Яма стала домом

— Что насчет твоих родных? Уже рассказала им? — доктор Рашад, рассматривая очередные результаты анализа крови и мочи, краем глаза взглянул на задумавшуюся пациентку. Кира безразлично рассматривала висевшие на белоснежной стене его кабинета сертификаты, лицензии и квалификации. Забавно, но даже такой умный доктор, которому доверяли свое здоровье именитые французские футболисты, не был в состоянии избавить девушку от болезни Паркинсона. Это был какой-то злой рок, и каждый раз, когда Кира оказывалась на приеме в клинике, ей казалось, что все это происходило не с ней. Ее раздражали собственные ответы на вопросы Рашада, то, как она мямлила, рассказывая о своем состоянии, неловкий осмотр, мучительные построения фраз, чтобы произносимое ею звучало достаточно адекватно, и пристальные подозрительные взгляды доктора, который, очевидно, пытался самостоятельно оценить не только физическое, но и психологическое состояние своей пациентки. Кира всей душой ненавидела больницы. — Нет, не могу решиться, — мрачно ответила девушка, сжимая зубы. — Почему? — мужчина что-то принялся набирать по клавиатуре, и этот звук почему-то неожиданно взбесил девушку. — Не знаю, — просипела Кира. — Боюсь их реакции. Не хочу обременять их — у моих братьев своя жизнь, а родители уже пожилые. Я не хочу, чтобы остаток своей старости они провели рядом с немощной дочерью. Доктор Рашад фыркнул: наверняка, он и не такое слышал от своих пациентов, а потому растрогать или удивить его подобным решением вряд ли было вообще возможно. — Пытаясь решить одну проблему, ты создаешь себе новую — совершенно ненужную, — нейтрально заметил мужчина. Кира передернула плечами. Она не любила, когда ей указывали на странности в ее поведении или алгоритме принятия решений, потому что она совершенно точно понимала, что ведет себя нерационально. Только признаться в этом окружающим было сложнее, чем самой себе, потому что для себя Геллани могла придумать миллион причин, а для посторонних — ни одной вразумительной. — Я знаю. Но я пока еще морально не готова. Доктор Рашад кашлянул и, отодвинув клавиатуру к моноблоку, откинулся на спинку кресла: — Результаты лечения дают положительный результат. Дозу леводопы не увеличиваем. Как дела с актом дефекации? Кира неопределенно повела плечами. — Иногда тяжеловато, — немного смущенно пробормотала она. — Но последние недели две вроде все в штатном режиме. — Я хочу, чтобы ты включила в свой рацион побольше яблок и апельсинов. Вообще побольше цитрусовых. И витамина D: сардины, лосось, сельдь, тунец, угорь, яйца, соевое молоко — выбирай на свой вкус. Девушка поморщилась. — Черт, я не люблю рыбу. Доктор пропустил мимо ушей это замечание и, немного покрутившись в кресле, вновь принялся набирать на компьютере в электронной карточке Геллани медицинские назначения. — Занимаешься спортом? — Нет. Кира не помнила, когда вообще последний раз обращала внимание на свою фигуру. С тех пор, как ее интимная жизнь закончилась с уходом человека, с которым она готова была провести всю свою оставшуюся жизнь, она ни разу не рассматривала в зеркале свое тело. Ей было некогда: Геллани погрузилась в работу, чтобы перестать думать о том, кто больше о ней не думал, и внешний вид отошел на второй, третий, четвертый план. Конечно, Кира не допускала возможности быть неухоженной, но желание быть стройной, подтянутой и физически выносливой, куда-то бесследно исчезло. — Регулярные физические нагрузки не помешают. Либо лечебный массаж. Я дам тебе направление к нашему физиотерапевту, обязательно посети его. Массаж, кстати, дает очень неплохой эффект — если твои мышцы будут в соответствующей форме, внешне проявление паркинсонизма может быть и вовсе практически незаметным. — Хорошо, — покорно согласилась Геллани, напряженно обдумывая то, когда же ей все-таки придется раскрыться своей семье. Это сейчас доктор Рашад говорил о положительной динамике в замедлении развития болезни, а завтра может рекомендовать присвоение группы инвалидности, обретя которую, Кира, очевидно, вынуждена будет захлопнуть перед собой несколько давно раскрытых для нее дверей. Каково это — вдруг стать инвалидом, когда вся жизнь впереди? Каждый раз, возвращаясь из клиники, Кира лишь пару часов чувствовала себя немного воодушевленной тем, с каким спокойствием доктор Рашад рассказывал о течении болезни и о том, какие способы ее замедления он придумал для нее. Порой девушке казалось, что все действительно не так страшно, и у нее — совершенно исключительный случай, и она станет первым человеком, сумевшим победить паркинсонизм. А потом левая кисть, словно нагло протестуя и смеясь над наивностью своей обладательницы, нервно дергалась, и весь запал Киры мгновенно потухал, едва вспыхнув. Ей нужно было смириться. Потому что жить с адекватным осознанием своей болезни и ее принятием было легче морально, чем жить с безликой надеждой на победу в заранее проигранной борьбе. На следующей неделе Кира пообещала самой себе отправиться на прием к физиотерапевту, чтобы тот разработал для нее простой комплекс упражнений, которые она без труда сможет выполнять дома. А потом, забежав на Батиньольский продуктовый рынок, популярный среди парижан и гостей города из-за большого ассортимента фруктов и овощей без пестицидов и вредных добавок, с чистой совестью отправилась домой. По крайней мере, на ближайшее время у нее был хоть какой-то план. А что будет потом, Кира предпочитала сейчас не думать. *** Любимый человек Матиса объявился в Париже к середине марта, и для обещанного знакомства с Кирой мужчины выбрали, пожалуй, самое странное и ироничное место — столичный футбольный стадион. Джаред Страйк оказался низкорослым щуплым конопатым парнем, совсем как один из братьев Уизли, и первые несколько минут после того, как фотограф представил девушке своего спутника, Кира любопытно косилась на американца, терпеливо ожидая, когда тот выдаст какую-нибудь остроту в стиле книжных персонажей. Правда, визуальное впечатление немного расходилось с тем, каким Джаред оказался на самом деле: немногословный, немного смущенный, он предпочитал больше отмалчиваться и слушать, как Матис сам воодушевленно рассказывал историю их знакомства. Идея посетить первым делом, оказавшись во французской столице, игру парижского клуба пришла Страйку в голову мгновенно: это было сродни идее фикс, потому что парень болел за «ПСЖ» уже несколько лет и мечтал однажды поддержать свою любимую команду с трибун ее родного стадиона. Матис был немного ошарашен подобным желанием своего молодого человека и несколько дней не признавался Геллани, куда им предстоит отправиться в воскресенье. — Если ты не хочешь идти на футбол, то все в порядке, мы сходим сами, а потом можем посидеть в баре, — задумчиво проговорил фотограф, хаотично и немного виновато перебирая в уме какие-нибудь приемлемые варианты. — Для меня это совсем не проблема, — удивленно прокомментировала девушка, кидая на коллегу озадаченный взгляд, потому что ей и хотелось, и кололось. И этому было одно единственное объяснение, произнести вслух которое ей не хватало никакой храбрости. — Я просто подумал, вдруг тебя будет триггерить. Все-таки, с одним из футболистов у тебя не сложилось… Геллани, которая до сих пор достаточно адекватно воспринимала происходящее, подавилась чаем и, сделавшись совершенно пунцовой, возмущенно вытаращила на коллегу глаза. Матис ничего не стал комментировать, но по его многозначительному взгляду Кира поняла, что он о чем-то догадался. По крайней мере, он явно не собирался больше развивать эту тему, потому что неожиданно для себя непреднамеренно уколол журналистку в самое больное место. — Нет, я в полном порядке, — прокашлявшись, как ни в чем не бывало ответила девушка, хоть заминка вышла катастрофически нелепой. Она давно была не в порядке, она была в полнейшем беспорядке и так свыклась с этим утягивающим в бездну ощущением, что избавиться от него означало полную потерю контроля над личным комфортом и своей жизнью. — Хорошо, — Матис подозрительно покосился на коллегу, а затем, сделав в своей голове какие-то выводы, решил закрыть этот щекотливый вопрос. А сознание Киры было вновь разорвано на гадкие мелкие кусочки с неровными краями, потому что ничего не изменилось с тех пор, как она последний раз видела его карие глаза с длинными ресницами напротив своих. Неймар никуда не исчезал, потому что он давно жил внутри нее, словно у них двоих была одна жизнь пополам. *** — Здравствуй, Кира! — Лор Булло улыбнулась во все тридцать два зуба, подхватывая под мышку какие-то папки с ежедневник. — Рада, что ты забежала к нам! Как у тебя дела-то? Геллани, абсолютно польщенная тем, что бывшая футболистка женской команды «ПСЖ» с таким теплом встретила ее внутри административной зоны Парк де Пренс, улыбнулась в ответ, постаравшись сделать так, чтобы ее улыбка выглядела именно улыбкой, а не гримассой или вымученным оскалом. Спрятав руки в карманы своего весеннего клетчатого тренча, чтобы Лор невзначай не обратила внимание на ее руки, Кира стояла, слегка покачиваясь на пятках и склонив голову. — Потихоньку, — осторожно ответила девушка. — Заработалась и что-то совсем позабыла, что хотела с тобой пообщаться. Я даже за последними матчами ребят не следила. Булло расстроенно отмахнулась, закрывая свой отдельный кабинет, в котором она обычно работала и готовилась к съемкам для клуба. — Лучше не напоминай. Команда до сих пор очень переживает из-за вылета. Психологический прессинг со стороны ультрас — это худшее, что могло случиться. Фанаты, которые буквально живут клубом, бойкотируют уже которую игру… Геллани понимающе кивнула. — Я представляю, каково это. Правда, и болельщиков тоже можно понять. Возможно, они хотели этой победы даже больше, чем сами игроки. И такой нелепый исход… — И не говори, — Лор нахмурилась. — Многие возмущались решением арбитра, но ты ведь представляешь, что в футболе не существует такого понятия, как апелляция. Результат засчитывается на усмотрение судьи и обжалованию не подлежит. Кира намеренно не смотрела ответный матч Лиги чемпионов, который проходил на Парк де Пренс и, проснувшись на следующее утро после игры, первым делом проверила ленту инстаграма, и по одной из публикаций Неймара все стало понятно: «ПСЖ» уступили у себя дома, и это означало лишь одно — очередной провальный сезон, очередное ожидание нового сезона, очередная надежда и отсутствие какой-либо уверенности в том, что в следующий раз что-то получится. Новостями о провале фаворитов домашней встречи были завалены все утреннике, дневные и вечерние газеты, и город практически стоял на ушах, всячески выражая свое разочарование. У Киры сердце сжималось, когда она пыталась представить, что ощущали игроки, покинув поле стадиона, не получив традиционную бурю оваций от своих болельщиков. Казалось, сторонники «ПСЖ» бросили свою команду на растерзание футбольным критикам и ненавистникам, заливавшимся желчью от удовольствия. — Нассер Аль-Хелаифи был просто в бешенстве, — шепнула Лор Булло. — Сразу после игры он отправился в раздевалку к парням. Что там было, я уже не знаю, но такой расстроенной я команду еще ни разу не видела. Если в прошлом году исход встреч был все-таки предсказуем и, к сожалению, не в нашу пользу, то сейчас все действительно верили в победу «ПСЖ»… — На ошибках нужно учиться, это тоже ценный опыт, — пробормотала Кира. — В третий раз должно все получиться! — Надеюсь! — девушка снова лучезарно улыбнулась. — Увидимся, Кира! Держись на связи! И да, тебе очень круто с такой стрижкой. — А тебе очень здорово с осветленными волосами, — зарделась от удовольствия Геллани, получая комплименты со стороны всех своих знакомых. — Рада была увидеть тебя. Я, пожалуй, пойду уже занимать свое место. Лор Булло послала Кире шутливый воздушный поцелуй и, по-дружески похлопав ту по плечу, торопливо кинулась к съемочной команде, которая уже была готова приступить к работе над французском «классико». Неймар появился в противоположной стороне коридора подтрибунного помещения Парк де Пренс, выкрашенного в глухой фирменный синий цвет, неожиданно, и Кира замедлила шаг, не сводя с бразильца глаз. На нем была широкая черная худи Balenciaga, бейсболка и узкие рваные джинсы, в которых он походил на подростка с модного променада из какой-нибудь европейской столицы, и Геллани взволнованно облизнула губы. Футболист двигался не спеша, словно хищник, издалека заприметивший свою жертву, и Кира, совершенно точно завороженная его заинтересованным прямым взглядом, вопреки своему скребущему желанию слиться со стеной, распрямила плечи. Вздернув подбородок и смахнув упавшие на глаза пряди волос, девушка ступила вперед подобно грациозной лани — медленно, осторожно, держа достоинство и храбро глядя в черные глаза своему хищнику. А доносившийся с заполненного зрителями стадиона трек иронично разжигал бушующий между ними огонь. Не было никаких сомнений: Неймар узнал Киру, зацепился за нее немного удивленным взглядом и озадаченно рассматривал ее, пока она приближалась ему навстречу. Он держался легко и непринужденно, но что-то в его осанке казалось сковывающим, словно бразильцу не удавалось держать на привязи свою знойную солнечную натуру, и Геллани зашагала смелее, впервые так понятно ощущая, что Неймар смотрел только на нее. Он хотел смотреть только на нее. Он хотел видеть только ее. Он хотел ощущать ее присутствие. Он хотел, чтобы она не сводила с него взгляда, чтобы держалась за него, чтобы вцепилась в него. Чтобы увела за собой. И Кира, разглядев в его осанке и мягкой поступи откровенное разрешение, на мгновение сверкнула глазами, а затем, развернувшись к Неймару боком и держа контрольную дистанцию, разминулась с ним на середине коридора Парк де Пренс, не прерывая зрительного контакта. Этого было достаточно, чтобы Геллани задохнулась от терзавшего ее сердце неутолимого, отчаянного, безрассудного желания вывернуть свою разорванную в клочья душу наизнанку, чтобы бразилец прочитал ее и сам нашел способ залатать в ней дыры. — Очень красиво выглядишь, — практически разминувшись с девушкой, неожиданно произнес Неймар. Сердце Киры выдало нечто подобное на пулеметную очередь, и она замерла на месте, оглядываясь на футболиста через плечо. Десятый номер «ПСЖ» стоял в метре от нее, и сережки-крестики в мочках его ушей покачивались после произнесенных им слов. Нос защекотал бергамотовый шлейф от любимого парфюма Неймара Drakkar Noir, и девушка полной грудью вдохнула аромат, ощущая, как он мягко окутал ее лесным мхом с ног до головы. Сегодня превалировал только он один, и его одиночная игра на арене была слишком внушительной, чтобы хотя бы не секунду не поверить ему. — Спасибо, — краем губ улыбнулась Геллани, наблюдая за футболистом. — Рада, что ты уже практически в форме. Болельщики, наверняка, соскучились по твоей игре. Это была какая-то дежурно-вежливая речь, потому что в действительности Кира хотела сказать совсем иное. Она хотела в порыве страсти и бешеного безумия схватить застывшего перед ней и немного растерянного Неймара за его мешковатый брендовый свитшот, притянуть к себе, впиться в его приоткрытые губы и не отпускать до тех пор, пока сполна не насытится его поцелуем. — Мне тоже не терпится вернуться поскорее на поле, — немного нервно ответил бразилец. — Порой кажется, что целая вечность уже прошла… Кира кивнула, одурманенная его мягким голосом, большими удивленными карамельными глазами и исходящим от него теплом. Он был настолько многогранен и непредсказуем, что хотелось безоговорочно упасть в него и затеряться в нем навсегда. — Ты с кем-то? — словно невзначай поинтересовался Неймар, пряча руки в карманы своей толстовки. Геллани была женщиной, и она мгновенно поняла, что именно имел в виду ее собеседник. — С друзьями, — Кира постаралась придать своему голосу ровный и привычный тон, но заданный футболистом в лоб вопрос вынудил ее пропустить несколько ударов сердца. — Ясно, — пробормотал Неймар, бегло скользнув взглядом по фигуре девушки совсем так, как он это сделал в Буживале, когда привез ее к себе домой. — Забегала к Томасу и парням? Девушка отрицательно качнула головой: — Нет. Я только с Лор пересеклась. Кажется, сейчас не самое подходящее время отвлекать команду своим неожиданным появлением. — Я думаю, это был бы приятный для них сюрприз, — возразил Неймар и зачем-то усмехнулся, обнажая идеально ровный верхний ряд зубов. Он произнес «для них», словно разграничив себя и товарищей по команде, и где-то внутри Киры что-то обеспокоенно екнуло. Или… Или же он имел в виду, что приятно было бы его одноклубникам, а ему… А ему, быть может, все равно. Или все-таки больно? На лице девушки, наверное, тотчас же отразилась толика негодования, и от бразильца не ускользнула эта едва уловимая, но столь разительная смена эмоции, которую продолжала транслировать на него Геллани. Воспользовавшись тем, что Кира замешкалась, раздумывая над ответом, Неймар огорошил ее новым вопросом, который, очевидно, крутился у него на языке с того мгновения, когда он заприметил запахивающую тренч Киру, появившуюся у него на пути: — Я могу отвезти тебя домой после матча?