Яма стала домом

В начале февраля издание Le Journal du Dimanch перехватило инсайдерскую информацию о том, что Макрон готовит референдум по лозунгам «желтых жилетов» и планирует провести его в мае в день выборов в Европарламент. Этьен Ламбер был вне себя от бешенства и, нараздавав свои подчиненным задания, удалился из редакции, оставив сотрудников «Либерасьон» в полнейшем недоумении. Впрочем, работать без чьего бы то ни было надзирательства было для команды не впервой, и она умела быстро самостоятельно мобилизировать свои силы на подготовку номера. Кира мрачно глядела в окно, за которым моросил февральский дождь, временами похожий на мокрый снег, когда ее мобильный телефон громко завибрировал, сообщая о вновь полученном сообщении. Отвлекаться на sms или личные сообщения не было никакого желания, потому что в редакции царила гнетущая атмосфера: газеты-конкуренты, нащупав стратегию «Либерасьон» в отношении общественно-политических новостей, решили наступать ежедневнику на пятки, то и дело выбивая из-под них землю. Президентская канцелярия отказалась давать какие-либо дополнительные комментарии, и не помогло даже участие Геллани в переговорах с представителями французской власти. Нужно было искать обходные пути, и о том, что отправленное ей письмо до сих пор оставалось без ответа, девушка вспомнила лишь ближе к концу рабочего дня, когда вечерний выпуск газеты был, наконец, отправлен в печать. «Приглашаю тебя на закрытую вечеринку по случаю моего дня рождения. Павильон Габриэль, в полночь с 4 на 5 февраля. Дресс-код: Hot Red». Телефон выпал у Киры из рук, и она впервые не подумала попытаться словить его. Устройство с недовольным грохотом приземлилось на столешнице рабочего места, заставляя всех сотрудников редакции с удивленными лицами обернуться на свою неловкую коллегу. *** — Спортсмены понимают, как мне сложно сейчас быть с костылями, но вы помогаете мне оставаться сильным. Я снова почувствовал себя счастливым, увидев вас: моих лучших друзей, семью, партнеров по команде, — Неймар взволнованно оглядел собравшихся перед сценой гостей и репортеров, получивших официальное разрешение на съемку. Сегодня он был пепельным блондином в стильном алом пиджаке, черной водолазке и металлическими аксессуарами на шее, тонких пальцах и ушах, и Кира не имела никаких сил отвести от него свой тяжелый обволакивающий взгляд. Бразилец появился на свою вечеринку немного с опозданием, когда все приглашенные гости уже давно разбрелись по залу и вели светские беседы в кулуарах. Геллани не знала здесь практически никого за исключением команды «ПСЖ» и Лор Булло, которые появились вместе и, не обратив на девушку внимания, скрылись где-то в направлении бара. Впрочем, Кира подумала, что сама не смогла бы узнать себя в подобном виде: на ней был черный шелковый вечерний комбинезон с длинными рукавами и глубоким декольте, из-за которого пришлось отказаться от нижнего белья, красные лодочки на высоком каблуке и серебристый клатч, который Геллани одолжила у Сильвии. Образ дополняли густые локоны ярко-красного цвета и матовая помада в тон. Кира понятия не имела, насколько кричащим он получился, но среди девушек в кроваво-алых сексуальных платьях и классических брючных костюмах журналистка определенно выделялась. — Больше всего мне хотелось бы, чтобы я мог выходить на поле и заниматься тем, что мне нравится больше всего, — играть в футбол. Я хотел бы получить в подарок на день рождения новую плюсневую кость, это был бы лучший подарок. Неймар запнулся, опустив голову, и девушка поняла: он не смог сдержать слезы. Слова давались ему с трудом, потому что ему больно было говорить о своей травме, трудно было признаваться в своей слабости, и Кира шумно шмыгнула носом, ощутив, как в глазах неожиданно защипало. Пусть бы это была проклятая тушь, черт бы ее побрал! Девушка сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться в тени и не позволять Неймару найти себя в толпе. Она так и не осмелилась подойти к нему и поздравить с днем рождения, когда парень, вдоволь насладившись вниманием своих друзей и знакомых, некоторое время находился лишь в компании Габриэля Медины. Осложнялось все еще и тем, что девушка не хотела попадаться на глаза семье Неймара, потому что совершенно не представляла, как родные вообще позволили сыну пригласить на праздник своего заклятого врага. Футболист быстро вытер слезы ладонью и улыбнулся, окидывая собравшихся взглядом заплаканных глаз. — Из-за травмы я даже подумывал об отмене вечеринки. Я молился богу и просил дать мне достаточно сил и поддержки, чтобы я мог пройти все то, с чем столкнулся сейчас. Мне очень трудно оставаться в стороне от футбола, ведь футбол это то, что делает меня счастливым. Толпа одобрительно зашумела, подбадривая бразильца, и тот, взмахнув костылем, продолжил: — Вы, мои близкие люди, помогаете мне восстанавливаться. Вы — моя радость. Спасибо всем вам. Гости вечеринки оглушительно засвистели, а Кира, почувствовав, что больше не сможет выдержать, проскользнула мимо выкрикивающих какие-то слова поддержки бразильских друзей виновника торжества к двери, которая вела в холл Павильона Габриэль. Здесь практически не было людей, потому что все гости сконцентрировались у сцены, чтобы заснять на свои мобильные телефоны момент поздравления футболиста с днем рождения. А Кира чувствовала себя лишней. Она ощущала себя зрительницей спектакля, которой не хватило места в зале, и ей неловко предложили посмотреть представление, стоя у выхода. Девушка направилась к высоким колоннам, рядом с которыми находилась курилка, и на мгновение подумала, что не против была бы сейчас закурить. Невдалеке стояла компания из трех мужчин, ни одного из которых Кира не знала. Они курили, и запах дорогого табака долетал к ней через большой просторный холл, заставляя нервно теребить свой клатч. Возможно, она могла бы незаметно покинуть вечеринку прямо сейчас, потому что никому не было до нее никакого дела. Пожалуй, это было даже неплохо, потому что вести светские беседы и всячески веселиться среди незнакомых ей людей и в полной мере ощущая свою причастность к очередному несчастью Неймара, было непозволительно. Господи, она была его проклятьем, а он продолжал держать ее на расстоянии вытянутой руки, отравляя и себя, и ее. — Почему прячешься? — услышала Кира за своей спиной, когда, смущенно выпросив сигарету у какой-то женщины, попавшейся ей на выходе из туалетной комнаты, склонилась, чтобы прикурить. Геллани испуганно подпрыгнула, словно ее застали на месте преступления, и сминая сигарету в своей руке, оглянулась. Она так и не успела достать из сумочки свою старую черную зажигалку, которую до сих пор не решилась выбросить, когда в свое время отказалась от сигарет. Бразилец стоял напротив нее, опираясь на костыли и оглядывая ее заинтересованным взглядом. — По нужде ходила, — глупо выдала Кира, стараясь незаметно откинуть неиспользованную сигарету в сторону. Потом ей будет стыдно за это, но почему-то сейчас ей не хотелось, чтобы Неймар знал, что она едва не закурила, потому что курить можно было только в двух случаях: когда клево, и когда хреново, и испуганные серые глаза девушки явно намекали на второй вариант. — Не двигайся и подержи пока это, — шепнул бразилец и вручил Кире свой красный стилизованный костыль. Девушка машинально схватилась за него, словно утопающий за соломинку, широко распахнутыми глазами следя за Неймаром. А тот, протянув обе руки к Кире, неожиданно сгреб ее непривычно алые волосы в охапку и приподнял их в высокий небрежный хвост. Он сделал это мягко и аккуратно, словно всю жизнь обращался с длинными локонами, и Геллани почувствовала, как румянец принялся хитро расползаться по ее щекам, становясь идеальным дополнением к ее новой прическе и губам. — Открывай почаще шею, — вдруг попросил Неймар, слегка склонив голову в бок и оценивая результат своей работы. — Не нужно прятать такую красоту. Кира находилась в глубочайшем смятении. Бразилец был пьян, он улыбался, как чеширский кот — немного развязно и хитро, а его неспешные грациозные движения сбивали с толку. Он словно потерял контроль над собой, и это было настолько неожиданно, настолько откровенно, что девушке на ум не приходило ничего, кроме шипящих ругательств. Она хотела бы крепко выругаться, потому что Неймар был слишком хорош собой сегодня, красивым до чертиков, обворожительным до колких мурашек по коже. Господи, он был божественен. — С днем рождения, — как робот произнесла Кира, словно на поминках, когда футболист отпустил руки, и ее локоны рассыпались по плечам. Неймар, кажется, вовсе не обратил внимания на этот мертвецкий тон поздравления, потому что его глаза смеялись, пристально рассматривая Геллани, а той хотелось надавать себе тумаков за то, что она полностью растерялась, едва он сделал первые несколько шагов в ее направлении. Бразилец определенно доминировал, вынуждая Киру смущаться и теряться при нем, как глупую наивную школьницу. Не помогали даже новые волосы, алые губы и откровенно глубокое декольте, потому что из-за такой экипировки девушка чувствовала себе еще более нелепо. — Может, обнимемся? При поздравлениях обычно принято целовать или обнимать виновника торжества, — мягкий голос Неймара прошелестел мимо ушей Киры. Он наслаждался моментом, подшучивал совсем по-доброму и совершенно не пытался скрыть своей белоснежной улыбки. Наверное, все дело было в алкоголе, и Кира самозабвенно благодарила бесконечные бокалы шампанского и вина, которые оказывались в руках у футболиста на протяжении всей ночи, за этого необычно душистого Неймара, стоявшего сейчас перед ней. Коротко кивнув на предложение парня, Геллани шагнула вперед, все еще придерживая костыль, и легонько приобняла футболиста за одно плечо, стараясь почти не касаться его. От Неймара пахло мятой, древесным парфюмом и дорогим алкоголем, и этот крепкий мужской запах сковывал по рукам и ногам. Он глушил ее собственный, вынуждая Киру сдаваться, подчиняться, быть ведомой в этом немом диалоге ароматов. — У тебя новая татуировка? — бразилец выдохнул Геллани куда-то за ухо. Его ладонь мягко поглаживала спину девушки от костлявых лопаток до самой поясницы, немного надавливая, и Кира совсем потеряла бдительность, неосознанно подаваясь вперед к собеседнику. Неймар заметил этот порыв, потому что его глаза на мгновение сверкнули дьявольским огоньком, а затем, остановившись на лице девушки, зажглись теплым рассеянным светом. — Да, — ответила Геллани, продолжая придерживать футболиста за плечо. Она сгорала от желания оглянуться по сторонам и убедиться, что никто за ними не наблюдал. Меньше всего ей хотелось, чтобы на завтрашнее утро все газеты и онлайн-порталы пестрели громкими заголовками об объятиях форварда «ПСЖ» с красноволосой незнакомкой. — Что набила? — Неймар вопросительно приподнял правую бровь, наконец, отпуская руку и давая Кире возможность облегченно выдохнуть. Вырез ее вечернего комбинезона из тонкого черного шелка позволял лишь наполовину увидеть рисунок, и Кира опустила встревоженный взгляд на тяжело вздымавшуюся грудь. — Замерзшая птица, которая подлетела слишком близко к солнцу, — неуверенно пробормотала девушка, все еще рассматривая очертания галчонка на своей коже. — И сожгла свои крылья. Бразилец молчал, но Геллани почувствовала, как он внутренне напрягся. — Я бы отдал ей свои, — совсем тихо сказал Неймар, опуская взгляд в пол. — Но мои крылья обрезали. Кира не понимала, был ли это упрек в ее сторону, но ей стало некомфортно от этого слишком откровенного, почти интимного разговора. Этого не должно было произойти на вечеринке в честь его дня рождения, и девушка, встряхнув голову, попыталась улыбнуться: — Извини, я не хотела портить тебе настроение в твой день. Геллани неуверенно протянула футболисту костыль. — Это не из-за тебя, Кира, — произнес бразилец, поднимая на нее свои блестящие карие глаза. — Я не держу на тебя зла. В любом случае, все, что произошло, помогло мне переосмыслить ценности в моей жизни. Помогло взглянуть на окружающих меня людей, на то, кем я являюсь сейчас. Неймар впервые за полгода был готов вернуться к событиям прошлого лета, и Кира почувствовала, как ее тело покрылось гусиной кожей, а сердце взволнованно задергалось в груди. — Даже если так, — выдохнула Геллани, стараясь выдержать направленный на нее взгляд собеседника. — Мне стыдно и я чувствую себя виноватой за то, что я ни разу не подумала поставить себя на твое место. Может быть, за последние годы я превратилась в черствую суку, работая в журналистике, но я умею сопереживать. Я умею, честно. Наверное, не так ощутимо, как другие и, наверное, не так понятно и очень запоздало… Я… Ней… Я просто хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Чтобы ты знал, что независимо от того, куда занесет тебя жизнь, в мире есть люди, готовые стоять за тебя горой. И… Кира не смогла договорить, потому что ее губы противно задрожали, и девушка запнулась: в горле стоял горький комок, не дававший ей больше возможности произнести ни слова. Размазня. — Тише, — футболист мягко притянул к себе Геллани, отбирая у нее костыль, — не плачь. Я давно простил тебя. Неймар сказал это куда-то ей в шею, зарываясь своим носом в женские локоны, и Кира отчаянно прижалась к его груди со всей силы, на которую только была способна. Плевать, если они попадут в объектив приглашенных фоторепортеров, плевать, если виновника торжества сейчас ищут его родные, плевать, если на завтра на нее в прессе выльют ведро дерьма, плевать, если этот момент доверия — только на сегодня, а на утро все вернется на свои законные места. Этих тяжелых пару минут было достаточно, чтобы Кира поняла, что такое прощение, и насколько целительным оно могло быть. — Все в порядке, Кира, все в порядке, — приговаривал Неймар ей в ухо, обжигая ее кожу своим горячим горьковатым дыханием. Бразилец был теплым, надежным, обворожительным и таким желанным, и девушке стоило огромных усилий не признаться ему сейчас в том, что он давно стал для нее кем-то больше. Кем-то более особенным, кем-то более значимым. Он стал для нее светом, который появлялся каждый раз, когда она теряла себя в темном тоннеле, и она отчаянно не хотела терять его. Она ни за что в жизни не отпустила бы его. — Мир не заслуживает такого, как ты, — сипло произнесла Геллани, поднимая ладони по спине Неймара к его лопаткам. Футболист почти промурлыкал в ответ что-то на португальском, и девушка не разобрала, что именно хотел сказать Неймар, потому что ее щеки вспыхнули с новой силой. Дыхание приятно перехватило, отчего голова закружилась, вынуждая Геллани лишь сильнее хвататься руками за его крепкую спину. Если бы она могла, она превратилась бы во вторую кожу, чтобы всегда ощущать его присутствие, чтобы быть частью его самого. Это был разговор на грани бессовестного флирта, и Кира слишком отчетливо ощущала, что бразилец сполна наслаждался им, не выпуская ее из своих объятий. *** Белое сухое Ля Мусьер идеально гармонировало с Черным Опиумом, и Кира подумала, что ей просто больше нечего было бояться. Было около четырех часов утра, когда аварийная сигнализации в ее сознании была успешно отключена. Отставив осушенный до дна бокал луарского вина, девушка неуверенно поднялась на ноги и пару секунд пыталась удержать равновесие на неудобных шпильках красных лодочек. Она точно знала, что собиралась сделать и, стянув волосы в высокий хвост, направилась прямиком к сцене, на ходу снимая вечернюю обувь. На нее никто не обращал никакого внимания, и Геллани не стоило труда забраться на сценку на четвереньках, минуя ступени, плюнув на свой элегантный вечерний наряд и отбросив свои лодочки к звуковой аппаратуре, за которой пританцовывал приглашенный MC. — Пардон, — проблеяла Кира, протягивая руку к слегка удивившемуся мужчине. — Можно мне занять буквально три минуты? Веселившиеся на танцполе гости вечеринки бросили взгляды на сцену, где Геллани пыталась отыскать микрофон, и по залу пробежался любопытный гул. Появление незнакомки не было запланировано по сценарию организаторов тусовки, но никто не выразил желания удалить Киру со сцены. Приободренная неожиданной свободой действий, девушка схватила протянутый ей микрофон и слегка шатающейся походкой остановилась в центре сцены, освещенная потолочными софитами. Она понятия не имела, видел ли ее Неймар, но сейчас это уже не имело никакого значения. Ее сердце изнывало от необходимости быть услышанным на весь мир, и Кира хрипло произнесла: — Никто не возражает, если я разбавлю программу? Отсюда уже было произнесено столько красивых искренних слов, что моя речь, наверняка, затеряется. Поэтому я спою. Гости виновника торжества одобрительно загалдели, и Геллани, широко улыбнувшись, кивнула музыкантам, чтобы те подхватили мелодию. Нужно было успеть спеть, пока родные футболиста не хватились и не выдворили ее из Павильона Габриэль, и Кира, вдохнув полные легкие воздуха, запела низким голосом а капелла. — Я знаю, что мы еще молоды, и знаю, что ты, возможно, любишь меня. Но я просто больше не могу так с тобой, Алехандро. Первой вступила гитара, а за ней — ударные и тамбурин, и девушка, убедившись, что музыкальная группа уловила ее настроение, сверкнула глазами в подтанцовывающую ее словам толпу. Теперь она точно знала: его золотисто-медовый взгляд медленно скользил по ее фигуре от шеи, открытой груди, до покачивающихся бедер и ягодиц, обтянутых тонкой шелковой тканью. Это был кричащий протест с ее стороны, но считал его только один мужчина, находившийся в этом зале. Кира встряхнула волосами и, улыбнувшись мелодии краем губ, поставила микрофон на стойку, спрятав подрагивающие ладони в карманы своего комбинезона. — Обе ее руки в карманах, и она не будет на тебя смотреть, не будет на тебя смотреть. Она прячет истинную любовь в свой карман. Геллани пела, прикрыв глаза и отдавшись охватившему ее чувству сладкого безрассудства. Наверняка, сегодня к рассвету ее импровизированное выступление на дне рождении футбольной звезды заполонит все социальные сети, но девушке впервые было настолько плевать. Она кружила себя и свою любовь в собственных руках, купая ее под софитами и вспышками фотокамер, вырисовывая свое желание мужчине, притаившемуся где-то в VIP-зоне и не сводящему с нее своих прищуренных карих глаз с маленькими бесенятами вместо зрачков. — Не окликай меня, не окликай, Алехандро. Я не твоя девушка, я не твоя девушка, Фернандо. Не хочу поцелуев, не хочу объятий. Просто докурить свою сигарету и помолчать. Не окликай меня, не окликай, Роберто… Он должен был понимать. И он понимал. Все слова до единого, держа танцующую для него Киру с багрово-красными волосами, струившимися по ее плечам в пределах своей видимости на протяжении всей песни.