Яма стала домом

— Мне нужно захватить лекарство, — произнесла Кира, мельком бросая взгляд на футболиста. Тот ловко свернул на пустынную улицу, которая вела к новому дому Киры. Его руки расслабленно покоились на руле, и выглядел он умиротворенным после недавней близости в своем автомобиле. В салоне все еще стоял терпкий, немного удушливый запах секса, который оседал на коже и вынуждал ее покрываться мелкими мурашками. — Я подожду в машине, — бросил Неймар, паркуясь у тротуара. Геллани неуверенно кивнула, стараясь не смотреть на лицо бразильца и, подхватив свой клатч, выскочила из Феррари, абсолютно точно уверенная в одном: она ни за что не поедет к нему домой. Была ли в этом решении логика? Наверное, была, потому что девушка впервые с трезвой головой решила выбрать меньшее из двух зол. Спонтанная любовь, случившаяся между бразильцем и Кирой в его дорогом автомобиле, рассеялась, как табачный дым, оставляя за собой горьковатое послевкусие. Еще раз переспать с Неймаром, но уже в его постели? В его ванной комнате? На заднем дворе? В тренажерном зале? Кира не хотела этого, потому что от близости с парижским форвардом становилось только хуже на ее и так растерзанной душе. Им было хорошо те несколько мгновений в Феррари, и этого было достаточно. «Поезжай домой, Неймар. Так будет лучше». Кира с трудом набрала текст сообщения, хмурясь оттого, как больно стучало у нее в груди сердце и эхом проносилось в сознании. Нажав на кнопку отправки, девушка бросила телефон на кровать и, словно это могло уберечь ее от все еще тлевшей возможности вновь оказаться с бразильцем в его автомобиле, вбежала в ванную комнату и закрыла дверь на замок. Геллани почти не дышала, прислушиваясь к тому, что делалось в комнате, но телефон молчал, даже не вибрировал. С улицы донесся рев машины, и девушка поняла: Неймар уехал. Вопреки своему колотящемуся сердцу, Кира почувствовала облегчение, потому что так было лучше для него и для нее. Осторожно приоткрыв дверь ванной комнаты, девушка огляделась вокруг, бросила короткий взгляд на молчавший телефон и, продолжительно выдохнув, рухнула на кровать. Голос разума что-то кричал ей вдогонку о том, что не мешало бы принять душ, но Кира отмахнулась, проваливаясь в зыбкий сон. *** В середине недели Геллани, собираясь на очередную встречу с психологом, неожиданно получила сообщение с неизвестного ей номера. «Мне понравилось. Могли бы Вы продолжить? Я поставлю Вашу книгу в очередь на издание». Виктория, владелица небольшой типографской компании, ответила настолько быстро, что Кире пришлось несколько раз перечитать ее короткий вердикт, чтобы удостовериться, что sms не была плодом ее неспокойной фантазии. Девушка едва ли надеялась, что ответ придет минимум через месяц, а потому, по-настоящему вдохновленная новостями, захватила с собой свой исписанный вдоль и поперек ежедневник. После сеанса она собиралась прогуляться по улицам Парижа, и, если в голове родятся какие-то интересные мысли, которыми она хотела бы поделиться, быстро записать их, чтобы не забыть. Накинув на плечи светло-бежевое пальто мужского кроя, которое она редко надевала, Кира вышла на лестничную площадку. С тех пор, как она арендовала здесь квартиру, девушка видела свою бывшую любовь всего несколько раз. Порой она задумывалась, что Венсан старался избегать ее общества и, быть может, даже прислушивался к звукам снизу, прежде чем самому спуститься по лестнице. — Добрый день, Кира, — услышала позади себя Геллани, когда, стиснув зубы, вставила ключ в замочную скважину. Девушка оглянулась через плечо, встречаясь с направленным на нее открытым взглядом супруги Венсана. Жульетта была необыкновенно красивой: классическое пудровое пальто было распахнуто, а из-под него виднелось кокетливое черное платье в мелкий белый горошек с высоким воротом. На ногах ее были кремовые сапоги на устойчивом каблуке, а весь образ дополняла красная помада и небрежно завитые волосы. Геллани скользнула взглядом по фигуре своей соседки и не смогла сдержать тихого возгласа восхищения. Мадам Гаррет больше походила на француженку из дворянского рода, и Кира непроизвольно улыбнулась, наконец, справившись с дверным замком. Рядом с ней девушка чувствовала себя неотесанной деревенщиной. — Здравствуйте, — смущенно пробормотала Геллани, кинув ключ в карман своего широкого пальто. — По делам бежите? — поинтересовалась Жульетта, первая спукаясь на нижнюю ступеньку. — Д-да, — слегка запнувшись, ответила Кира, поравнявшись с мадам Гаррет. От нее даже пахло необыкновенно, и Геллани на мгновение зажмурилась, стараясь вдохнуть легкий кисловатый аромат полной грудью. — Я думала, может быть, мы как-нибудь сможем пообедать? Или выпить по чашечке кофе здесь неподалеку? — неожиданно предложила женщина, и Кира удивленно покосилась на нее. — Я думаю, звучит неплохо, — Геллани постаралась придать своему голосу беззаботность, хотя на душе у нее не то кошки скребли, не то бабочки порхали. Кира совершенно не могла распознать это чувство. — Я не часто Вас вижу, но мне хотелось бы познакомиться с Вами поближе, если Вы не против, — продолжила Жульетта, толкая дверь подъезда и пропуская свою собеседницу первой выйти на улицу. — Вовсе нет, — Кира покачала головой. — Только, может быть… Геллани не успела договорить, потому что супруга ее бывшего любовника повернулась и, зацепившись взглядом карих глаз за лицо девушки, улыбнулась: — Нет-нет, он не будет против. Наоборот, он хотел, чтобы мы получше узнали друг друга. Мне бы очень этого хотелось. *** Эмма Лоутон согласилась провести онлайн-встречу в начале декабря и долго извинялась, что не сумеет прилететь в Париж, чтобы навестить Киру лично. По вечерам Геллани пересматривала выступление девушки на TED, вслушивалась в ее оптимистичные слова, но за всей этой решительностью видела боль — настоящую, ужасающую, уничтожающую. Во время этого выступления, записанного около полутора лет назад, руки Эммы были сведены тремором, но она все еще довольно неплохо обращалась с вещами. Кира боялась думать о том, остановилась ли у Лоутон болезнь или она продолжила прогрессировать. Она специально не искала никакой информации о девушке и буквально жила днем их встречи. Кира посещала психотерапевта дважды в неделю, по утрам и вечерам дописывала свою книгу, все чаще отвлекаясь на то, чтобы сосредоточиться на треморе и успокоиться. Работать с клавиатурой становилось все тяжелее, поэтому в день у нее выходило не более двух страниц машинного текста. — Давай закажем тебе голосовую клавиатуру? — предложил Матис, залпом выпивая стакан Гримбергена. — Так ты больше заказов на фриланс сможешь брать. Кира в задумчивости почесала кончик носа и ткнула вилкой в мясную нарезку с овощами. Металлические зубчики скрипнули по посуде, и небольшой помидор черри выскочил на стол. — Черт, — буркнула Геллани, схватив овощ и отправив себе в рот. Некоторое время Матис смотрел на безуспешные попытки своей подруги наколоть кусочек ветчины на столовый прибор, а затем, махнув рукой, отодвинул бутылку с пивом в сторону. — Может, руками? К черту эти вилки, и без них обойдемся. Сказав это, мужчина ловко подцепил пальцем кусочек салями и, завернув его в лист салата, уверенно отправил в рот. — Это неприлично, — шикнула Кира, оглядываясь по сторонам. — Люди пришли сюда поужинать, а мы портим им аппетит. — Да брось! — хохотнул Матис. — Они на нас даже не смотрят. Лучше уж поесть руками, чем просидеть час и положить в рот каких-нибудь два кусочка черри. Кира встретилась с коллегой по бывшей работе в ресторанчике L'Amour Vache напротив ворот Сен Дени. Ее квартира располагалась в доме по соседству, и девушка решила выбрать наиболее удобный для нее вариант, тем более, Матис как раз был по делам в этом районе. Внутри было шумно, поэтому молодые люди расположились на террасе: здесь горел открытый огонь, а поздний ноябрьский ветерок приятно шелестел в волосах. — Ты прав, — улыбнулась девушка и, отложив вилку, схватила трясущимися пальцами мясную закуску. От ее взгляда не ускользнуло то, как озадаченно и немного испуганно смотрел на ее руки Матис. Очевидно, ему было сложно справиться с волнением, потому что он вновь коснулся бутылки и налил себе полный стакан французского Гримбергена. — Так что насчет клавиатуры? Кира сомневалась. И не потому, что не была уверена в том, что она поможет ей работать быстрее. А потому, что это были дополнительные траты: девушка жила без постоянного заработка, коммунальные платежи и аренда дешевле не становились, а лечение требовало больше затрат, чем ранее. Она запретила себе думать о банковском счете, который ежемесячно пополняла, будучи сотрудником «Либерасьон». Это были деньги для родителей, она обязана была исполнить их мечту, иначе никакого смысла в ее работе не было. — Я не знаю, — глухо призналась Геллани, отводя взгляд в сторону. — Я пока справляюсь. К тому же, я скоро допишу книгу. — А дальше? — возмутился Матис. — Что ты собираешься делать дальше? Лицо мужчины покраснело. Казалось, он был в ярости, и Кира не могла сказать наверняка, было ли дело в алкоголе, или он действительно злился на свою подругу за нерешительность. — Думаешь, твою книгу станут покупать? Думаешь, деньги сразу потекут тебе в карман? Тебе достанется в лучшем случае 10% с продаж. Да на кой-черт кому-то сдались эти романы — их пруд пруди! Твоя писанина будет пылиться на полках магазинов, в которые никто не ходит. Ты хоть подумала про запасной вариант? Геллани молча смотрела на Матиса, а тот старательно продолжал избегать ее взгляда. — Извини, — бросил мужчина, переводя дух и потирая виски пальцами. — У меня нет запасного варианта, — призналась девушка, виновато глядя на своего собеседника. — Почему? Кира пожала плечами. — Потому что я с трудом уцепилась за этот. Мужчина проводил Геллани до квартиры, когда на часах стукнула половина десятого вечера. В Париже поднялся ветер, и в подъезде старого дома гулял сквозняк, пробирая до самых костей. — Не хочешь перебраться в какой-нибудь тихий спальный район с современными домами? — поинтересовался мужчина немного заплетающимся языком. — Нет, — Кира качнула головой, забираясь рукой в свою большую сумку в поисках ключей. — Иначе я не смогу чувствовать Париж. Я ведь хотела жить здесь, вдыхать его запах, быть в самом его сердце. Матис коротко усмехнулся. — Ты чудная. Дурноватая. Геллани подняла глаза на фотографа и впервые подумала, что он был очень привлекательным. Он источал шарм, рядом с ним она ощущала себя в безопасности и могла доверить практически любой свой секрет. Матис был единственным из всех ее прежних знакомых, который регулярно звонил и интересовался ее самочувствием, он был тем, кто незаметно фотографировал ее на непродолжительных совместных прогулках, а потом дарил фотографии, широко улыбаясь. — Не зайдешь? — зачем-то хрипло спросила Кира, облизнув губы. Она едва ли контролировала порыв, захвативший ее сознание, и почувствовала, как взмокли ее ладони. Геллани не могла скрыть своего желания оказаться в мужских объятиях, и испуганно отступила назад, надеясь, что это остановит ее. Она не имела никакого права разрушать эту особенную связь между ней и Матисом. Он не заслуживал этого. — Нет, — тихо выдохнул фотограф. Он все понял. — Спокойной ночи, Кира. И, не поцеловав девушку на прощание, стремглав исчез, растворившись среди других прохожих на бульваре Сен Дени. *** Сегодня Геллани впервые не сумела налить себе воды. Осколки стакана впились в ладонь Киры, оставляя на ней глубокие порезы и быстро окрашиваясь в алый цвет. Девушка даже боли не почувствовала и лишь немного озадаченно взглянула на свою сведенную тремором руку, из которой медленно сочилась кровь на светлый паркет. Словно загипнотизированная, Геллани бездумно смотрела на свою ладонь, чувствуя, как внутри нее скапливались сгустки отчаянного омерзения к самой себе. Внезапная мысль о том, что ей не удастся вывести кровавые пятна с нового паркета в арендованной квартире, мгновенно отрезвила Геллани, и она порывисто поднялась, немного шатаясь. В воздухе стоял отвратительный запах железа, и девушку замутило. Добравшись невнятной походной до шкафчика в ванной комнате, Кира судорожно смочила раны хлоргексидином, пролив половину бутылки себе на ноги, и, отмотав стерильного бинта, кое-как замотала руку. Лишь после этого она опустилась на крышку унитаза и, свесив голову на грудь, горько расплакалась, даже не пытаясь вытереть слезы со своих щек. Она не знала, к кому обратиться за помощью, потому что понятия не имела, какая помощь ей была нужнее — физическая или душевная. Она ощущала себя совершенно потерянной в своем собственном теле, и вряд ли существовало лекарство от этой болезни. Кира бросила взгляд на молчавший на краю раковины телефон и, судорожно схватив его, провела трясующимися пальцами по экрану. Блокировка поддалась не сразу, и Геллани ругалась сквозь катившиеся слезы на свои безуспешные попытки. Подушечки пальцем не попадали по буквам, и Кира, вытянув указательный палец, принялась нажимать на одину лишь точку в раскладке. «Мне нужна помощь». Отправив белое изображение с зашифрованным криком о помощи, девушке лишь оставалось надеяться, что кто-то из ее подписчиков догадается, что сообщение было написано на азбуке Морзе. Ей был жизненно необходим чей-то ответ, пусть даже незнакомого человека, потому что она больше не могла так. Кира не узнавала себя, не хотела видеть себя, не хотела жить в теле, которое невозможно было контролировать. — Эй… — внятный женский голос, доносившийся откуда-то из глубины квартиры, вынудил Киру поднять глаза. У ее кровати стояла Жульетта в накинутом на плечи пальто, сжимавшая в руках клатч. Она оглядывалась по сторонам в поисках временной хозяйки квартиры, и Геллани судорожно размазала слезы по щекам. — Кира, Вы здесь? — мягкий голос мадам Гаррет стелился по квартире, словно пуховое одеяло. Девушка прислонилась спиной к кафельной плитке и прикрыла глаза. У нее не было никаких сил отозваться, удивиться, поэтому она стояла, медленно дыша и надеясь на то, что женщина все же решит заглянуть в ванную комнату. Жульетта переминалась с ноги на ноги: Кира даже слышала ее дыхание и молила о том, чтобы она осталась подольше. Нет, Жульетта не намерена была покидать квартиру. Мадам Гаррет шагнула в сторону ванной комнаты и, схватившись длинными пальцами за дверь, резко потянула ее на себя. Кира зажмурилась от яркого света, ударившего ей в лицо. — Лифт снова сломался, и я поднималась по лестнице. Увидела, что у Вас открыто. Подумала, может что случ...? Господи, Кира, с Вами все в порядке? Жульетта схватила неумело перевязанную ладонь девушки в свои руки: бинт насквозь пропитался кровью. А затем, потянув Киру за плечи, прижала к себе. — За что мне это, за что? — Кира всхлипывала, повиснув на груди у супруги своей бывшей любви и вымазывая ее дорогое пальто слезами. — За какие такие грехи? Женщина молча поглаживала свою соседку по взмокшим волосам. От нее исходило спокойствие, словно от матери, и Геллани, сделав несколько коротких выдохов, смущенно отстранилась. Она глядела на свою душевную спасительницу исподлобья, прекрасно понимая, что ей придется признаться. Сейчас это было просто необходимо. — Простите, — пробормотала Геллани. — Я испачкала Вашу одежду. — Не страшно, — отмахнулась Жульетта, и ее лицо тронула улыбка. — И можно на «ты». Кира смотрела на женщину сквозь стоящие в глазах слезы и не понимала, почему именно Жульетта оказалась сейчас здесь. Женщина, которую Геллани проклинала в глубине своей души, женщина, которой Геллани до сих пор завидовала, женщина, которой Геллани хотела быть. Девушка моргнула, опуская взгляд в пол и хмуро глядя на свисающую руку с окровавленной ладонью. — У меня нет медицинского образования, но с этим мы как-нибудь справимся, — добавила мадам Гаррет. Жульетта скинула пальто и, молча спросив у девушки разрешения, шагнула в ванную, чтобы вымыть руки. — У тебя болезнь Паркинсона? — спросила женщина, аккуратно перевязывая Кире ладонь. Она так просто задала этот вопрос, что Геллани от неожиданности перестала дышать. По иронии судьбы ее ладонь практически не тряслась сейчас, а мелкую дрожь можно было списать на волнение. Тем не менее, ее новая знакомая почему-то сразу догадалась. Кровь прилила к ушам Киры, и девушка, опустив голову еще ниже, глухо ответила: — Да. Мадам Гаррет ответила не сразу. Некоторое время она сидела, неосознанно поглаживая большим пальцем внутреннюю забинтованную поверхность ладони соседки, а затем, прочистив горло, тихо произнесла: — А у меня рассеянный склероз. И мне тридцать два.