Яма стала домом

Геллани с трудом подавила в себе желание разорвать в клочья белоснежное хлопковое одеяло, которое она сжимала пальцами, слушая удалявшиеся по коридору шаги хозяина особняка. Бразилец все прекрасно понял, но не был готов, и Кира не могла винить его. У него могли быть отношения, о которых девушка почему-то даже не задумывалась, он мог не чувствовать в ней женщину, которой хотел бы обладать. В конце концов, он вымотался за отыгранный на пустом стадионе матч, возможно, в некоторой степени определяющий его дальнейшую карьеру. В конце концов, Неймар мог просто не хотеть секса в данную минуту, и Геллани была для него никем. — Господи, — прошипела Кира, откидывая в сторону одеяло и хватакясь двумя руками за голову. Голова гудела, а в глазу не было и намека на сон. Сказывалось эмоциональное напражение, которое она переживала, наблюдая за матчем парижской команды против Боруссии Дортмунд с одной из дальних трибун, предназначенных для представителей прессы. Кира давно не посещала игры, и сейчас, находясь на огромном стадионе и слышать любой шепот футболистов, разносящийся эхом по Парк де Пренс, было необычно. Странно, немного угнетающе, но очень волнительно. А потом на ступеньках сектора ее нашел Неймар… Кира громко выдохнула и, повернув голову в сторону, нащупала рукой свой мобильный телефон на прикроватной тумбочке. Девушка смотрела на черный экран и кусала губы, потому что не решалась сделать этот звонок. Она не знала, о чем они смогут поговорить, захочет ли футболист вообще разговаривать. Быть может, он уже отправился в свою спальню. Геллани водила пальцем по корпусу своего телефона, прислушиваясь ко звукам, но вокруг стояла абсолютная тишина. Даже ветра за окном не было слышно. Девушка прикрыла глаза, положив телефон на грудь, и медленно приподняла край свитшота Неймара, ощущая, как неистово рвется наружу ее сердце. А затем, резко схватив мобильный в ладонь, нажала на вызов, втайне надеясь, что мужчина не ответит. — Да? — Кира услышала голос бразильца после третьего гудка, и он звучал необычайно низко. — Это я, — шершавый язык Геллани едва ворочался, а в ушах зазвенело. — Что-то случилось? Рука истерично коснулась иконки громкой связи, светившейся на экране, и Кира отложила телефон на подушку. — Нет, я просто хотела задать несколько вопросов, — пробормотала девушка, поднимая свитшот еще выше и оголяя грудь, покрытую гусиной кожей. — Мне нужно для газеты. Это была откровенная чушь, которую она могла только придумать без пятнадцати два парижской ночи. — Ну, задай, — ответил на другом конце провода форвард, и Кире показалось, что его реакция прозвучала несколько истерично. — Что творилось в твоей голове? На последнем слове голос Геллани немного дрогнул, потому что ее ладонь скользнула к внутренней части бедра. — Когда? — недоуменно спросил бразилец, и его образ на мгновение мелькнул у Киры перед глазами. — Сегодня, — отрывисто произнесла девушка, чувствуя, что ее сознание парило где-то вне ее тела. — На поле. — Я был очень взволнован, — Неймар прочистил горло, старательно подбирая слова. — Мы все были очень сосредоточены, мы усиленно готовились к этому матчу, понимая, насколько он важен для клуба… Ты записываешь? Кира почти не слышала, что говорил бразилец, потому что она потерялась в его шелестящем у ее уха голосе, и прозвучавший вопрос вынудил ее руку остановиться, чтобы перевести дух. — Алло? — хрипло пробормотала девушка. — Ты меня слышишь? — отозвался Неймар. — Сейчас да, немного связь барахлит, — выдавила из себя Геллани, выгибая спину и закусывая губы, чтобы не произнести ни звука. — Она идеальна, — возразил футболист. И в следующее мгновение бразилец появился на пороге гостевой спальни. Кира застыла, неотрывно глядя на Неймара, который стоял в дверном проходе, все еще держа трубку у уха. Ее щеки мгновенно покрылись покалывающим румянцем, и она судорожно сглотнула вязкую слюну, совершенно точно не представляя, сможет ли она вразумительно объяснить, что происходит. Девушка осторожно скосила свой взгляд вниз на свои бедра, где покоилась теперь ее ладонь, а затем перевела его на бразильца. Мужчина не стал ничего комментировать, медленно отключив мобильный телефон, а затем схватился за дверную ручку. Если он сейчас уйдет, Геллани даже не потрудится поднять с колен свою гордость. Потому что плевать. Кира сглотнула еще раз, услышав, как оглушительно громко билось в груди ее сердце. Она не могла шелохнуться, потому что Неймар продолжал смотреть на нее, и в свете ночных светильников его глаза светились золотисто-угольным светом. Он завораживал, он приковывал к постели, он вынуждал глотать воздух раздувшимися ноздрями, потому что прочитать этот свет было невозможно. А потом Неймар откинул свой телефон на низкое массивное кресло, обитое темно-синей тканью, захлопнул дверь комнаты и одним движением стянул с себя домашнюю футболку. Кепка упала с его головы на пол, но бразилец даже не подумал поднять ее. Он стоял перед Геллани полуобнаженный, немного уставший, подкачанный, с поблескивавшей в свете ночника цепочкой на шее. — Я не имела это в виду! — почти завопила Кира, испугавшись своего же порыва, и натянула теплое белоснежное одеяло до самого носа, оказавшись в коконе. Так она чувствовала себя немного в безопасности. — А что ты имела в виду? — едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху, спросил бразилец, заползая на высокую мягкую кровать. Кира не понимала, почему ее сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из-за сковавшего ее страха. Пожалуй, она миллион раз успела пожалеть, что вообще решилась на подобный шаг. В ней кричало безнадежное угнетающее отчаяние, а сейчас разум возобладал, и ей хотелось бы, чтобы Неймар сейчас же исчез из гостевой спальни. Мужчина же по-хозяйски навис на Геллани, сжимая своими коленями ее бедра, и Кира почувствовала, как сладко замирает у нее в животе. Хорошо, что Неймар не мог этого чувствовать: ее тело надежно скрывалось за толстым ватным одеялом. — Я-я-я… — проблеяла Кира, теряясь в своих спутанных мыслях, потому что все пространство в комнате занял Неймар. От его взгляда — теплого, тягучего, немного шершавого — невозможно был спрятаться. Глаза Геллани опустились на грудь футболиста, покрытую татуировками: он волновался, потому что по его оливковой коже бежали мурашки. — У меня не было мужчин, — проговорила девушка, — после тебя. Иногда я могу подавить в себе желание, иногда справляюсь с ним сама, а иногда мне нужен хотя бы воображаемый любовник, потому что сознание от одиночества разрывается. Мне просто хочется почувствовать кого-то рядом. Хотя бы голос. Извини, что смутила тебя, я не думала, что ты решишь подняться. Это была слишком длинная и слишком откровенная исповедь, и Геллани удивилась, как легко она далась ей, будто она говорила не про саму себя. Кира моргнула и тихонько выдохнула в нагретую ткань пододеяльника. — Не нужно извиняться, — проговорил Неймар. — У меня не было случая увидеть, как девушка ласкает себя, слушая мой голос. В этом было что-то завораживающее. Лицо Киры горело от смущения, обнаженное тело бразильца манило, и ей трудно было дышать.  — Я хочу тебя, — почти не размыкая губ, сказала девушка на португальском, и карие глаза Неймара округлились. Прежде она никогда не произносила ничего подобного, даже если ей хотелось кричать об этом на весь Париж. — Я боюсь сделать тебе больно, — в ответ признался футболист. Его серьезный взгляд был направлен на лицо Киры, и он ждал от нее ответа. — Больнее, чем Паркинсон, мне не сделает уже никто, — в задумчивости проговорила Кира, глядя на болтавшийся на груди Неймара католический крестик. Укрытая теплым одеялом, Кира почему-то не могла согреться, ее ступни были ледяными. Неймар ничего не ответил и, коснувшись края одеяла, уверенно потянул его вниз. — Если тебе станет некомфортно, обещай, что скажешь? — попросил мужчина. — Обещаю, — отозвалась девушка, расслабляясь и позволяя бразильцу взять инициативу в свои руки, полностью доверяя ему саму себя. Если б он позволил, она доверила бы ему свою жизнь. *** — Чуть медленнее, — почти задыхаясь, шепнула Кира, сжимая пальцами подушку у изголовья кровати. Неймар, на груди которого блестели мелкие капельки пота, отреагировал не сразу, все еще продолжая двигаться, а затем, приоткрыв глаза, обжег губами левую ключицу Киры. Это было слишком хорошо, чтобы поверить в это. — Так лучше? — выдохнул бразилец, замедляя темп. Ответом Неймару послужил тихий стон, сорвавшийся с немного потрескавшихся губ Геллани. Она хотела бы стать ему еще ближе — настолько ближе, насколько это было возможно. Она хотела благодарить его каждой частичкой своего тела и души за то, что он делился с ней своей нежностью. За то, что дышал с ней в унисон, за его теплое дыхание у мочки ее уха. За ласковые пальцы, путавшиеся в ее взмокших волосах, за сильные руки, не дававшие ей возможности ускользнуть. За грохочущее в его загорелой груди сердце, за терпкий густой аромат, который обнимал все ее существо. Кира хотела благодарить Неймару за то, что он был ее миром — туманным, неизведанным, пугающим, но таким родным и гармоничным. В нем была сосредоточена ее Вселенная — уголок, в котором она находила успокоение и защиту. Он был подобно морю — ласковым, сильным и глубоким. До потери сознания. Кире было так больно, и так хорошо тонуть в нем. Девушка широко распахнула глаза. На мгновение ей показалось, что она видит этого бразильского мужчину последний раз. Она обязана была запомнить его глаза в этот момент…  — Ней, — судорожно произнесла Кира. Ее дыхание больше не подчинялось ей. Футболист остановился, цепляясь своими глазами цвета горького шоколада за мерцавшие, словно морские волны, глаза Геллани. — Все в порядке? — спросил он, прислушиваясь к ощущениям своей партнерши. Кира не решалась произнести это вслух. Эти ненавистные два слова, которые она зареклась произносить. Это ведь ничего не изменит. Они безжизненны, бесполезны, лишены всякого смысла. Они мертвы. — Да, — лишь смогла ответить Геллани, выгибаясь навстречу мужчине и, наконец, обвивая руками его сильную спину. Наверное, ему не нужно было этого знать. А когда тело Неймара задрожало в ее объятиях, и он со стоном прижал ее к мокрым простыням, колючей бородой щекоча ее щеку, шепча ей на ухо на французском «спасибо», из ее глаз, наконец, полились слезы — горячие, освобождающие, умиротворяющие. Это было абсолютное непоколебимое счастье. *** Кира покинула Буживаль с первой предрассветной дымкой, забравшейся через приоткрытое окно в гостевую спальню. Неймар спал рядом, раскинув руки, приоткрыв губы и равномерно посыпывая. Обнаженный, окутанный белым постельным бельем, он был воплощением божества, мужества, силы, веры, стойкости, детской искренности и честности. В нем сочеталось несочетаемое, и это делало его гармоничным, уникальным, удивительным. Неймар остался с ней, прижал ее спиной к своей груди, переплел их пальцы рук и промурлыкал что-то на португальском. Кира не разобрала. Он уснул практически мгновенно, и девушка долго прислушивалась к его спокойному убаюкивающему дыханию у себя на шее. Она легонько целовала его пальцы, прорисовывала татуировки на его руках. Она могла бы развернуться и поцеловать его. Так долго, как ей хотелось. Но за всю эту ночь она так и не решилась сделать этого. Она стала причиной их тесного контакта в это неспокойное время и обязана была нести ответственность. Хотя она и так уже наплевала на нее. Кира задремала в четвертом часу утра, а когда вновь открыла глаза, Неймар спал, лежа на спине, и похрапывал. …Девушка бросила на спящего бразильца взгляд и, улыбнувшись самой себе, вышла из спальни, тихонько прикрыв дверь. Она чувствовала себя, наконец, полной, завершенной, словно ее душу и тело собрали по кусочкам. Она чувствовала, что, наверное, это был последний раз, когда она любила Неймара, а он ее. Она чувствовала, что ей нужно было уйти — сейчас, когда в ней было достаточно смелости, чтобы сделать это. Неймар должен быть счастлив. С другой. Он обязательно будет. — Прощай, Париж, — Кира подняла глаза к небу, которое заволокли густые серые тучи. На перроне было многолюдно, пассажиры терпеливо ожидали свои поезда, чтобы отправиться в свой путь. Кира помнила, как рассматривала их в мае, когда ехала в Гавр, разбитая и опустошенная. Сейчас же ей хотелось просто молчать и благодарить судьбу, что она позволила ей узнать одного из самых невероятных людей на этой земле. Теперь Геллани ясно знала, как закончит свою книгу. — Думал, не успею, — прокричал знакомый голос справа, и Кира оглянулась. Матис стоял, опершись рукой о колонну и пытаясь отдышаться. — Я бы пропустила поезд, — хохотнула девушка, поднимаясть на ноги и крепко сжимая ручку своего чемодана. — Что-то больно знакомая ситуация, — фотограф почесал затылок и, шагнув вперед, обнял свою подругу. — Ты будь осторожен, — проговорила Геллани. — Подозреваю, что Макрон скоро предпримет какие-то радикальные меры. Есть вероятность, что мы еще нескоро сможем увидеться. Матис нахмурился. — Это меня и беспокоит. Ты хотя бы позванивай иногда. — Буду. Мужчина топтался, и девушка прекрасно видела, что у него на языке вертелась куча вопросов. — Да, я была с ним, — призналась Геллани, и ее голос потонул в объявлении начала посадки на состав до Гавра, которое разнеслось по железнодорожному вокзалу. — Ты хоть не жалеешь? — Нет. Этого короткого ответа было для Матиса достаточно, потому что он облегченно вздохнул, и его лицо просветлело и расслабилось. — До встречи. Когда-нибудь, — тихо проговорила Кира и, улыбнувшись краем губ, заскочила в вагон.