Яма стала домом

Февраль начался внезапно — с затяжных проливных дождей, хоть на улице уже и было достаточно тепло. Днем в Гавре воздух прогревался до девяти градусов тепла, правда, ночью ненадолго возвращалась зима, но Кира даже любила такую смену температуры. Ранним утром, едва только светало, девушка старалась тихонько покинуть родительский дом, чтобы в одиночку прогуляться вдоль набережной, по которой стелился туман. Людей в это время было немного, и практически никто не обращал внимания на нее. Несмотря на то, что в глубине души Кира так и не смогла принять своей болезни, она достаточно быстро свыклась со своей новой походкой — шаркающей, не совсем ровной и торопливой. Она достаточно хорошо держала равновесие, но семья настояла, чтобы Геллани выходила на прогулки со складной тростью и могла ею воспользоваться, если появится такая необходимость. С момента переезда Киры в Гавр она достаточно близко сдружилась с Эдит — супругой своего брата Леонардо. Она работа инструктором в местном фитнес-центре и распорядилась проводить для девушки индивидуальные занятия после консультации с доктором Рашадом. Последний, впрочем, был доволен тем, что его пациентка, наконец, оказалась в окружении близких людей, и с радостью провел онлайн-беседу с девушками, не рискнув выезжать из Парижа из-за надвигавшейся эпидемии коронавируса. — Будь предельна внимательна к своему здоровью, Кира, — совсем искренне попросил доктор. — Паркинсонизм может быть отягащающим условием протекания любой вирусной инфекции. Соблюдай правила личной гигиены, ни в коем случае не останавливай прием препаратов. Держи меня в курсе. — Обещаю, — выдавила из себя Геллани, переглядываясь с Эдит. Она не собирать запереться в своей комнате на замок, пока у нее была возможность видеть окружающий мир. — Вообще-то мне кажется, что через пару недель эта зараза вовсю распространится у нас, — огорченно заметила Эдит, почесывая кончик носа. — Если так, запасемся инвентарем, пока всех нас не закрыли, чтобы заниматься дома. — Я уже просматривала в интернете гимнастические коврики, — поддакнула Кира, переводя взгляд на супругу своего брата. — Что-то мне подсказывает, что цены уже начали шевелиться. Пожалуй, я немного проштудирую информацию. Эта ситуация становится все более занятной… Геллани задумалась о том, что ей вновь стало интересно планировать свой завтрашний день. И хоть заданий на фрилансе у нее сейчас стало значительно меньше, она решила начать работать над своим собственным журналистским материалом о новой вирусной инфекции. Она искренне рассчитывала обратиться с ним в несколько крупных изданий и получить постоянное место в газете, но сниженная мобильность значительно все усложняла. — Кира? — из своих мыслей девушку выдернул немного встревоженный женский голос. — А? — отозвалась Геллани, с трудом поворачивая голову. Ее сердце глухо застучало в груди, заухало, словно филин в ночном лесу. — Тебе стоит прилечь, — Эдит постаралась взять себя в руки, но ее голос все еще дрожал. — Отдохни немного. Кира едва ли ощущала какую-то боль в шее, скорее неприятный дискомфорт, потому что горизонт в гостиной почему-то завалился, и у нее никак не получалось вернуть его на место. Она прекрасно знала, что это, и отчетливо представляла, что оно обязательно придет. Вопрос был только во времени, и ей хватило смелости подготовиться заранее к этому моменту. В этот вечер Геллани впервые надела поддерживающий воротник против антероколлиса. И ее мир поднялся на ноги. *** — Кира? — немного смущенно осведомился мужской голос. — Это Этьен Ламбер. Я не отвлекаю тебя? Геллани отняла трубку от уха и удивленно уставилась на мобильный телефон, словно у нее в руках была какая-то диковинка. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она последний раз отправляла своему бывшему работодателю выполненное задание на какую-то совершенно скучную тему. Газета больше не нуждалась в ее услугах, и Кира стойко приняла этот факт: она не была незаменимой, и в Париже хватало талантливых журналистов. — У меня есть для тебя задание, — спустя паузу медленно проговорил редактор «Либерасьон». — Я хочу, чтобы ты поехала завтра в Париж и написала статью о матче «ПСЖ» и «Боруссии Дортмунд». Я знаю, что кроме тебя это не сможет сделать никто именно так, как я хочу. ...В лабиринтах Парк де Пренс, которые некогда были открыты для посетителей, гулял сквозняк и было шумно. Разговоры людей из стаффа, операторов и журналистов разлетались эхом под бетонной крышей стадиона, и Кира поежилась. Она понятия не имела, куда запропастился Матис, наверняка, он убежал сделать фотографии парижан, праздновавших победу вместе со своими болельщиками с верхних трибун, с которых открывался вид на город. Париж шумел и горел огнями, несмотря на настоятельные рекомендации властей ограничить свои контакты. Кира прекрасно понимала болельщиков: у них была своя личная причина находиться сейчас под Парк де Пренс, и, будь на носу война, они бы не передумали. Это было такое удивительное и долгожданное единение команды и поклонников, что Геллани затруднялась назвать происходящее одним словом. Гордость? Облегчение? Храбрость? Кира сидела на холодной каменной ступеньке, потому что не подумала захватить с собой трость, а сейчас испытывала некоторые трудности подняться на ноги и вслух чертыхалась, ворочая глазами по сторонам. Матиса не было видно, и девушке нестерпимо захотелось прикурить, чтобы немного согреться. Геллани уставилась на нескольких футболистов «ПСЖ», которые поднимались выше в сопровождении сотрудников клуба, чтобы показаться ожидавшим внизу фанатам, и у нее заскребло под ложечкой. Отсюда она не могла разобрать игроков, но ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Ей было неуютно, потому что она не видела никого поблизости, кому была бы интересна, и чтобы немного избавиться от тревожных мыслей, достала из кармана мобильный телефон и со всей злости ткнула пальцем в экран. Матис даже и не думал появляться, словно он о ней и вовсе позабыл. — Привет… Сипловатый голос раздался откуда-то сверху, и сердце Киры ушло в пятки от охватившей ее паники. Он не должен был видеть ее в таком виде. — Привет, — отозвалась девушка, не поднимая глаз и с трудом соображая, какую отмазку придумать, если бразилец подумает спросить ее о причине столь длительного сидения на бетоне. Неймар присел напротив Киры, и девушка поняла, что из его карих глаз текли самые настоящие слезы. Бразилец порывисто провел ладонью по щеке, громко потягивая носом, а затем, уткнувшись лицом в колени Киры, расплакался, как ребенок. — Ты боец, Неймар, — тихо проговорила Геллани глухим голосом, дрожащей рукой прикасаясь к коротко стриженным волосам футболиста. — Тобой гордятся твои родные, друзья, все, кто поддерживал тебя. — Этот гол был для тебя, слышишь? — хрипло отозвался мужчина. Это была пуля на поражение — в самое сердце. *** — Тебе не нужна помощь? Кира услышала, как по стеклянной дверце, скрывавшей спальню от ванной комнаты, трижды постучались. Мерцавшая на стене лампа в виде замысловатого кованого бра создавала в небольшом помещении полутень, позволяя видеть сквозь немного тонированное темное стекло мужской силуэт. — Нет, — отозвалась Геллани, — все в порядке. Я справлюсь сама. В теплой воде тело Киры расслаблялось, и тремора практически не чувствовалось, только шее все равно было некомфортно, и девушка старалась не снимать поддерживающий воротник, когда принимала ванну. Геллани затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что делалось в спальне: что-то подсказывало ей, что бразилец остался. А ее кожа покрылась мурашками, потому что ей бесконечно сильно хотелось, чтобы Неймар прикоснулся к ней. Кира обхватила свои плечи руками, подтягивая ноги почти под самый подбородок, и крепко зажмурилась. Неймар был единственным мужчиной за последние два года, с которым она занималась любовью. Дважды он дарил ей свою нежность, даже если она была притворной. Дважды он позволял ей чувствовать себя желанной, уже будучи скованной неизлечимой болезнью. Дважды она тонула в его крепких согревающих объятиях и дышала воздухом, которым дышал он. Кира судорожно выдохнула, совершенно не замечая, как остриженные ногти впились в кожу на плечах. Сейчас она лежала скрючившись в большой горячей ванне в его доме в Буживале, с ужасающим воротником, поддерживающим ее наклонившуюся влево шею, с отсутствующим лицом, дрожащими крючковатыми пальцами и сгорбленной спиной. Болезнь Паркинсона съедала Геллани, и ей хотелось бесконечно выть от отчаяния и тоски. С этим невозможно было смириться. Это было ее личное всепоглощающее горе, ставшее ее тусклой Вселенной, в которой лишь изредка светило солнце. Девушка почувствовала, как вода вдруг сделалась прохладной, и поежилась. Надо было заканчивать с водными процедурами, потому что вода дурманила. Она манила, убаюкивала и не отпускала. Кира оттолкнулась ладонями от бортиков ванны, и ее сознание насквозь прошила мысль: она не может встать. Не может. Геллани в ужасе взглянула на свои полусогнутые ноги, а над ними колыхалась прозрачная вода. Они не выглядели опухшими, затекшими или чужими — это были ее ноги, но Кира не могла заставить их подчиниться мыслям в голове. Сигнал, который хоть и с запозданием, должен был дойти до стоп, где-то потерялся, и девушка в панике заметалась по скользкому акриловому покрытию в попытках выпрямиться во весь рост. Брызги полетели на пол, Кира больно ударялась локтями о бортики, скользила по стенкам, но каждый раз обратно с шумом падала вниз на ягодицы. Думай, черт его дери этого Паркинсона, думай, думай, думай. Заставь импульс от головы идти в ноги. Геллани стучала кулаками по днищу ванны, по своим бедрам, ступням, не осознавая своих действий. Неймар с грохотом распахнул дверь в ванную комнату практически мгновенно и уставился на Киру широко раскрытыми темными глазами, в которых плескался неподдельный испуг. Лицо Геллани исказила кривая улыбка, ее рот был приоткрыт, а с пересохших губ вот-вот был готов сорваться немой крик о помощи. Она была в самом настоящем отчаянии. — Обними меня, — просипела Геллани, неотрывно глядя Неймару в глаза. — Как в тот раз. Пожалуйста… Ее больше не смущала нагота, ее пугало то, что она не понимала, кто она есть — ее тело жило своей жизнью, ее разум — своей, а ее душа металось в обе стороны в надежде склеить все разлетевшиеся кусочки ее самой воедино. Бразилец обеспокоенно смотрел на Киру, застыв на пороге ванной комнаты, а затем сделал шаг вперед. Легко подхватив девушку под подмышки, он вытащил ее из остывавшей воды, словно пушинку, и, нахмурившись, прижал к своей груди. Руки Неймара обхватили Киру за лопатки, и его теплые пальцы крепко вдавливались в кожу на ее спине. Конечности Геллани были сведены мелким тремором, она едва ли могла держаться на ногах, и Кира машинально вцепилась зубами в домашнюю футболку Неймара, чтобы не сползти вниз. Она не плакала, потому что все слезы были давно выплаканы, у нее больше не было на это сил. — Я знаю, что нужно сделать, — обескураженно пробормотал бразилец, оглядываясь по сторонам. Футболист уцепился взглядом за аккуратно сложенное банное полотенце, лежавшее на столешнице, от которого пахло какими-то травами и, протянув за ним руку, второй накинул его на плечи Геллани. Неймар методично вытирал кожу девушки, будто для него это была обыденная процедура, пока та держалась за его предплечье, склонив голову на воротник и уставившись неморгающим взглядом на черный кафельный пол. — Готово, — немного запыхавшись то ли от усердия, то ли от волнения, произнес бразилец, откидывая влажное полотенце на корзину для белья. — Ты похудела. Последняя фраза не была вопросом — это была констатация факта, и Кира лишь неопределенно промычала в ответ, а Неймар продолжал украдкой рассматривать ее, будто стараясь понять, что именно в ней было не так. — Никуда не уходи, — сказал футболист, — я сейчас принесу сюда одежду. — Но у меня есть, — возразила девушка, поворачивая голову в сторону небольшого табурета, куда она бросила свое белье, штаны и толстовку. Ноги ее все равно не двигались с места. Неймар лишь отрицательно покачал головой и скрылся в зияющей темноте гостевой спальни. Оттуда повеяло прохладным воздухом, он мгновенно забрался в ванную комнату и окутал стоявшую на мягком ворсистом коврике Геллани. Она замерла, боясь встретиться взглядом с собой в висевшем над раковиной зеркале, неуверенно прикрывая руками грудь и низ живота. Зыбкая тревога, охватившая ее несколько мгновений назад, начала рассеиваться, но продолжала кружиться где-то недалеко, готовая в любой момент застать Киру врасплох. Девушка поморщила нос, вспоминая, что ей следовало бы принять ту горсть таблеток, которую ей прописал доктор, но почему-то сейчас ей подумалось, что все бесполезно. Бес-по-лез-но. Болезнь брала свое, несмотря на все те усилия, которые прилагали врачи. Кире было стыдно, потому что ее разум отказывался помогать им. Это была ее вина, и она с ней совершенно ничего не делала. Говорят, с паркинсонизмом можно прожить достаточно долгую жизнь. Но Кира не готова была ее прожить вот так — с чужим голосом, с неконтролируемым уродливым телом, с угасающими эмоциями, с отсутствующим лицом. Она не хотела жить годами вот так. — Смотри, вот эта теплая. Бразилец ворвался в ванную комнату, вытянув руку, на которой висела белая толстовка с цветным рисунком на груди — толстовка от Jordan, которую спортсмен надевал на одно из своих интервью. Кира молча взяла ее и, кое-как сумев взять себя в руки, натянула через голову, не задев воротник благодаря широкому вырезу. Толстовка мгновенно окутала теплом: она была Геллани прилично велика, и кисти ее рук спрятались в рукавах. — А теперь в постель. Неймар подхватил Киру на руки, и она непроизвольно охнула, когда ее ноги оторвались от пола. Когда-нибудь бразилец обязательно будет хлопотать так вокруг своей беременной жены, а она будет весело смеяться ему в ответ, окутанная им, словно солнцем. Рядом с ним обязательно будет любимый человек — его семья, его маленький огромный мир, которого он заслуживает. Геллани взглянула украдкой на лицо мужчины. Он немного постарел, но он все равно был до боли очарователен — со своей колючей бородой, мелкими морщинками в уголках глаз-хамелеонов, пухлыми губами и болтающимися сережками в мочках ушей. Кира почувствовала, как Неймар осторожно опустил ее на простыни и навис над ней в нерешительности. — Ты спишь с этой штукой? — спросил он, указывая пальцем на воротник, и девушка мысленно поблагодарила его за то, что он первым так быстро сообразил прервать мимолетное смущение между ними. — Нет, — Кира улыбнулась и, сев на кровати, сняла с шеи поддерживающий воротник. — Он помогает мне, когда я долго нахожусь в вертикальном положении. У меня тогда голова перевешивает в левую сторону. Девушка нервно хихикнула, но не нашла отражения радости на лице Неймара. — Мышцы шеи просто спазматически сокращаются, и получается такое вот. Кира развела руки в стороны, напряженно наблюдая за тем, как глаза футболиста вцепились в одну точку на ее лице и практически не моргали. Геллани не была уверена, что мужчина вообще понял, что она произнесла, поэтому опустила взгляд вниз на воротник, лежавший в ее руках. Зачем он продолжал с ней возиться? Ее стоило бы сейчас же отправить домой — к родным, которые знают, как о ней позаботиться. — Неймар, — Геллани позвала футболиста, легонько дотрагиваясь мизинцем до его ладони. — Тебе, правда, не стоит думать об этом… Я уже при… — Стой! — бразилец резко оборвал свою собеседницу на полуслове и метнул на нее взгляд, полный обиды и затаившейся злости. — Ничего больше не говори! Кира не ожидала подобной реакции и испуганно отпрянула в сторону, выронив из рук поддерживающее устройство. Наверное, из-за того, что в комнате было так тихо, голос Неймара прозвучал подобно раскату грома. Геллани больше не произносила ни слова, стараясь дышать как можно тише и хотя бы немного унять тремор своих рук, зажав их между коленями. Бразилец тоже молчал, отвернувшись от девушки, и Кира понятия не имела, о чем он думал. Он заслужил провести этот вечер и ночь в окружении дорогих ему людей — беззаботно и весело, но вместо этого оказался окутанным густым беспросветным туманом, исходящим от его гостьи. Кира почему-то подумала, что если она сейчас попытается подняться, чтобы покинуть дом, он размажет ее по стене, и это будет лучшим решением. Бразилец шумно выдохнул, все еще не поворачиваясь, и Геллани опустила тяжелую голову на подушку, не сводя взгляда с его спины, скрывавшейся за хлопковой тканью светлой футболки. А потом набралась смелости и, протянув руку вперед, дотронулась пальцами до его поясницы. Неймар напрягся, его спина выпрямилась, но, вопреки ожиданиям Киры, он не повернулся. Девушка ощущала себя полнейшей идиоткой, так нелепо понадеявшейся на что-то. Почему она вообще решила, что бразилец захочет провести с ней ночь? За него говорило его доброе сердце, он искренне сочувствовал Кире, стараясь подбодрить ее, но не видел в ней женщину. Она стала для него человеком, скованным болезнью, инвалидом со справкой на руках, он мог стесняться ее и чувствовать себя рядом некомфортно, потому что забота о Геллани не входила в его обязанности. А Кира просто хотела его любить. Она знала, что пройдет еще некоторое время, и ее либидо опустится до нулевой отметки, а потом ей станет все равно. Господи, почему это не могло произойти именно сейчас? Геллани осторожно убрала ладонь и постаралась свернуться в позу эмбриона, чтобы стать как можно меньше. — Спокойной ночи, — проговорил Неймар, поднимаясь на ноги. — Если тебе что-то понадобится, то набери мне, я побуду еще в гостиной. Кира сжала челюсть, крепко зажмурив глаза, и ничего не ответила, а бразилец, немного подумав, устремился к двери и скрылся в коридоре, освещенном потолочными спотами.