сноуборде в Шамони. Будучи студенткой, она отправилась в компании университетских друзей на популярный горнолыжный курорт накануне рождественских праздников, а очутилась на больничной койке с переломом со смещением на два месяца. Тогда она здорово подпортила себе все планы на зимние каникулы и теперь за версту обходила любые горные активности. Кира редко болела, но если болела — то всегда так, что можно было готовиться к прощанию с семьей. Именно поэтому, оказавшись в небольшой и достаточно уютной палате, в которой было все необходимое для того, чтобы вполне комфортно провести здесь ближайшие дней семь, почувствовала легкое головокружение. Геллани провела пару раз вспотевшими ладонями по джинсам, прислушиваясь к своему сердцебиению. Оно снова было не на месте, а в сознании никак не получалось точно идентифицировать источник поднимавшейся внутренней паники. Возможно, это был один из неспецифическим симптомов ушиба почки, но девушка склонялась к иному: ее проблема не решена. Более того, она лишь в разы усугубилась. Кира обхватила голову руками, пытаясь разложить ситуацию по полочкам. На нее подали в суд на возмещение суммы, которую ей не выдаст ни один французский суд, она была на грани увольнения с места работы, которое действительно любила, а теперь еще оказалась на больничной койке на неопределенное время. Хуже всего, она была действительно на волос от того, чтобы совершить непоправимое, и теперь ей точно требовался кто-то, способный помочь ей расставить жизненные приоритеты. Об этом даже думать было стыдно, и Кира толком не знала, кому могла бы признаться в том, что всерьез думала о том, чтобы причинить себе боль. Окна светлой палаты, расположившейся на третьем этаже, выходили на улицу Шазель, плотно заставленную автомобилями, и девушка раздвинула пальцами тонкие горизонтальные жалюзи, чтобы выглянуть на улицу. В Париже было солнечно и ветрено, и Кира почувствовала, как легкий сквозняк пробивался сквозь пластиковые стеклопакеты и проникал в помещение. Кроме больничной койки здесь была небольшая серая тумбочка, передвижной металлический столик для принятия пищи, металлический стул с черной потрепанной обивкой, небольшой белый шкаф для личных вещей и раковина для умывания. Общественные санузлы, как и душевые, располагались в двух концах длинного коридора, и Геллани подумала, что ей придется тяжеловато. Если проблема с почкой будет прогрессировать, у нее возникнут трудности с посещением туалетной комнаты, и девушка решила обязательно поинтересоваться об этом у лечащего врача. Доктор Рашад больше не появлялся в палате с тех пор, как завел сюда Киру и пообещал скоро вернуться, и Геллани напряженно отмеривала шаги по комнате, сложив руки за спиной. Она хотела бы доверять доктору, даже несмотря на то, что тот работал на стороне семьи да Сильва Сантос, но сейчас, оказавшись в одиночестве в клинике, Кира подумала, что чертовски хочет домой. Последние несколько дней с утра до вечера она находилась в полнейшей умственной прострации и не могла вспомнить, оплатила ли квартирные счета, точно ли она хорошо заперла дверь и не оставила ли окно в гостиной-столовой открытым настежь. Ей определенно точно нужно было съездить на Валь-де-Грас, чтобы взять нужные вещи и проверить все, что всплывало теперь в голове. К счастью, ее никто не стал закрывать в палате, как узницу, и Кира, осторожно приоткрыв белую дверь, выглянула на коридор. Он был залит светом потолочных светильников и с первого взгляда совершенно пуст. Девушка подумала, что ведет себя чересчур глупо, словно за ней была организована слежка, хотя в действительности никому не было до нее дела. И даже обещавшего вернуться доктора Рашада не было видно поблизости, и Геллани решила спуститься к ресепшену, чтобы оценить обстановку. Быстро отыскав на тумбочке карточку пропуска в свою палату, девушка вышла на коридор. — Куда ты собралась? — раздался над ее ухом басовитый голос, и Кира от неожиданности подпрыгнула. Рядом с ней возвышался Неймар да Сильва Сантос старший. Его глаза скрывались за темными стеклами солнцезащитных очков, и трудно было понять, в каком расположении духа он пребывал. — Хочу понять, каковы мои дальнейшие действия, — расплывчато ответила Кира, понимая, что была немного рада появлению хоть кого-то. — Поговорим? — спросил мужчина, кивая в сторону закрытой двери, и девушка без лишних вопросов приложила карточку к электронному замку. Странно, но почему-то сейчас отец Неймара не казался ей таким устрашающим, как это было сегодня утром. Возможно, потому что она больше не находилась в доме его сына, а потому могла говорить с ним на равных. Кира бросила карточку обратно на свое место и уселась на стул для посетителей, вынуждая мужчину почувствовать себя немного растерянно. Да Сильва Сантос прочистил горло, останавливаясь у больничной койки, а затем, оказавшись, наконец, за закрытыми дверями, снял очки. — Я знаю, что у тебя есть адвокат, — начал да Сильва Сантос, направляя на Киру тяжелый взгляд карих глаз. — Вчера мы получили предварительный ответ по иску. Геллани неуверенно кивнула, внутренне раздражаясь еще больше: Этьен Ламбер велел ей не встревать в дела его адвокатов, но она рассчитывала, что те, по крайней мере, будут держать ее в курсе всех действий. Очевидно, главный редактор посчитал, что осведомленность Киры будет излишней и предпочел самостоятельно заниматься судебным процессом. Вероятно, он сообщил бы ей об этом сегодня, но с тех пор, как девушка отправила своему руководителю сообщение о том, что попала в инфекционное отделение и не сможет вернуться к работе в ближайшую неделю, ее телефон тоскливо молчал. — На следующей неделе будет первое заседание, — продолжил мужчина, получая удовольствие от процесса посвящения Киру в детали судебного процесса. — Хорошо, — нейтрально сказала Кира, прикидывая в уме, сумеет ли она обойти хотя бы половину банков, чтобы узнать, стоит ли ей вообще на что-то надеяться. Наверное, самым странным было то, что она всерьез рассчитывала откупиться от всех претензий, оплатив требуемую сумму. Нельзя было надеяться, что адвокаты главреда «Либерасьон» сумеют благополучно вытащить Киру из финансовой проблемы. Кира не сомневалась в их профессионализме, но с трудом видела пути нащупывания слабых мест Неймара-старшего. Работая над интервью с футболистом, она достаточно начиталась об отце и его денежной хватке, чтобы так просто переложить решение всех судебных дел на чьи-то плечи. — Я хочу мировую, — на всякий случай сказала Кира, наблюдая за реакцией мужчины, который до сих пор не сдвинулся с места. Да Сильва Сантос коротко рассмеялся: заявление девушки показалось ему по-детски наивным. Но Кире было не до смеха, потому что на кону стояла не только ее карьера, но и вся активная жизнь в Париже. И самое ценное, что у нее было — благополучие ее семьи, а за это она готова была бороться до конца. — Все в твоих руках, — сказал Неймар-старший, не пожелавший вдаваться в подробности или каким-то образом очертить свою позицию. — Можно задать вопрос? — неожиданно для себя достаточно смело спросила Кира, вскидывая подбородок. Мужчина кивнул. — Откуда взялась такая сумма? Мне интересно, какие именно финансовые потери в нее входят. Или это оценка моральных страданий? Неймар-старший криво усмехнулся, очевидно, отмечая про себя очередную излишнюю наивность заданного вопроса. — В конце августа мы должны были заключить годовой контракт с Пьером Бурдоном для промоушена усовершенствованного парфюма Ambre Topkapi. Кира внимательно смотрела на собеседника, заранее в голове стараясь предугадать, что будет дальше. Однажды ей довелось пересечься с французским парфюмером на одном из благотворительных вечеров, устроенном руководством «Либерасьон». Тогда Пьер Бурдон показался девушке обладателем яркого эклектичного характера, хоть ей и не удалось пообщаться с ним лично. Харизматичный, начитанный и разбирающийся во всех технических инновациях, он собрал на вечере вокруг себя толпу желающих познакомиться с ним поближе, и у Киры не было никакого шанса прорваться сквозь эту толпу и побороться за внимание парфюмера. Геллани была наслышана об этом легендарном древесном аромате, и ей показалось логичным, что пиар-команда Бурдона остановила свой выбор на Неймаре. Жесткий и твердый по своему характеру, Ambre Topkapi деликатно раскрывался с течением времени. И чем больше времени проходило, тем прочнее можно было упасть в объятия этого металлического аромата. Бразилец идеально подходил на роль рекламного лица, а, учитывая суперлюксовую категорию парфюма, должен был получить ожидаемо высокий гонорар. Кире стало все понятно, но на всякий случай она осторожно спросила: — И? — Контракт сорван, — хмуро констатировал мужчина, осуждающе глядя на девушку. — А вместо Неймара рассматривается другая кандидатура. — Кто? — вырвалось у Киры, хотя она вовсе не хотела показаться излишне любопытствующей. Отец футболиста сделал несколько шагов вперед и остановился напротив окна. Сложив руки на груди, он развернулся к своей собеседнице и почти торжественно произнес: — Килиан Мбаппе. — Ох, — непроизвольно вырвалось у девушки. Это была какая-то нелепая ирония судьбы, и Кира почему-то нервно хохотнула, обхватывая себя руками за плечи. Подумать только, Неймар и Мбаппе были товарищами на футбольном поле, а за его пределами неожиданно стали соперниками. Геллани была абсолютно уверена, что агенты молодого француза с удовольствием вцепились в коммерческое предложение и сейчас, наверняка, прорабатывали его таким образом, чтобы отшлифовать под свою сторону все спорные моменты. Очевидно, они были в курсе, кому первоначально делался оффер, а потому не спешили с ответом, чтобы результат оказался настоящей бомбой. — Убеди его отказаться. Это было требование, которое выдвигал да Сильва Сантос или условие помилования Геллани. Трактовать можно было по-разному, но факт оставался фактом: мужчина сказал это вслух, откровенно, а, значит, рассчитывал на такую же откровенную реакцию. — То есть Вы хотите, чтобы я стала полнейшей тварью? — уточнила девушка, чувствуя волну полнейшего отвращения, поднимавшуюся внутри нее. — А разве для вас, журналистов, это в диковинку? — саркастично заметил Неймар-старший. Геллани закрыла глаза и досчитала до пяти, прежде чем отреагировать на слова мужчины. Она давно перестала обращать внимание на подобные выпады в сторону ее профессиональной деятельности. Это были издержки профессии, а этическая сторона вопроса оставляла больше вопросов, чем ответов. Тем не менее, то, как это было сказано отцом форварда «ПСЖ», оскорбило девушку до глубины души. Конечно же, он подразумевал именно ее, а чтобы немного прикрыть свою неприязнь с Геллани, использовал в своей речи собирательный образ. — У всех когда-нибудь что-нибудь бывает в первый раз, — медленно проговорила Кира, а затем, поднявшись на ноги, добавила: — А теперь прошу извинить: мне надо отлить. Да Сильва Сантос пожал плечами, показывая всем своим видом, что он совершенно не против. Возвращая дизайнерские солнцезащитные очки на место, он, не промолвив больше ни слова, покинул палату. *** Доктор Рашад появился в госпитале ближе к после полудня и сразу же зашел к Кире, которая после разговора с отцом Неймара улеглась на мягкую койку и уставилась в одну точку на противоположной стене. Она понятия не имела, сколько так пролежала, потому что в голове раз за разом прокручивала разговор с мужчиной, который задел ее еще больше, чем тот, который случился в гостевой спальне. Время от времени девушка поглядывала на мобильный телефон, который продолжал молчать, и Кира начала беспокоиться, увидел ли вообще Этьен Ламбер ее сообщение. Обычно он хоть как-то реагировал, а сейчас от него не было ни слуху ни духу. Больше всего Геллани переживала, что главред посчитает ее сообщение очередной ложью о мнимой болезни, как это случилось некоторое время назад, когда журналистка проснулась в невыносимом похмелье. — Готовы результаты анализов, — сказал доктор, останавливаясь напротив Киры. Сейчас на нем был обычный белый халат, бейджик с именем, фамилией и должностью, и девушка была склонна доверять ему в таком виде больше, чем в обычной одежде, в которой он появился в особняке своих клиентов. — Я хотела бы, чтоб Вы говорили все без прикрас, как есть, — попросила Кира. — У меня срывается много дел, и мне надо понимать, когда я смогу в полной мере вернуться к ним. Доктор Рашад удивленно приподнял брови, но быстро скрыл свою реакцию на слова пациентки. — Кира, у Вас степень ушиба, ближе к средней, поэтому ближайшие полторы недели рекомендуется стационарное лечение во избежание развития осложнений. Наблюдается гематурия и уже сейчас видна гематома. Я назначу Вам противовоспалительный препарат, кровоостанавливающий, в случае, если в течение дня кровь в моче не исчезнет, а также антибиотики, чтобы предупредить развитие инфекционных процессов. К ушибленному месту можете прикладывать холод — медицинская сестра зайдет и объяснит, как это правильно делать. Девушка кивнула, внимательно выслушав речь мужчины о состоянии ее здоровья. Кира знала, что если бы она обратилась в полицию с заявлением о нападении, то расходы на лечение были бы полностью покрыты медицинской страховкой. Теперь же нужно было предусмотреть покрытие как минимум двадцати процентов расходов на пребывание в стационаре, и от этого легче совсем не становилось. Что уж и говорить, Кира была сама виновата в том, что случилось, потому что никто не заставлял ее оставлять этот дурацкий комментарий о своих вечерних перемещениях по Парижу. — Я для Вас также составил индивидуальное меню, потому что при подобных травмах показана диета. У Вас низкий гемоглобин. Полагаю, это из-за того, что Вы не получаете достаточно калорий и микроэлементов. Наверное, доктор Рашад ожидал, что Кира расстроится, потому что большинство его пациентов приходили в полнейшее уныние, когда им озвучивали их новый рацион. Но девушка была только за: наконец-то она сможет питаться по расписанию и так, как этого требует организм, а не наличие свободного времени. Пожалуй, это было единственным плюсом пребывания в клинике. — Спасибо, я буду очень благодарна, — вновь коротко отреагировала девушка. Мужчина удовлетворенно улыбнулся и, шелестнув листами из больничной карты Геллани, произнес: — А теперь отдыхайте. Медицинская сестра принесет Вам лед, больничную одежду и обработает раны. — Хорошо, — на автомате ответила Кира. Раз уж ей предстояло провести здесь неделю, надо было настраивать себя на усиленную умственную работу, чтобы, выйдя из больницы, сразу взяться за решение своих проблем. Первым делом она собиралась связаться с Матисом, чтобы узнать обстановку в редакции, а затем набрать Этьена Ламбера и попросить того ввести ее в курс дела. О том, что она пересекалась с отцом Неймара, девушка решила не упоминать, и очень надеялась, что отец бразильца поступит аналогичным образом. *** «Подожди, подожди. Я думал ты отправилась с Роменом Тиери делать фоторепортаж?!» Ответное сообщение от Матиса пришло практически мгновенно, и лицо Киры непроизвольно вытянулось, когда она открыла мессенджер. В своем письме она коротко рассказала, что утром в попала в больницу и пока не знает, насколько долго останется здесь. На всякий случай девушка добавила, что ее разместили в инфекционное отделение, чтобы коллеги — хотя она в этом крайне сомневалась — не додумались навестить ее. Однако теперь было совершенно непонятна, какая версия ее отсутствия в редакции была озвучена коллегам. Вернее, про версию она уже знала, только не понимала мотива такого поступка от своего руководства. «Я в больнице. Почему было сказано про репортаж, я не знаю». Кира быстро набрала сообщение, хмурясь еще больше, а затем добавила: «Пусть для остальных я все-таки в командировке. Спасибо за понимание. С остальным разберусь сама». На обед Геллани получила тарелку овощного супа, белый хлеб, паровую котлету и слабый чай и с удовольствием умяла все подряд, а когда медицинская сестра сообщила, что чуть позже принесет творог и горстку кураги, и вовсе почувствовала себя словно на курорте. Конечно, дома девушка подобным практически не питалась, и сейчас желудок отозвался благодарным урчанием на, наконец, полезную пищу. Кира не могла сказать, что чувствовала себя плохо, за исключением тупой бродящей боли в районе поясницы и таза. С обеда она начала проходить медикаментозное лечение, и журналистка надеялась, что ей удастся встать на ноги за неделю. Матис ничего не ответил на последнее сообщение, и это был явно нехороший знак, но большее Кира не могла рассказать ему. И дело было не в том, что она не доверяла коллеге, а в том, что ей не хотелось перекладывать часть эмоционального груза на чьи-то плечи. Немного погипнотизировав свой мобильный телефон в надежде, что вот-вот раздастся звонок от Этьена Ламбера, а затем, схватив его в руки, уверенно разблокировала экран. Следовало рассказать родителям часть правды, чтобы потом вовсе не запутаться в своей лжи. Кира пока не придумала, стоило ли ее семье знать о предъявленном ей иске. Рано или поздно эта информация в любом случае просочится в прессу и дойдет до отца и матери, и тогда они точно потребуют объяснений. Конечно, они всегда тактично держали дистанцию, не встревая в профессиональное занятие Киры, даже если в глубине души мечтали, чтобы она выбрала другую работу. Но если они узнают, что девушка попала в глубокую яму проблем, непременно начнут искать пути ее решения, потому что все-таки Кира оставалась их дочерью. Геллани повезло с семьей: она была крепкой и дружной, и для многих французов такая сплоченность казалась чем из ряда вон выходящим. — Мама? — Кира прокряхтела в трубку, стараясь, чтобы ее голос звучал оптимистично. — Да, привет, Кира! Что-то случилось? Обычно ты набирала вечером… — от проницательной матери практически невозможно было ничего скрыть. — Ничего особенного, — отмахнулась девушка. — Я тут немного приболела. Наверное, продула поясницу. Или почки застудила. В общем, я решила полежать в стационаре, чтобы поскорее вылечиться. Геллани выпалила все на одном дыхании, не успевая со стороны оценить правдивость своей истории. — Ужас, Кира, — мама была заметно огорчена сообщением своей дочери. — Тебе уже назначили лечение? В какой ты больнице? Может, мне стоит приехать к тебе? — Нет-нет, я вполне нормально себя чувствую, — затараторила девушка в ответ. — Это я скоро приеду к вам. Я думаю, на Рождество. На такой ноте, которая могла показаться фальшивой, Кира решила закончить, задав еще несколько не столь важных вопросов, чтобы не возвращаться к своей госпитализации. Мадам Геллани не стала настаивать, но, очевидно, решила сделать это позже, и девушка подумала, что к этому времени сумеет выстроить более или менее правдоподобную историю.