Яма стала домом

Быстро отходить от похмелья не было коньком Киры, и, проснувшись к вечеру на широкой мягкой постели, заправленной черным хлопковым бельем, девушка в ужасе вскрикнула. Это была не ее парижская квартира, и она понятия не имела, где находилась. В комнате горел небольшой ночник — низкая лампочка с черным узорчатым абажуром, где-то у потолка тихо работал кондиционер, а в воздухе висел сандаловый аромат свежевыстиранного белья. — Дерьмо! — громко прошипела Геллани, скатываясь с огромной кровати на бок и падая коленями на прохладный паркетный пол. Коленные чашечки противно заныли, но Кира были слишком обеспокоена тем, что не помнила, каким образом она оказалась в этой большой спальной комнате. Медленно поднявшись на ноги, девушка выпрямилась во весь рост и зажмурила глаза: голова закружилась, а к горлу подступил горьковатый комок. Она явно выпила слишком много, практически ничем не заедая, и сейчас Кире хотелось просто развалиться на части, чтобы не чувствовать эту пробирающую тошноту и заходившийся в спазмах пустой желудок. Геллани испуганно огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что случилось после того, как она покинула сцену под воодушевленные аплодисменты гостей вечеринки Неймара, но не помнила ровным счетом ничего. Девушка сглотнула вязкую слюну, покосившись на кровать: по крайней мере, ее не вырвало на это дорогое постельное белье. Ее шелковый комбинезон все еще был на ней, туфли аккуратно стояли у небольшого ворсистого коврика у кровати, а серебристый клатч лежал на прикроватной тумбочке. Отсюда не было слышно никаких голосов, но Геллани уже догадывалась: она спала в доме Неймара, и это было самое нелогичное завершение празднования дня рождения футболиста. Кира несколько раз хлопнула себя взмокшими от волнения ладонями по щекам и, схватив свой клатч, в панике завертелась по комнате. Ей нужно было как можно скорее покинуть этот дом, потому что где-то этажом выше или ниже жила семья Неймара, и девушке никак нельзя было пересекаться с его родными на чужой территории. Геллани торопливо надела туфли, почувствовав, как сильно опухли ее ноги от выпитого алкоголя, и поморщилась. Ее мобильный телефон, который она заряжала еще днем перед отъездом на ночную вечеринку, был на последнем издыхании, и Кира быстро раскрыла пришедшее единственное уведомление. «Когда проснешься, спускайся на первый. Я в тренажерке. Лифт налево по коридору». *** Из открытой двери в домашний тренажерный зал доносилась громкая латиноамериканская музыка, и Геллани прибавила шагу, чтобы как можно скорее оказаться рядом с хозяином особняка и попросить его найти ее верхнюю одежду, чтобы незаметно для других гостей дома покинуть Буживаль. Кира обхватила себя за плечи и, стараясь сильно не стучать каблуками, приблизилась к двери. Обнаженный по пояс Неймар занимался со своим индивидуальным тренером, который приехал из Бразилии, чтобы помочь футболисту поддерживать себя в хорошей физической форме во время восстановления после травмы. Кира засмотрелась на бразильца: он усердно поднимал штангу, нахмурившись и шумно выдыхая воздух, а его мышцы на теле ритмично сокращались при каждом новом рывке. Взгляд девушки неосознанно скользнул вниз по обнаженному торсу к кромке спортивных штанов Неймара, и щеки ее приятно закололо от подступившей краски. Футболист был хорошо сложен, и Кира никак не могла отрицать того факта, что он привлекал ее физически: она могла бы смотреть на его тело часами, читая каждую его татуировку, замечая каждую родинку, провожая глазами каждый шрам на его загоревшей коже. Еще больше ей хотелось почувствовать это разгоряченное тело под своими взмокшими от волнения ладонями, потому что просто смотреть на него было бы пыткой. Геллани затаила дыхание, стараясь отогнать от себя эту надоедливую мысль. — Ты куда смотришь, Кира? — сощурив глаза и повернув голову влево, спросил Неймар, все еще переводя дух после поднятия штанги. В его голосе не было злости или недовольства. Наоборот, Геллани подумала, что звучит он немного дерзко и задорно, и девушка передернула плечами. Тем не менее, она медленно перевела взгляд на покрывшееся капельками пота лицо футболиста. — Если ты не перестанешь пялиться на мой пах, у меня случится восстание, — заметив, как немного стушевалась его гостья, добавил бразилец, усаживаясь на кушетке. — Я — профи по восстаниям, — машинальное ответила Кира на резкое замечание, вздернув подбородок к потолку, и удивленно оглянулась на покатившегося со смеху фотографа Неймара. — Кира, господи, — простонал футболист, пряча за ладонью свою неловкую улыбку. Геллани впервые видела, как Неймар смущался, и его оливковую кожу практически покрыл легкий румянец. Только сейчас девушка сообразила, насколько вульгарно прозвучал ее комментарий. Она редко отпускала подобные шуточки, в основном, когда находилась в подходящей компании, но сейчас это было явно неуместно. — Я имела в виду, что манифестации, революции, протесты — это моя профессиональная специализация, — углубилась в объяснения Кира. — Например, украинский Майдан, «желтые жилеты» — это полностью моя тема. — Мы так и поняли, ты чего? — наигранно оскорбился темноволосый Жиль. Он был здесь единственным из друзей бразильца, с кем девушка была хотя бы поверхностно знакома. Кроме него, тренера и Неймара в небольшом спортивном зале находился еще один мужчина, которого Геллани видела лишь на совместных фотографиях с футболистом и предполагала, что он был кем-то вроде близкого родственника. — Знакомьтесь, это Кира Геллани, — бразилец указал ладонью в сторону своей гостьи. — Девушка, которая отправила меня в нокаут прошлым летом. Это было не самое лестное представление, но журналистка не стала возражать: в конце концов, это была чистая правда. — А это — Жиль, наш фотограф и просто отличный парень, ты его знаешь, мой брат Джо и тренер Рафа, — за всех закончил Неймар. — Приятно с вами познакомиться, — попыталась улыбнуться Кира, но вышло не особо удачно. Она толком не сумела привести себя в порядок в отведенной для нее гостевой спальне и теперь под пристальным взглядом четырех пар мужских глаз чувствовала себя особенно некомфортно. Геллани переступила с ноги на ногу, заламывая пальцы, которые от беспокойства начали мелко подрагивать. Держать клатч трясущимися руками было неудобно, и Кира постаралась незаметно переместить его себе под мышку, но любопытный цепкий взгляд коротко стриженного тренера Неймара смутил ее еще больше, отчего маленькая сумочка с приглушенным грохотом опустилась на пол. — Ты явно не в форме, дорогуша, — на ломаном английском прокомментировал Рафа, слегка осуждающе покачав головой. Геллани возмущенно фыркнула и подняла упавший клатч, а затем, ступив несколько неуверенных шагов вперед, оказалась в самом центре тренажерного зала. По периметру не очень большого, но светлого помещения были расставлены тренажеры и различный спортивный инвентарь, предназначенный для профессиональных спортивных нагрузок, большую половину из которого Кира видела впервые в своей жизни. — Да ты на ногах еле стоишь, — всплеснул руками Рафа, и девушка озадаченно уставилась на мужчину. Она не могла разобрать, был ли он недоволен тем, что она прервала тренировку его подопечного или тем, что она действительно настолько отвратительно выглядела, и это мгновенно бросалось в глаза. Кира передернула плечами, останавливаясь у деревянной скамейки и нацепив на помятое лицо фальшивую улыбку, только подрагивавшие губы с головой выдавали ее неуверенность. — Выспалась? — Неймар снисходительно склонил голову вбок, и на его губах заиграла едва уловимая улыбка. — Да, — постаралась как можно более беззаботно произнести Кира, но вышло снова совсем неправдоподобно, потому что левая рука девушки непроизвольно дернулась, и теперь это неловкое движение не утаилось ни от чьего взгляда. Мужчины удивленно переглянулись между собой, но Неймар сохранял молчание. — Черт, — проскрипела Кира, откидывая клатч на скамейку и хаотично осматриваясь по сторонам. — Давненько я не боксировала. Висевшая в метре от нее боксерская груша стала ее спасением, и девушка, прикусив нижнюю губу, со всей силы ударила кулаком вперед. Костяшки ее пальцев громко хрустнули, а на глазах выступили слезы, но Кира продолжала наносить удары один за другим, пытаясь удержать себя на высоких шпильках и практически получая в ответ от своего спортивного соперника. Хорошо, что ее покрасневший нос можно было списать на остервенение, с которым она сражалась с боксерской грушей, потому что в действительности Кире было плохо, и она отчаянно хотела, чтобы ее сведенная тремором рука безжизненно повисла вдоль ее тела и не тряслась хотя бы минуту. Она ненавидела Паркинсона и его чертову болезнь. Она ненавидела свое тело, которое не удавалось контролировать, которое уже сделало шаг в параллельную вселенную, и к этой вселенной Геллани не была готова. Она знала, что никогда не будет готова перейти в альтернативный мир и лишь наблюдать за тем, как с прогрессирующей силой превращается в ничто. — Оу, она не в себе? — испуганный возглас Жиля донесся до ушей Геллани сквозь пелену белого шума, когда на пальцах ее левой руки кожа была содрана практически до крови. — Подождите, — шепнул Неймар, не предпринимая никаких попыток остановить девушку. — Не трогайте ее. Кира слышала его слова и одними губами поблагодарила бразильца за возможность срывать свою злость на чем-то, что не почувствует боли. Лишь тогда, когда на белоснежной груше появились алые разводы, а нос девушки учуял отвратительный запах железа, Кира замерла, глядя на свои красные распухшие ладони, которые противно саднило. Она была отвратительной до безобразия, и эта слабость на глазах у людей, которые ее совершенно не знали, стала настоящим ударом под дых. Геллани стояла, понуро опустив голову и мрачно рассматривая результаты своего боя. Ей надо было срочно убираться отсюда, и Кира сипло попросила, не поворачивая головы: — Неймар, где мне найти мою верхнюю одежду? Мне давно пора вернуться домой. — Идем за мной, — футболист потянулся к своим костылям и, что-то сказав своим приятелям на португальском, первым покинул тренажерный зал под гробовое молчание всех своих гостей. *** Гостиная-столовая на первом этаже особняка футболиста была залита солнечным светом: сегодня в Париже, наконец, прояснилось, а в воздухе пахло приближавшейся весной. Кира уже несколько минут сидела неподвижно за обеденным столом, уставившись на причудливый деревянный рисунок и рассеянно изучая его глазами. Руки с запекшейся на костяшках пальцев все еще подрагивали, а сердце бешено колотилось в груди, и девушка чувствовала, как струйки пота стекали по ее спине под потерявшим презентабельный вид вечерним комбинезоном. Ей было жутко неловко за то, что случилось в тренажерном зале, она стыдилась вчерашнюю себя и понятия не имела, поняли ли друзья Неймара, что ей пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не сорваться с груши на находившегося рядом тренера. — Какой кофе будешь? — осторожно спросил бразилец, покосившись на Киру. Геллани не любила этот напиток и пила его в крайних случаях, когда нужно было в течение часа привести себя в форму. Она не разбиралась в сортах кофе и обычно заваривала себе просто крепкий американо, от горечи которого сводило где-то под ложечкой. И сейчас, когда Неймар упомянул кофе, Кира неосознанно почувствовала на языке горький привкус, и по ее рукам прошлись мурашки. — Я не пью его, — немного подумав, ответила девушка, внимательно наблюдая за ловкими движениями футболиста. Неймар отставил баночку бразильского Café Pilao и оглянулся на Киру, которая озадаченно смотрела на него немного слезившимися глазами. После приступа отчаянной ярости она пребывала в каком-то блаженном гипнозе, от которого по венам струилось тепло и спокойствие. Этого чувства умиротворения так сильно не хватало ей на протяжении последних нескольких месяцев, и она готова была бесконечно благодарить Неймара за то, что он позволил ей хотя бы на мгновение загнать в клетку рвавшихся наружу демонов в ее сознании. — Я читал, что кофе полезно пить при таком… — футболист осекся, остановив свой взгляд на лице Киры, а затем, сглотнув, закончил: — В твоем случае. Так что это не вопрос, будешь ли ты кофе. Американо? Кира кивнула и несколько минут оба находились в гостиной в полнейшей тишине, которая нарушалась лишь равномерным жужжанием кофемашины. Неймар хлопотал у кухонной столешницы, и девушка смотрела на его мускулистую спину с относительно недавно появившимися татуировками любимых супергероев. В этом был весь бразилец — она и секунды не сомневалась в том, что он был поклонником персонажей из легендарных комиксов. — Держи. Девушка растерянно смотрела на приготовленный Неймаром напиток, и ей неожиданно захотелось разбить эту кружку о стену. Дело было не в кофе и не в том, что бразилец зачем-то интересовался болезнью Паркинсона. Дело было в том, что заболевание никуда не исчезало: оно стало частью Киры, стало ее неизменным спутником, которое превратиться однажды в гадкого паразита и сожрет ее с потрохами. — Не бери в голову то, что произошло, — сочла нужным напомнить Геллани и фальшиво отмахнулась от своих же слов, поднося кружку к губам и делая первый глоток. Кофе сильно обожег язык, но Кира не подала виду, продолжая крепко сжимать в своей руке чашку, словно желая, чтобы она треснула, и все ее содержимое вылилось на кожу, на эти ненавистные пальцы, контролировать которые становилось все сложнее. — Откуда ты вообще узнал? — сипло задала вопрос Кира, бросая на парня озадаченный взгляд. — От отца, — Неймар уселся за большой обеденный стол из темного дерева напротив Геллани. — А он — от нашего семейного доктора в Париже. Кира нахмурилась. В любой другой ситуации она бы возмутилась: доктор Рашад не имел никакого права раскрывать врачебную информацию о своем пациенте, но именно сейчас девушка была его должницей. Она примерно представляла, что мог сказать мужчина отцу Неймара, но думать об этом было неприятно. Ее пожалели. Сочли неспособной выстоять натиск мировой футбольной звезды и его окружения. Конечно, стресс, который беспрерывно испытывала девушка, с трудом мог помочь в терапии, разработанной для нее доктором, а Рашад, очевидно, был заинтересован в благоприятном исходе. Иск своего дорогого клиента был явной проблемой для его медицинской практики, и мужчина решил пойти на крайние меры. Геллани мрачно смотрела на кофе, затянувшийся тонкой молочной пленкой. Она предпочла бы иск на несколько сотен тысяч евро, чем болезнь Паркинсона в столь раннем возрасте, в этом не было никаких сомнений. — Значит, я обязана доктору Рашаду, — пробормотала Кира, не имея никакого желания смотреть Неймару в глаза. Она была просто жалкой, и бразилец совершенно по-человечески жалел ее, снисходительно простив ей всю ту мерзость, которую она привнесла в его роскошную жизнь. Девушка медленно отставила кружку на стол, сложив руки в замок. — Я думаю, он поступил разумно, — немного хрипло произнес бразилец. — В конце концов, на кону стояла не моя карьера, а твоя жизнь, и ни я, ни мой отец не имеют право лишать тебя возможности поддерживать свое здоровье. Кира грустно улыбнулась, все еще не решаясь поднять взгляд на своего собеседника. — Это карма, Неймар. Каждый раз, когда я думаю, почему так случилось, почему я, почему именно сейчас, я нахожу один единственный ответ. Я заслужила это. Это же очевидно. Футболист недовольно цокнул языком. — Если бы после каждой неудачи, настигшей меня, я считал, что это — карма, я давно бы потерял веру в себя, — серьезно ответил Неймар, пододвигая большую красную кружку, вверх от которой поднимался ароматный дымок, обратно к своей собеседнице. — Ты гораздо сильнее, чем кажешься, — в задумчивости проговорила Геллани, обхватывая кружку ладонями. — И это портит твоим недоброжелателям все планы погубить тебя. Неймар потер пальцами виски и шумно выдохнул. Для него этот разговор тоже был тяжелым, но чем тяжелее он становился, тем легче было осознать, насколько хрупким было все, что окружало его в этом мире. Геллани покосилась на футболиста: его карие глаза струились медовым светом, заключая Киру в согревающий кокон. — Я не сразу пришел к этому, — признался мужчина. — Мне пришлось работать над собой, чтобы правильно принимать все то, что дает и забирает у меня жизнь. — Ты действительно невероятный, — Кира осмелилась произнести вслух то, что крутилось у нее на языке. — Твоего сердца хватит на целую Вселенную. Неймар улыбнулся, склонив голову вбок и опустив взгляд на свои руки. — Перестань. — Не запрещай мне восхищаться тобой, — совсем потеряв голову, добавила девушка и тут же поднесла кружку к губам, чтобы спрятать свое смущение. — Ты хочешь меня сегодня в пепел превратить? — усмехнулся бразилец, и уголок его губ медленно пополз вверх. «Я просто хочу тебя. Всего. Целиком. Полностью. Хочу тебя в моей жизни». У Киры едва не слетела эта мысль с языка, и девушка с ужасом подумала, что ей стало не только сложнее контролировать свои руки, сводимые болезненным тремором, но и свои мысли, когда рядом был Неймар. Бразилец заставлял ее душу выворачиваться наизнанку, и этот мучительный процесс почему-то доставлял извращенное удовольствие, отказаться от которого не представлялось возможным. — Нет, — Кира отрицательно покачала головой, неумело пряча ответную улыбку. — Достаточно просто того, чтобы от тебя всегда исходило тепло. И не важно, кто или что зажгло его внутри тебя. Футболист искоса метнул взгляд в сторону своей гостьи, но ответить ничего не успел, потому что в гостиной появился заспанный да Сильва Сантос старший, и душа Геллани ушла в пятки: она была уверена, что успеет покинуть Буживаль до того, как пересечется с кем-то из его обитателей. Отец Неймара, кажется, нисколько не удивился ее присутствию, но от глаз Киры не ускользнуло то, как разительно изменилось его выражение лица. Губы мужчины были плотно сжаты, и девушке подумалось, что еще немного — и его желваки начнут ходить ходуном. Да Сильва Сантос старший передернул плечами и, подойдя к своему сыну, приветственно похлопал того по плечу. Футболист ответил коротким кивком, дотронувшись ладонью до пальцев своему отца, но ничего не произнес. — И как спалось? — словно между делом спросил мужчина, не потрудившись поприветствовать и Киру. — Беспробудно. Спасибо за гостеприимство, — медленно произнесла Геллани, не сводя глаз с фигуры бразильца. — Скажешь, когда будешь готова — я вызову тебе такси, — практически мгновенное отреагировал да Сильва Сантос старший, и девушка облизнула пересохшие губы. Это был изящный пинок под зад из французского особняка Неймара, и Кира, убрав руки с медленно остывавшей кружки, поднялась из-за стола. — Готова.