Яма стала домом

Неймар исчез из жизни Киры так же внезапно, как и появился. Наверное, именно так все и должно было закончиться, чтобы у Геллани не осталось никаких надежд на то, что в мире существуют невидимые ниточки, которые связывают их друг с другом. Геллани не ощущала ни обиды, ни разочарования, ни злости. После той длинной и одновременно такой короткой мартовской ночи с окнами и душой нараспашку, у девушки в сердце осталась лишь тихая светлая грусть и бесконечная благодарность знойному бразильцу. Кира самоотверженно удалила телефонный номер Неймара из своей записной книжки, хоть в совершенстве помнила его наизусть, а затем, долго придумывая миллиард оправданий своему поступку, отписалась от футболиста в инстаграме. Словно это как-то могло бы помочь отдалиться от него. Геллани возлагала слишком много надежд на это ребяческое, совсем глупое действие, потому что не находила ничего лучшего. Нужно было оставить его, забыть, дать ему жить своей жизнью, и Кира была достаточно храброй, чтобы хладнокровно решиться на такой поступок. Нужно было слишком сильно его любить, чтобы опустить руки и дать ему спокойно стать свободным. — Крис, привет! — выпалила девушка в трубку, на мгновение зажмурив глаза. Она редко созванивалась с братьями, предпочитая перекидываться какими-то бытовыми сообщениями в мессенджерах, а потому сама испугалась реакции Кристофа, который, очевидно, был озадачен столь поздним звонком своей сестры. Кира поглядывала в окно, где над Парижем занимались тучи, предвещавшие вылить на город за ночь целый океан воды, и девушка поежилась. Она не любила грозы и всегда чувствовала себя неуютно, оставаясь в одиночестве в своей тихой квартире. Чтобы заглушить раскаты грома, Геллани включала практически на полную громкость любой из ТВ-каналов, а чтобы вспышки молнии не так сильно бросались в глаза, зажигала верхний верхний свет, даже если это было утренее время суток. Сейчас же Геллани решила во что бы то ни стало перетерпеть ночную грозу с одним из ночников, кидавшим мягкий рассеянный свет на туалетном столике у окна. — Ты меня немного удивила, — признался Кристоф приглушенным голосом. Наверняка, он находился в хозяйской спальне и говорил тихо, чтобы не разбудить супругу. — У тебя что-то случилось? — Можешь сейчас говорить? — заплетающимся от волнения языком осведомилась Кира. — Могу, — брат отозвался погромче, очевидно, выходя в другую комнату. — Хорошо. У меня не самые приятные вести. Я… Дело в том, что я посещала врача, и у меня обнаружили болезнь Паркинсона, — как на духу выдала Геллани, лишь единожды набрав в легкие воздуха. На некоторое время в трубке воцарилось молчание: мужчина стойко переосмысливал слова сестры. — Ты уверена? — растерянно переспросил Кристоф, и его голос дрогнул. — Она же проявляется в старости. И у нас в семье никто ею не болел, насколько я знаю. — Уже несколько месяцев получаю лечение, — мрачно призналась девушка. — Просто не знала, как сообщить вам. А сейчас поняла, что оттягивать больше нет никакого смысла — симптомы все-таки становятся более заметными. Кристоф Геллани был шокирован новостью, и Кира слышала, как напряженно он дышал в трубку, пытаясь сообразить, как ему следовало бы отреагировать и поступить дальше. — Зря ты скрывала, зачем? Кира не стала отвечать, потому что не знала, что сказать в свое оправдание. Ей не хотелось тревожить семью, ей не хотелось получать тонны постоянной поддержки и заботы. На какое-то время ей хотелось поверить в то, что если она не станет распространяться о болезни, она исчезнет… Это было настолько глупо, но за эту мысль девушка держалась несколько месяцев до тех пор, пока однажды утром не сумела самостоятельно закрыть дверь своей квартиры. — У меня нет ответа на этот вопрос, — прокомментировала Геллани. Ей неожиданно очень захотелось закурить, и мысли Киры о том, что за углом дома есть небольшой киоск с дешевыми сигаретами, принялись просачиваться наружу сквозь ее сознание. Она давно не курила и перестала ощущать потребность подышать табачным дымом, но сейчас желание было настолько острым, что девушка потеряла суть разговора со своим братом, продолжая молчать в телефонную трубку. — Хочешь, я сам расскажу родителям и Лео? Кристоф был удивительно проницательным, и Кира с воодушевлением подхватила эту идею. По крайней мере, рассудительный мужчина сможет адекватно оценить обстановку и нужный момент, чтобы новость не стала настоящим ударом для пожилых родителей. — Я буду тебе очень благодарна, Крис. И, пожалуйста, дайте мне время собраться с мыслями. Я не хочу, чтобы вы сейчас бросили все дела и отправились в Париж. Пообещай, что не отпустишь маму? Я-то знаю, что она точно спуску мне не даст. Брату даже удалось выдавить из себя нечто наподобие беззаботного смеха, хоть он и прозвучал достаточно нервно. — Ладно, договорились. Но и ты пообещай мне, что завтра утром наберешь меня и уже более осозанно расскажешь все, что с тобой сейчас происходит. В эту ночь Кира впервые спокойно заснула под равномерные раскаты грома где-то вдалеке. *** На то, чтобы получить у Жозепа Бартомеу согласие взять у Лионеля Месси пятнадцатиминутное интервью перед тренировкой «Барселоны», у Киры Геллани ушло около двух недель. Ответ пришел в послеобеденный час, и в нем значилась лишь одна фраза: «Приезжайте в пятницу к одиннадцати в Сиутат Эспортива Жоан Гампер». Едва журналистка открыла сообщение, все вмиг встало на свои места. «Реал Мадрид» не имел к заказному интервью никакого отношения. Это не было редакционное задание, но Этьен Ламбер снисходительно разрешил своей подопечной отправиться на сутки в Испанию, чтобы пообщаться с одним из лучших футболистов современности. Наверное, таким образом он давал ей возможность самостоятельно сделать выводы о том, кто стоял за разгромной статьей в «Либерасьон». Месси появился в административном помещении тренировочной базы в спортивном костюме, небритый и источавший аромат кисловатого морского бриза. Меньше всего на свете он походил на футболиста, разве что тренировочная форма выдавала. Встреть его Кира на улицах Барселоны, приняла бы за молодого отца, работающего где-нибудь в digital-сфере, и не особо жаждующего обзаводиться новыми знакомствами. Глаза Месси на секунду задержались на лице Киры, а затем он уверенно опустился на один из стульев напротив собеседницы. Геллани сжимала в руках листы с набросками вопросов и неровными отрывистыми линиями, которые она чертила на протяжении получаса, когда ожидала футболиста из командной раздевалки. — Добрый день, — коротко поздоровался Месси, протянув Геллани ладонь для пожатия. Девушка заколебалась на мгновение, а затем, ответив на пожатие своей подрагивающей рукой, опустилась на стул напротив аргентинца. — Вас не будет смущать моя некоторая… особенность? — на всякий случай уточнила Кира, бросив на своего собеседника осторожный любопытный взгляд. Лионель Месси слегка удивленно приподнял брови, а затем едва заметно отрицательно покачал головой. Кира поняла, что данный вопрос немного смутил аргентинца, потому что он поерзал на сидении и сложил руки на груди, принимая закрытую позу. — Я думал, это у Вас от волнения, — пробормотал Месси, а затем неловко добавил: — Извините. — Все в порядке, — отмахнулась девушка. — Главное, чтобы это Вас не беспокоило. Аргентинец кивнул головой, но больше не стал возвращаться к этому вопросу. На его лице застыла легкая снисходительная улыбка, которой Кира опасалась больше всего. От этого молчаливого взгляда, проникающего в самую сердцевину души, у журналистки беспричинно стыла кровь, и Геллани не могла найти ни одного внятного объяснения этому страху, который граничил с бессознательным желанием склонить голову перед этим магнетическим мужчиной. Месси пугал и восхищал одновременно. — Нет-нет, все нормально, — дружелюбно ответил футболист, кидая на собеседницу короткий оценивающий взгляд. Кира включила диктофон и демонстративно отложила его на низкий столик, давая возможность Лионелю Месси понять, что с этого момента начнется интервью. — Вы ведь, наверное, знаете, какой Ваш образ сформировался в глазах общественности. Я сейчас сижу перед Вами, у меня немного поджилки потряхивает, потому что вот это передо мной Месси, тот самый Месси, которого я видела разве что по телевизору. Мужчина коротко усмехнулся, но позволил Кире закончить. — И у меня диссонанс, потому что сейчас я вижу обычного человека, но где-то там, — Геллани ткнула пальцем в свой висок, — в моем сознании сидит совершенно другой образ — образ гения. Так кто же Вы на самом деле? Футболист прочистил горло: — Дома я — один, на тренировках — другой, во время игры — третий. — Что заставляет Вас быть таким разным? Месси — это три разных человека? Прежде чем ответить, мужчина некоторое время внимательно рассматривал бурлящие в стакане с минеральной водой пузырьки, а затем, сделав короткий глоток, ответил: — Скорее, три разных проявления меня. Каким бы я не был, — это все еще я. — Наверное, это сложно — контролировать каждое из проявлений своего собственного «я». Лионель Месси в задумчивости почесал подбородок, избегая взгляда Киры. Должно быть, весь непродолжительный разговор казался ему слишком странным и, будучи обычно достаточно разговорчивым на интервью, он старательно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего. — Вы что-то знаете, Кира? — осторожно спросил футболист, и Кира буквально кожей почувствовало, как от него повеяло холодом, хоть голос Месси и оставался достаточно мягким и шелестящим. — А Вы хотите что-то рассказать, Лионель? — пошла Геллани ва-банк. Нельзя было показывать аргентинцу свою растерянность, потому что мешкать с Месси было категорически недопустимо: один промах — и футболист закроется полностью. Кира боялась, что ей так и не удастся вытянуть наружу настоящего Лионеля Месси — того, с которым Али Альварес пришлось столкнуться лицом к лицу, и девушка напряженно выжидала реакцию своего собеседника, не сводя с его лица немного прищуренных глаз. — Иногда сложно, — наконец, произнес мужчина. — Иногда действительно сложно оставаться тем, кем ты являешься, даже если ты прикладываешь максимум усилий. Тебя просто берет и уносит в водоворот событий, управлять которыми ты неподвластен. — Жалели ли Вы о чем-нибудь? — подошла Геллани к слишком личному вопросу, не сводя с аргентинца своих раскосых глаз. — Нет, — твердо ответил Месси. — Все, что я делаю, я делаю осознанно. И если бы мне предложили прожить жизнь заново, ни от одного из ее эпизодов я бы не отказался. Кира застыла, позабыв, что ей следовало бы дышать. Только что футболист произнес слова, которые девушка ожидала услышать и которые — ей бы очень этого хотелось — помогли бы Али избавить себя от застрявших глубоко в ее сознании терзаний. Геллани горько улыбнулся, неожиданно отмечая, как они с Альварес были похожи в своем личном любовном горе. — Окажись Вы в океане, что бы Вы предпочли — оказаться на суше или остаться в воде? — совсем низким от волнения голосом задала вопрос Кира. — Быть выброшенным на сушу — не всегда лучший вариант, — воодушевленно возразил футболист, бросая на Киру внимательный взгляд. — Особенно, если моя стихия — вода. В этом случае он вообще губительный. — Значит, все-таки вода? — Все-таки вода, — в задумчивости словно эхом отозвался Месси. Геллани поерзала на своем стуле, наслаждаясь столь странной и одновременно откровенной беседой. Как только она уловила тот ритм, с которым с аргентинцем следовало вести диалог, она почувствовала себя гораздо увереннее, и даже мелкий тремор обеих рук не мешал ей делать пометки в своем толстом старом ежедневнике. — Это в Вас говорит консерватизм? Или Вы… боитесь? Этот вопрос журналистка задала тихим вкрадчивым голосом, словно он прозвучал не для интервью, а как при разговоре с близким другом. — Как бы я не ответил, Вы ведь истрактуете все по-своему? — уточнил Месси, подозрительно косясь на Геллани. — Я не буду врать и признаюсь, что с возрастом семья выходит на первый план. Я хочу, чтобы мои близкие ни в чем не нуждались. Я соорудил семейную гавань, нам хорошо там, где мы сейчас, и я был бы настоящим дураком, который, следуя на поводу у своего эго, рискнул бы всем тем, что есть у нас сейчас. — Вы — крепость для своей семьи? — Кира понимала, что нагло полезла в слишком личное, но профессиональный интерес никак не позволял ей взять любопытство под контроль. — Мы все вместе — крепость. На одном человеке она не выстоит. — Вам не кажется, что я задаю странные вопросы? — неожиданно выпалила Геллани, подаваясь вперед. Должно быть, Месси хотел ответить что-то сразу, но затем поразмыслил, и на его губах появилась легкая улыбка. — Нет, обычные вопросы. Вы по образованию психолог? — зачем-то решил уточнить футболист. — Нет, журналист. Это интервью не для печатного издания. Я пишу книгу. — Как называется? — «Море, качающее на волнах». — О чем она? Геллани смутилась. Это было ее дитя, ее дневник, ее мысли, ее настроение, переживания, размышления. Море скрывало в себе все то, чем она боялась поделиться в реальной жизни, а сейчас, погружаясь в атмосферу своей новеллы, с облегчением отдавала потоку вереницу терзавших ее мыслей. — О том, как сложно и одновременно легко принять, смириться, понять, простить и забыть. — Пришлите мне копию своей книги, когда издадите. Любопытно будет почитать. *** Позвонить Неймару было настолько тяжело, что Кира затянулась очередной сигаретой из полупустой пачки. Хозяин квартиры, наверняка, будет не в восторге, если узнает, что Геллани бездумно тушила окурки о кованые перила на террасных окнах. Но не позвонить ему было еще сложнее, потому что девушка на своей коже ощущала его необходимость быть кем-то согретым, прижатым, защищенным. Рецидив травмы, налоговые скандалы, вылет из Лиги Чемпионов, проигрыш в финале Кубка Франции… Кира понятия не имела, сколько еще испытаний судьба подготовила для бразильца, раз за разом прижимая его лопатками к земле. Она пообещала себе прекратить следить за его жизнью, но проблема была в том, что его жизнь стала ее жизнью. Геллани затаила дыхание, прислушиваясь к продолжительным телефонным гудкам, и на мгновение в ее сознании пролетела мысль, что она обрадуется, если он не ответит. Трубку подняли на четвертый гудок, но единственное, что услышала девушка, была оглушительная пугающая тишина. — Неймар, — пробормотала Кира в трубку, сжимая в пальцах прикуренную сигарету, дымок от которой извилистой неосязаемой тропинкой поднимался к потолку и исчезал в открытом окне. — Кира, — отозвался бразилец потухшим голосом. — Ты как? — совсем тихо спросила девушка, словно надеясь, что футболист и вовсе не расслышит ее вопроса. — Раздавлен. Кира понятия не имела, что следовало бы сказать. — Ты и не через такое проходил. Со всем справлялся, — попыталась возразить Геллани, слишком хорошо понимая, как плохо сейчас себя чувствовал Неймар. — Я знаю, — голос бразильца звучал хрипловато, и девушка подумала, что, должно быть, он действительно плакал. — Справлюсь и сейчас. Он сказал так, будто хотел убедить самого себя в том, что ему удастся не погрузиться в очередную зыбкую безысходность, находясь под грязным прессингом общественности. Кира хотела бы защитить его, закрыть его собой, прижать к себе и стать для него крепостью. — Все наладится, — смущенно сказала девушка. Она совершенно не умела поддерживать. — Извини, если позвонила не вовремя. Я просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Кажется, Неймар немного усмехнулся в трубку, потому что Геллани услышала легкое шелестение. — Нет, наоборот, спасибо, что позвонила. Кира закрыла глаза, ощущая, как легкие мурашки побежали вдоль ее позвоночника, а затем стало уютно и тепло, словно кто-то накинул на ее плечи шерстяной клетчатый плед. Бразилец больше ничего не говорил, и между ними повисла тишина. Сколько она продолжалась, девушка и сказать толком не могла, потому что погрузилась в какой-то кокон воспоминаний, ни одно из которых не вырисовывалось в четкие очертания. — Ты все еще тут, Неймар? — испуганно спросила Геллани, сильнее прижимая телефон к уху, пытаясь расслышать, что делалось на том конце провода. — Я все еще здесь, — тихо ответил бразилец. Он тоже слушал эту странную успокаивающую тишину. — Не уезжай из Парижа, Неймар, — поспешно воскликнула Кира, заглушив возглас от соприкосновения своих пальцев с догоревшей сигаретой. — Ты нужен здесь, своей команде, парижанам… Мне. Ты ведь не уедешь? — Не уеду, — слегка удивленно заверил мужчина. — А если вздумаешь уехать, пусть это будет место, где я тебя хотя бы изредка смогу видеть. Кира понимала, что слишком откровенно напирала на бразильца, которому и без ее переживаний было нелегко, но она ничего не могла поделать с собой. Ей хотелось подарить ему всю любовь, на которую она только была способна. — Я не уеду, Кира, — вновь повторил Неймар, и Геллани была готова поклясться, что в это мгновение его губы тронула мягкая улыбка. Но она почему-то не поверила. Он уедет, точно уедет.