Яма стала домом

Кира плотнее укуталась в свою ветровку, несмотря на прочную ткань, насквозь промокшую от прошедшего по Парижу ливня, и устремила свой взгляд вперед — на поле, куда после небольшого перерыва вышли игроки «ПСЖ». Сегодня футболисты законно праздновали свое чемпионство в уходящем сезоне, и столичный стадион был до отказа забит зрителями, которые продолжали скандировать название своего любимого клуба. Попасть на церемонию награждения оказалось не так просто: Геллани около недели разыскивала билеты, пока не переборола смущение и не попросила помощи у жениха Сильвии. Тот несмело произнесенной вслух просьбе нисколько не удивился и уже на следующее утро сообщил Геллани, что ему удалось сторговаться на билет, который продавал один из перекупщиков за цену, в два раза превышавшую первоначальную. Кира без колебаний согласилась. Это только на словах было просто — избавить свою жизнь раз и навсегда от лучезарного бразильца. В действительности же она возвращась к нему снова и снова, прекрасно понимая, что всегда будет находиться по ту сторону закрытой наглухо двери. Дисквалифицированный на три матча, Неймар появился на поле лишь на церемонию награждения, старательно изображая счастье и всеообщую радость, как того требовало событие. Когда его показывали крупным планом на светодиодном экране, Геллани прекрасно видела, какими грустными оставались его потемневшие глаза, хоть на губах и играла рассеянная улыбка. Он был подавлен, удручен, расстроен, потому что вторая половина сезона выдалась для него просто отвратительной — физически и морально, и справиться с этим вновь обрушившимся прессингом — теперь не только со стороны общественности — было в разы труднее, чем прошлым летом. Кире хотелось оказаться рядом, но она была слишком далеко, и Неймар понятия не имел, что ее глаза были прикованы к его темной фигуре, снимавшей на телефон торжественные фейерверки, взметнувшиеся в небо на стадионе. Он не смеялся, почти не разговаривал и в задумчивости смотрел на экран своего мобильного телефона, и у Киры сердце сжималось от отчаянного желания прижать бразильца к своей груди. Девушка нервно сомкнула руки в плотный замок, чтобы утихомирить одолевшую их дрожь. Со стороны могло показаться, будто она распереживалась за свой клуб и с трудом контролировала свои эмоции. Но все было иначе: Кире становилось хуже, и увеличенная на прошлой неделе доктором Рашадом доза леводопы с трудом справлялась со своей задачей. Паркинсонизм прогрессировал, и Геллани ничего не могла с этим поделать. Дождь прекратился, и вместе с ним — способность гореть за свою любовь. Парк де Пренс наполнился волнительным гулом болельщиков, скандировавших название своего любимого клуба, прожекторы вспыхнули, а в воздухе все еще висел густой дым от залпов фейерверка. В Париже было далеко за полночь, и Кира понимала, что ей придется постараться выбраться отсюда одной из первых, чтобы как можно быстрее добраться домой. Геллани спустилась на несколько ступеней ниже и замерла. Лор Булло стояла недалеко от трибун фанатского сектора, обнявшись с Неймаром, и дыхание Киры перехватило: бразилец крепко поцеловал девушку в висок, прижимая ее к себе левой рукой. Лор весело смеялась, а на ее лице застыло самое настоящее счастье — настолько сильное, что Кира уловила его со своего места. Геллани впервые затошнило от… ревности? От отчаяния? От безысходности. Девушка полной грудью вдохнула прохладный воздух, закусив губу и скрывая глаза за завившейся из-за сырости в забавный завиток челкой. Омерзительные рвотные позывы рвались наружу, и Кира судорожно перебирала вспотевшими пальцами в карманах своей мокрой ветровки. Нужно было убираться отсюда как можно скорее. Кажется, именно тогда Кира впервые подумала о том, что ей душно в Париже. Настолько душно, что единственным спасением оставалось прохладное нормандское море. *** — Сегодня я обновлю свой инстаграм фотографией-бомбой! — взволнованно выпалила Кира, откусывая сразу половину своего огромного сэндвича с листьями салата. Буквально минут пятнадцать назад она приехала в редакцию «Либерасьон» из аэропорта Шарль-де-Голль, где все уже было готово к тому, чтобы заняться материалом Геллани, привезенного с инаугурации нового президента Украины. Кира была заявлена во французскую журналистскую группу, отправившуюся в Киев освещать торжественное для украинского народа событие. — Селфи с Зеленским что ли? — не поверил Матис, отрываясь от моноблока, за которым он ретушировал несколько наиболее удачных кадров. В этот раз напарником Киры в Киеве стал сорокалетний Джордж Шелби, в компетенцию которого входила съемка высокопоставленных лиц и политических мероприятий. Он работал в «Либерасьон» на пол-ставки, и Геллани редко работала с ним над общими редакционными заданиями. — Да! — Геллани довольно закинула в рот остатки бутерброда и достала мобильный телефон. — Вот стерва, — ухмыльнулся фотограф, и по офису прошелся тихий смешок. — Грузи давай, я хочу стать свидетелем того, как твой полудохлый профиль наберет миллион лайков! Кира буркнула в ответ, чтобы не подавиться булкой с ветчиной и, положив телефон на столешницу рабочего места, открыла свой инстаграм. Она не помнила, когда последний раз заходила в социальные сети. Наверное, это было тогда, она отписалась от бразильца, и девушка грустно улыбнулась самой себе. С тех пор прошло месяца два, а это наивное действие не привело ни к какому результату. Пожалуй, результат был даже отрицательным, потому что Кира не просто не оставила мысли о Неймаре. Она намеренно искала встречи с ним. Печатать было сложно, и прошло не менее десяти минут, пока Кира, наконец, загрузила фотографию с улыбающейся собой во все тридцать два зуба и новым президентом Украины, щурившимся на солнце. Оба выглядели немного комично, и Геллани некоторое время раздумывала, как подписать этот неожиданный снимок. Задумчиво почесав кончик носа, девушка старательно набрала довольно смелую подпись «Like a bro» и тегнула политика. Едва Кира закрыла приложение, ее мобильный телефон завибрировал, возвещая о пришедшем sms-сообщении. Вряд ли кто-то из родных или знакомых успел увидеть фотографию в ее инстаграме, чтобы поделиться своей реакцией, и девушке скептически уставилась на экран, светившийся сообщением с незнакомого номера. Нассер аль-Хелаифи приглашал Киру на гала-ужин благотворительного детского фонда «ПСЖ». Геллани не знала, можно ли было считать это приглашение подарком судьбы или плевком в сторону ее развалившейся на части любви. Она прекрасно понимала, что Неймар будет присутствовать на ежегодном мероприятии, и лучшей возможности пересечься с ним нельзя было и представить. Да только первой реакцией девушки было желание немедленно отказаться. Потому что это будет тяжело. Потому что весь вечер она будет сидеть как на иголках, пожирать бразильца взглядом и позорить его своим присутствием. — Ты чего задумалась? — вопрос Матиса оторвал Киру от внутренних размышлений. — Да так, — отмахнулась Геллани, пряча телефон подальше в сумку. — Что-то случилось? — мужчина понизил голос. Матис был внимательным и, наверняка, неотрывно следил за своей коллегой все то время, пока она неподвижно смотрела на экран своего мобильного телефона. — Слушай, что ты испытал, когда впервые поцеловал мужчину? — огорошила Кира фотографа своим неожиданным вопросом. Матис подавился слюной и громко закашлялся, привлекая к себе внимание небольшой части редакции, которая засиживалась в «Либерасьон» допоздна. — Кайф, — хриплым голосом произнес мужчина, еще внимательнее глядя на журналистку. — Кира, ты к чему клонишь? — Я поцеловала девушку, — выдала Геллани, поднимая на коллегу глаза. — Ни с того, ни с сего. Мы едва знакомы, а я просто взяла и поцеловала ее на улице. — И что? — осторожно продолжил Матис, отрываясь от работы. Геллани пожала плечами. — Я не знаю, как ей теперь в глаза смотреть. Это ведь произошло спонтанно. Я не чувствую к ней никакого влечения. — Тогда просто бери и смотри, — удивленно предложил Матис, почесывая подбородок. Он был обескуражен не меньше самой Киры. — В конце концов, это просто поцелуй. — Действительно, — рассеянно согласилась девушка. Кира понятия не имела, как ей следовало вести себя с Лор Булло. С тех пор, как она неожиданно поцеловала футболистку на берегу Сены, они больше не общались, и Геллани переживала, что своим неоднозначным поступком оттолкнула Лор от себя. *** Около павильона «Камбон» было многолюдно, а за металлическими поручнями, выставленными вдоль тротуара, столпились желающие поглазеть на игроков парижского клуба и, если повезет, даже сфотографироваться с ними. Кира провела руками по своему черному платью-футляру с золотистым пояском. Довольно строгий консервативный образ дополняли кремовые туфли, массивный медный браслет и небольшой белый клатч. Все старательно уложенные непослушные волосы разлетелись по сторонам, едва девушка ступила на улицу: сегодня в Париже было ветрено, и любая прическа была обречена на провал. Столик, куда организаторы благотворительного вечера усадили Киру, располагался в самом углу освещенного пришлушенным синевытым светом зала, но отсюда открывался хороший обзор на всех гостей. Игроки «ПСЖ» во главе со своим тренером были одеты одинаково в классические черные костюмы и суетливо разбредались по своим местам, по пути обмениваясь вежливыми приветствиями с членами руководства. Рядом с Кирой расположились еще несколько журналистов и приглашенных блогеров, и девушка почувствовала себя более уверенно: все ее коллеги, нарядившиеся строго по выставленному дресс-коду, нервно ерзали на своих сидениях, попивая предложенные коктейли и перекидываясь короткими фразами. Им запрещено было беспокоить футболистов и руководство клуба вопросами: организаторы вечера попросили не нарушать таймлайн мероприятия и чувствовать себя просто гостями, а не сотрудниками изданий с полученными редакционными заданиями. Нассер аль-Хелаифи подошел к Кире незаметно, когда ты внимательно разглядывала серебряные столовые приборы, в уме прикидывая, как ей следовало бы пользоватьми ими, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания. — Мадемуазель Геллани? — тихо спросил президент «ПСЖ», и Кира испуганно подпрыгнула на стуле. — Да, это я. Здравствуйте! Девушка протянула руку для пожатия и натянуто улыбнулась. — Очень рад, что Вы приехали. Могу я попросить Вас подняться на сцену и от лица журналистской братии сказать что-нибудь о нашем проекте? *** — Меня зовут Кира Геллани, мне 29 и у меня прогрессирующий паркинсонизм. Девушка произнесла как на духу, чувствуя, что колотящееся в груди сердце заглушало ее собственный голос. В павильоне повисла тишина, и взгляды всех собравшихся здесь были обращены на нее. Из-за рассеянного фиолетового света и направленных на импровизированную сцену ярких софитов Кира с трудом могла разлядеть публику, и это было ей даже на руку, потому что ее глаза могли спокойно смотреть вперед. Девушка переступила с ноги на ногу и улыбнулась, хватаясь обеими трясущимися руками за микрофон. — Как профессиональному журналисту, побывавшему в горячих точках и на социальных репортажах, мне доводилось видеть боль, страдание, отчаяние, и каждый раз мне казалось, что это — что-то проходящее мимо меня. Я видела, я сопереживала, но никогда не думала, что лично столкнусь с препятствиями, которые преподнесет мне судьба. Геллани моргнула, чтобы смахнуть с глаз образовавшуся пелену. Все продолжали завороженно слушать ее речь, возможно, не совсем понимая, кто она такая, зачем она стоит здесь и рассказывает свою историю. Где-то звякнули столовые приборы, кто-то кашлянул, а сбоку послышалось тихое перешептывание. — И тогда я впервые поняла одну вещь. Нам всем иногда нужна помощь, о которой мы боимся попросить. В нашем обществе не любят слабаков, поэтому мы остаемся со своими трудностями один на один. И знаете, это неправильно. Нет ничего постыдного в том, что ты бываешь слаб. Слабость — это не проявление трусливого характера. Это просто состояние. И никто, никто не может отрицать того, что порой нам всем нужна помощь, поддержка, кто-то рядом, способый привнести гармонию в нашу разладившуюся жизнь. Кира взволнованно сглотнула, позабыв о том, что вообще говорила в присутствии гостей гала-ужина благотворительного фонда. Это было сродни ее личной исповеди, которой она делилась с людьми, ничего о ней не знавшими. — Для ребят из благотворительного фонда «ПСЖ» вы — игроки, вся команда — вы и есть те, кто протягивает руку помощи. Если вы способны сделать так, что хотя бы на одном лице появится искренняя улыбка, все ваши усилия — не напрасны. Спасибо вам, что на протяжении 18 лет не остаетесь равнодушными. Активная спортивная позиция, позитивный настрой, развитие, обучение, радость — все эти ценности, которые вы транслируете, помогли пережить трудные времена уже более 220 000 детям и молодым людям. Не останавливайтесь, вы — пример для подражания, и вы можете сделать еще больше! Девушка замолчала, убирая микрофон от губ и немного смущенно улыбнулась. За эти несколько минут, что она произносила свою речь, она успела вспотеть так, что теперь микрофон выскальзывал из потных ладоней, и Кира сложила руки за спину, чтобы они не приковывали к себе внимания. А затем отовсюду раздались аплодисменты, которые Геллани почти не слышала, потому что ее сердце все еще оглушительно колотилось. Едва поблагодарив публику за внимание, Кира слетела со сцены и бросилась к выходу, наспех доставая из клатча зажигалку и распакованную пачку сигарет. — Ты куришь? — услышала Кира за своей спиной и нервно оглянулась. Неймар стоял поодаль, держа руки в карманах отутюженных брюк, а его лицо скрывалось в тени распахнутых кованых ворот. Геллани почему-то не удивилась, что первый вопрос, который он задаст, будет именно таким. Девушка взглянула на недокуренную сигарету и, сделав последнюю затяжку, ловко потушила ее о мусорную пепельницу. Вечером в Париже стало прохладно, и Кира потерла руки, чтобы согреться: они были ледяными. — Всегда курила. Бросала, а сейчас снова начала, — призналась девушка. Неймар слегка осуждающе покачал головой, и Кира засмотрелась на него. В сумерках его глаза мерцали, и это было единственное, что она могла разглядеть. — Хорошую речь произнесла, — кашлянув, произнес бразилец, не двигаясь с места. — Все были под впечатлением. Геллани кивнула. Возвращаться в мыслях к своему выступлению ей не хотелось, потому что сейчас журналистка чувствовала себя так, словно она собственноручно разбередила свою душу. — Спасибо. — Сейчас начнется аукцион, — сказал Неймар. — Посмотришь? Кира отрицательно качнула головой. — Нет, я, пожалуй, уже домой поеду, — призналась девушка. Бразилец ничего не ответил. — А ты куда потом? В Бразилию на сборы? — поинтересовалась Геллани, поняв, что разговор может зайти в тупик, если она ничего не спросит. — Да, — Неймар достал руки из карманов и, оглянувшись по сторонам, сделал несколько шагов навстречу Кире. — Вылетаю через пару дней. — Ясно. Желаю новых побед! Береги себя, Неймар, — пробормотала девушка, стараясь не смотреть на футболиста. Где-то на соседней улице промчалась машина скорой помощи с включенной сиреной, и некоторое время Кира прислушивалась к этому тревожному вою. Он пришелся как нельзя кстати, вызывая сковывающий холодок вдоль ее спины. — Ты говоришь так, будто мы больше никогда не увидимся, — с легкой укоризной в голосе на ломаном французском произнес бразилец, и Геллани удивленно взглянула на него. — Я не знаю, — Кира отступила назад, натыкаясь спиной на каменную стену павильона. — Ты уезжаешь? — брови Неймара взметнулись вверх. — В Гавр, — девушка сложила руки на груди и вцепилась пальцами в локти, потому что они вновь мелко затряслись. — Где это? — У моря. Неймар стоял и переминался с ноги на ногу, очевидно, не зная, как реагировать на слова Киры, а Геллани поражалась, как легко ей дался ответ на заданный прямо вопрос. Ветер рывком ворвался на узкую улицу, принося с собой мелкие капли начинавшего моросить майского дождя, и девушка повернулась ко входу в «Камбон», где стоял футболист. Его лицо выглядело озадаченным и даже немного растерянным. — Что бы там ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — неожиданно произнес бразилец, касаясь пальцами локтя Киры. Девушка накрыла его пальцы своей ладонью и с благодарностью сжала их. Его слова не просто тронули, они проникли в самую душу и заполнили ее, убаюкивая, успокаивая, ограждая от всех невзгод. — Спасибо, Неймар, спасибо тебе, — Кира не знала, что еще могла бы сказать. Неймар улыбнулся краем губ и легонько притянул девушку к себе, касаясь подбородком ее плеча. Они стояли, обнявшись, под крышей павильона и молчали, пока по улице Камбон не застучали крупные капли ночного дождя. Будь у Киры такая способность, она остановила бы время, чтобы прожить эти минуты подольше, потому что они были бесценны. И если первый раз оказавшись в объятиях бразильца она испытывала растерянность и жгучее желание ощутить под своими ладонями его подкачанное тело, то сейчас ей просто хотелось ощущать биение его сердца. — Обещай, что когда я вернусь в Париж, ты будешь здесь, — шепотом попросил Неймар, касаясь губами виска Киры, и девушка зажмурилась. — Париж без тебя — не мой дом.