Яма стала домом

К своему удивлению, Кира не чувствовала никакой неловкости рядом с Жульеттой. Даже ее красота, которую она сумела разглядеть в глухом свете своей квартиры в мельчайших подробностях, теперь не казалось чем-то невообразимым. Жульетта была воплощением элегантности и женственности, но болезнь наложила свой отпечаток, хоть и едва уловимый. Девушке очень нравилось просто наблюдать за новой подругой, не произнося ни слова и словно ведя с ней безмолвный диалог. Жульетта забегала к Геллани после работы, приносила парочку свежих круассанов, и девушки на пару уплетали их, распахнув окно и закутавшись в теплые шерстяные пледы. Пожалуй, именно неожиданное появление супруги бывшей любви на пороге ванной комнаты стало отправной точкой в сознании Киры: она должна была, нет, она обязана была раскрыть глаза. Рядом с ней появился человек, который точно так же переживал удар, обрушившийся на нее посреди планов и неистового желания жить. — Мы сегодня с Венсаном обедаем в Цезаре. Не хочешь с нами? Вопрос Жульетты прозвучал настолько неожиданно, что Кира вздрогнула. Девушка прекрасно знала это заведение, и кто бывал его частым посетителем, и все внутри нее сжалось от волнения. У нее в запасе было несколько секунд, пока девушки поднимались по ступеням, чтобы придумать вразумительную причину отказаться. Ей совершенно не нравилась перспектива наткнуться там на Неймара или кого-то из парижской команды. Конечно, вероятность того, что кто-то из футболистов действительно узнает ее, сводилась практически к нулю. — Я, правда, не знаю, — пробормотала Геллани, запуская руку в карман пальто и нащупывая связку ключей. Нужно было срочно придумать причину для вежливого отказа, потому что Жульетта смотрела на нее с надеждой и какой-то теплой любовью в глазах, и ей не хотелось делать больно. — Я… — девушка замялась, пытаясь подобрать нужные слова. — У меня… У меня не очень хорошо получается принимать пищу на публике. Собеседница Геллани на мгновение застыла в растерянности, но затем быстро сообразила: — Ничего страшного. Мы закажем что-нибудь, что можно есть руками. И столик где-нибудь в глубине ресторана. Соглашайся, тебе нужно бывать чаще на людях. Не закрывайся в своей раковине, тебе это точно не поможет. Кира колебалась, потому что не понимала, что ее больше смущало — ее болезнь или необходимость провести несколько часов со своей бывшей любовью и ее супругой. Оба варианта казались мучительными, и девушка с трудом оттягивала свой ответ, который Жульетта ожидала услышать прямо сейчас. — Черт, — неловко выдохнула Кира. — Ладно, по рукам. Только я, пожалуй, сильно долго задерживаться не буду: завтра у меня встреча с психологом. В Цезаре Геллани была несколько раз, когда брала интервью у местной богемы, и прекрасно знала, кто любил сюда захаживать пообедать. Шансы увидеть Неймара за одним из столиков были не сильно высоки, потому что последнее время футболист предпочитал проводить вечера дома с друзьями. Тем не менее, показываясь в проходе в первом зале заведения, Кира осторожно огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что бы ей помогло догадаться о присутствии бразильца сегодня в ресторане. Посетители не обратили на девушку никакого внимания, и Кира, поправив съехавшие с переносицы очки, скользнула вглубь. Жульетта и Венсан сидели в самом дальнем углу на мягких диванчиках, обитых красным велюром. Они о чем-то переговаривались, потягивая заказанное белое вино, и девушке захотелось развернуться и покинуть Цезарь как можно скорее. Но ее сердце заставляло ее стоять на месте, приковав свой взгляд к Гаррету. На нем была черная водолазка с высоким воротником и темные классические джинсы, на запястье левой руки виднелась голубая ленточка, а немного вьющиеся волосы были разбросаны в беспорядке на голове. Кира так любила этот беспорядок… Господи, она ведь до сих пор так и не сумела забыть его. — Кира! Кира, сюда! Женский голос не сразу долетел до девушки, и она вынырнула из своей тягучей задумчивости лишь тогда, когда ощутила на себе заинтересованный взгляд. — Добрый вечер, Кира, — Венсан поднялся со стула и, сделав несколько шагов, поцеловал Геллани в щеку, обдавая ее ароматом восточных пряностей. — Добрый вечер, — просипела Геллани, стараясь взять себя в руки: ее колотило, словно в помещении стояла минусовая температура. Жульетта суетились рядом, порхая, словно бабочка, и Кира рассеянно следила за ее грациозными движениями. — Присаживайся, мы уже выбрали, — подсказала девушка, хватая свой темно-коричневый бархатный клатч. — Я пока отбегу в дамскую комнату. Кира кивнула и, скинув с плеч свое пальто, опустилась на свободный стул. Она чувствовала на себе взгляд мужчины, но постаралась придать своему виду беззаботности, хоть ей и хотелось подняться и прокричаться на весь Цезарь. Она чувствовала себя максимально некомфортно и с остервенением листала меню, склонившись над ним так, чтобы на ее лицо падала тень. На самом деле она совсем не хотела есть, пожалуй даже, ее немного мутило, но — Как тебе Жульетта? — неожиданно спросил Венсан. Кира, которая до сих пор усердно вычитывала состав блюд в меню, подняла голову, удивленно уставившись на собеседника. — Она милая, — почти проблеяла Геллани, ругая себя за то, что язык почему-то заплетался. — Очень утонченная, элегантная, женственная. Мне кажется, у нее добрая душа. Гаррет усмехнулся, и на его щеках появились ямочки. — Я рад, что вы нашли общий язык, честно. Девушка пожала плечами, машинально пролистывая страницы. Это был настолько неловкий разговор, что она едва ли сдерживала себя, чтобы не взглянуть в сторону дамской комнаты, куда удалилась Жульетта. — Я тоже, — вежливо кивнула Кира. Венсан беззастенчиво рассматривал свою бывшую любовь, и Геллани всем своим нутром чувствовала, как ей хотелось бежать отсюда без оглядки. — Ты уже решила, где встретишь Рождество? — спросил мужчина, принимая от официанта тарелку с овощным салатом. — Наверное, поеду к родителям. Кира мысленно поблагодарила работника ресторана, который так вовремя появился: она сумела немного перевести дух и все же придумать, что хотела бы заказать. — А твои родители не хотят перебраться к тебе в Париж? — Они его ненавидят. — А ты? Ты любишь Париж? — спросил Венсан, заглядывая Кире прямо в душу. — Я больна им, — просто ответила девушка, с храбростью выдерживая взгляд человека, с которым хотела связать свою жизнь. Гаррет смущенно сглотнул, задумавшись, и понимающе кивнул. Больше им не о чем было разговаривать, и Геллани подумала, что ей все же стоило бы сменить квартиру. *** — Взгляни на себя, Кира, — попросила Эмма сквозь экран ноутбука, и девушка на автомате опустила взгляд на свои руки. — Если ты не узнаешь себя, тебе просто стоит познакомиться с самой собой. Это трудный, но смелый шаг. Мадам Бюжо позволила своей клиентке остаться в комнате наедине с Эммой Лоутон, и Кира была безумно благодарна за это своему психологу. Пожалуй, это говорило о том, что женщина, наконец, стала доверять Кире и верить в ее способность выстроить свою новую жизнь. — Как часто ты смотришь на себя в зеркало? — голос у Эммы, которая сидела вплотную к экрану, звучал приглушенно, и Геллани прекрасно понимала, что это — последствия болезни. -Я стараюсь не смотреть, — довольно мрачно ответила она. — А ты посмотри! — воскликнула девушка и улыбнулась. Эмма источала свет, тепло, радость, яркие краски, и Кира невольно улыбнулась в ответ. — У тебя такие клевые розовые волосы, — заметила Геллани. — Люблю розовый, — Эмма зарделась, как майская роза. — Особенно когда он в сочетании с ярким фиолетовым! Кира сидела напротив ноутбука, покусывая заусеней на безымянном пальце и слегка покачиваясь на низкой софе. У нее в голове был рой мыслей, вопросов, проблем, которыми она хотела поделиться со своей собеседницей, но почему-то ей казалось, что не стоило прерывать их импровизированную беседу. Она болтала с Эммой, словно та была ее хорошей знакомой, которая уехала куда-то далеко-далеко, а теперь сообщала, что ненадолго вернется на родину. Киру не покидало ощущение, что она давно знает ее, и, наверное, именно эта особенность позволила превратить сеанс психотерапии в обычную встречу двух людей. — Да и кому какое дело, как ты выглядишь? Это лишь первое время люди смотрят на тебя, потому что, знаешь, наша с тобой болезнь не такая распространенная среди молодых людей. Но потом они привыкают, ты привыкаешь, и они начинают видеть в тебе просто Киру. Поверь, они перестают думать о твоей болезни быстрее, чем ты себе представить можешь. У кого-то паркинсонизм, у кого-то плоскостопие, у кого-то ВИЧ… У каждого она — своя. И это — не главное в человеке. Кира задумчиво вздохнула, опуская взгляд в пол. — Когда я представлю, что однажды, быть может, совсем скоро, я не смогу справляться без посторонней помощи, мне становится страшно. — А ты рассказывала кому-нибудь об этом? Геллани отрицательно покачала головой. — А ты попробуй рассказать. Даже если твоим собеседником станет пустой лист бумаги. Эмма хохотнула, едва закончив фразу, и Кира неловко хихикнула. Это была довольно необычная шутка в ее ситуации, и девушка списала это все на специфический английский юмор. — Не обращай внимания, — фыркнула Эмма. — У меня довольно мрачный юмор. Геллани понимающе кивнула, и на ее губах заиграла рассеянная улыбка. — Раньше я боялась бывать в центре внимания, оказываться на публике, но благодаря болезни я изменилась. Не столько внешне, сколько духовно. Конечно, мне потребовалось время, чтобы осознать это все, принять и навести порядок в своей голове. Но чем больше я говорила, тем проще мне становилось объективнее смотреть на мир. — Я стала писать книгу, — призналась Кира. — Правда, она не обо мне. — Почему ты решила, что не о тебе? Геллани задумалась. — Это ведь ты пишешь, на бумаге — твои мысли, твои слова, твои эмоции. Да в этой книге тебя больше, чем любого другого персонажа! Дашь мне почитать, когда закончишь? Эмма произнесла слова, которые буквально врезались в сознание Киры, подобно несущейся фуре в бетонное ограждение. Это был взрыв, который уничтожил многолетний замок, на который была заперта дверь в ее сознание. А теперь она распахнулась, со скрипом, нехотя, но вполне доброжелательно… — К-конечно, — Кира была польщена. — Я хочу к весне закончить. Я почему-то так решила, что весной она должна быть готова. Лоутон улыбнулась по другую сторону экрана. — Хочешь, я пришлю тебе свою? «Dropping The P Bomb» называется. Мне кажется, так ты сможешь узнать меня получше, а то сейчас перед тобой сидит какая-то сомнительная девица с поддерживающим воротником и розовыми волосам и вещает, как прекрасна жизнь! — Обязательно! Мне уже очень любопытно! — глаза Киры загорелись, и она непроизвольно подалась вперед. — У тебя есть инстаграм? Я скину тебе туда свой номер телефона, давай время от времени созваниваться? Ты интересная, и глаза у тебя необычные. Пожалуй, будь я мужчиной, добивалась бы твоего расположения. Кира громко расхохоталась, откидываясь на спинку софы, и поняла одно: эта девушка была сокровищем, которое она непременно должна была сохранить. *** Кира неловко переминалась с ноги на ногу, пока стюарды на Парк де Пренс помогали потокам зрителей добираться до выхода со стадиона. Только что парижане отыграли крайний матч с Амьеном в уходящем году и готовились отправиться на рождественские каникулы. Геллани едва ли осознавала, насколько повезло ей оказаться сейчас у входа в подтрибунное помещение: ее лицо выглядело настолько встревоженным, что молоденький стюард решил, что она потерялась и любезно проводил ее к самому первому ряду Парк де Пренс. Отсюда можно было выбраться на улицу, но девушка продолжала топтаться, стараясь не выпускать из вида Неймара. Бразилец общался с кем-то из стаффа, не спеша пересекая футбольное поле и медленно приближаясь к Кире. Геллани не могла сказать, заметил ли он ее, а если заметил, о чем думал. Когда Неймар почти поравнялся с девушкой, Геллани с шумом вылезла из своего укрытия, спотыкаясь на ходу и роняя из рук бутылку питьевой воды. На самом деле она вовсе не рассчитывала появиться таким нелепым образом перед его глазами. — Кира?.. — слегка удивленно произнес футболист и, вытерев рукой пот со лба, наклонился, чтобы поднять воду. — Спасибо, — девушка кивнула, выхватывая из рук мужчины бутылку. — Я решила прийти на игру. Давно не была. Бразилец улыбнулся, склонил голову, и тонкая косичка, болтавшаяся у его уха, коснулась его плеча. — Рад тебя видеть, — мягко прошелестел голос Неймара, и Кира почувствовала, как ее окутало теплом. Бразилец светился самым настоящим золотистым светом, он был словно домашний огонь, о который хотелось греть руки поздними осенними вечерами. — Ты там, где ты должен быть, Неймар, — улыбнулась Кира, моргнув и переступая с ноги на ногу. — Даже не смей в чем-то сомневаться, слышишь? Футболист смутился, опустил глаза в пол и зачем-то громко шмыгнул носом. С его лба стекали капельки пота, его глаза искрились золотистыми огоньками, а кучеряшки на голове почти встали дыбом из-за высокой влажности декабрьского парижского вечера. Он был счастлив — в этом не было никаких сомнений. — Я постараюсь, — немного сипло ответил бразилец, а затем, подняв взгляд на Геллани, добавил: — И ты тоже. Даже если со временем ты потеряешь контроль над своим телом, помни, что у тебя тут и тут. Неймар мягко ткнул Киру пальцем в висок и чуть повыше груди. — Я помню, — уверенно кивнула девушка, а затем, собравшись с силами, спросила: — Поедешь на Рождество домой? — Да, соскучился по дому, — бразилец вытер капельки пота со лба рукой. — А ты останешься в Париже? Геллани качнула головой, неосознанно сплетая пальцы рук в тугой замок. — Пожалуй, поеду в Гавр, — призналась Кира. — В прошлый раз поездка пошла мне на пользу. Надеюсь, в этот раз тоже так будет. Между ними повисла тишина, и девушка поняла, что пришло время заканчивать вежливый разговор. Футболиста ожидали товарищи по команде, и он готов был сорваться с места, чтобы скрыться за поворотом, ведущим к раздевалке. Только Геллани почему-то чувствовала, что не успела сказать все, что хотела. Она ощущала какую-то странную опустошающую незавершенность из-за того, что не понимала, чем именно она хотела поделиться с бразильцем. — Я счастлива, что ты был в моей жизни, — тихо произнесла Кира, глядя мужчине прямо в его темно-карие глаза. Неймар был смущен и озадачен, хоть старался и не показывать этого. Возможно, он был даже раздражен, потому что на его лбу пролегла складка, а нахмуренный взгляд был направлен куда-то сквозь девушку. Кира была первой, кто попытался разорвать их связи после встречи на улицах Парижа, а теперь она вновь цеплялась за него, будто он был единственным человеком, способным защитить ее от собственных страхов. Нет, он не был единственным. Просто он слишком хорошо понимал, каково было ей сейчас — совершенно жалкой и потерянной, и так отчаянно пытавшейся найти свет в поглотившей ее тьме. — Кира, — позвал футболист Геллани, притягивая к своей груди. — Шшшш. Девушка стояла, прижавшись к теплому бразильцу, и с закрытыми глазами вдыхала его запах. Ей так не хватало этого чувства — защищенности и безопасности, а с Неймаром было именно так. Футболист ничего больше не говорил и лишь сильнее сжал плечи Киры в своих объятиях, словно боялся, что она сейчас исчезнет. Возможно, он даже не контролировал своего порыва, потому что на мгновение Кира подумала, что ее кости сейчас хрустнут: настолько сильной и решительной была хватка Неймара. — Ты ведь мне покажешь однажды этот город? — спросил бразилец, немного отстранившись от девушки и заглянув ей в глаза. — И даже проведу экскурсию по порту, — улыбнулась Геллани. — У нас он, знаешь ли, один из самых крупных во всей Франции! — Договорились, — шепнул Неймар. — Я обязательно как-нибудь приеду, обещаю. А потом футболист улыбнулся и, напоследок еще раз крепко сжав девушку в объятиях, шагнул в сторону подтрибунного помещения. Кира больше не ощущала тепла его тела, оно словно мгновенное выветрилось, едва он отошел на метр от нее. Когда Неймар прощался в мае, Геллани не поверила ему, а сейчас почему-то думала, что бразилец действительно когда-нибудь побывает в ее родном городе. Он ведь обещал. Она верила сейчас Неймару, как никогда ранее.