Яма стала домом

Последние дни в ноябре стояли солнечными, разве что по утрам морозило, но в целом осень словно была в самом разгаре, и Неймару хотелось, чтобы такая погода задержалась подольше. По крайней мере, солнце, по которому он так скучал, делало его чуточку счастливее. В дождливую ветренную погоду ему хотелось лежать в своей постели под одеялом, смотреть одним глазом сериалы и обнимать кого-нибудь родного. И, хоть его дом практически всегда был полон гостей, он почему-то все равно чувствовал себя немного… одиноким? Бразилец нажал на тормоза, позволив своей жизни слегка передохнуть. Он неугомонно гнался за поставленной целью на протяжении года, оступился в самом конце, и теперь ему хотелось передохнуть, переосмыслить неверные шаги, оценить то, что у него получилось и подумать, каким бы он хотел видеть будущий год. Неймар криво улыбнулся, задумавшись и глядя в окно минивэна. После сегодняшней тренировки он чувствовал приятную усталость и волнение от предвкушения встречи с Лейпцигом. Мышцы ног умиротворенно покалывали, и футболист подумал, что первым делом примет дома горячий душ, чтобы расслабиться. Париж был залит золотистым ноябрьским заходящим солнцем, и мужчина сощурился, когда ласковые лучи мягко легли ему на лицо. Каждый раз, возвращаясь в Буживаль с Кам де Лож, Неймар просил проехаться по Валь-де-Грас. Сначала эта просьба вызывала у его близких слегка удивленно-настороженные взгляды, а потом все привыкли. Никто больше не пытался задать вопросы или попытаться пролететь по парижской улице как можно быстрее, потому что знали: футболист продолжал в надежде всматриваться в прохожих, шедших по своим делам вдоль квартала. — Стой! — вырвалось у Неймара, едва его взгляд сфокусировался на невысокой женской фигуре в темном пальто с воротником-стойкой. Она довольно медленно шла вдоль домов, придерживая рукой мешковатую сумку через плечо. Жиль плавно притормозил у свободного для парковки места и не стал задавать никаких вопросов. — Я тебя тут подожду? — спросил он, и футболист бросил ему что-то наподобие «угу». С грохотом захлопнув дверцу автомобиля, Неймар в несколько шагов преодолел расстояние между ним и незнакомкой, и со всей одури схватил ее за локоть, не давая возможности ускользнуть. Мужчина даже не успел придумать оправдание своим действиям, если вдруг перед ним окажется совершенно незнакомая девушка. Он даже не подумал о том, что она от неожиданности может закричать или — того хуже — пустить ему перцовый газ в лицо. У него было всего несколько секунд на то, чтобы принять решение, и бразилец рискнул. Девушка не издала ни звука, когда он развернул ее к себе. — Тебе придется потрудиться, чтобы объяснить мне все, что произошло с тобой и зачем ты это сделала, — яростно прошипел Неймар, сжимая холодными руками лицо девушки. — А сейчас — молчи! Молчи и ничего не говори. Бразилец чувствовал, как по его щекам катились крупные соленые капли, но ему было плевать. Он не смел позволить ей снова исчезнуть. Он перестал верить, он прекратил поиски, он почти смирился. Он действительно почти отпустил ее, а сейчас она стояла перед ним — испуганная, с побледневшим лицом, впалыми щеками, потрескавшимися губами и бесцветными провалившимися глазами. Она молчала, озадаченная и растерянная, Неймар едва ощущал тремор ее рук, прижатых к груди. От нее пахло Black Opium, пахло промозглой тоскливой осенью — той самой осенью 2018-го, когда он впервые оказался на Валь-де-Грас и обнаружил ее на паркете в двух шагах от пропасти. От нее пахло той ночью, когда он сжимал ее в своих объятиях в душевой, когда он готовил ей яичницу. Когда сидел в гостевой комнате, прислушиваясь к ее равномерному дыханию. Она даже не знала, что он остался до самого утра. Господи, она так многого не знала! Девушка смотрела на бразильца то ли рассеянно, то ли озадаченно, и Неймар не мог разобрать, не является ли она вообще плодом его воображения. Мужчина моргнул один раз, другой, а она все еще находилось перед ним, стоя полу-боком, готовая вот-вот удрать. — Месье, прошу прощения, мы, должно быть, знакомы? У Вас что-то случилось? Нужна помощь? Футболист был готов услышать все, что угодно, но только не это. У него во рту пересохло от закрадывавшихся в его сознание сомнений, действительно ли сейчас перед ним стояла Кира Геллани. Неймар сглотнул, перевел взгляд на запястья собеседницы, а потом испуганно вернулся к ее глазам. «Я хочу, чтобы ты остался». Эти слова были высечены у Киры на запястьях. Почему-то они быстро промелькнули у него в мыслях, а потом так же быстро исчезли. А мокрые дорожки от слез на его щеках высохли практически мгновенно. — Д-да, — запинающимся голосом произнес бразилец и озадаченно закусил нижнюю губу. — Так Вы здесь живете? — слегка сиплым голосом произнесла девушка, и у Неймара по коже побежали мурашки. — Простите, я давно здесь не была. Я тут живу. Говорила она несколько отрывисто, и мужчина не мог оторвать взгляда от ее глаз. Пожалуй, он мог бы предположить, что она узнала его и делает вид, что не понимает, кто перед ней стоит. Нет, это было бы слишком жестоко. Она ведь знает, она точно знает, как по-своему дорога она стала мужчине за эти два года. Но глаза собеседницы смотрели на него прямо, немного с любопытством и доброжелательно. Недолго думая, Неймар выудил из кармана своей поясной сумки ключи от квартиры на Валь-де-Грас, которые по привычке всегда носил с собой, открыл тяжелую скрипучую дверь подъезда, из которого на них повеяло запахом сырости и затхлости, и указал девушке рукой. Кажется, здесь горела все та же тусклая лампочка, при свете которой они стояли когда-то. Он испугался тогда, оттолкнул ее, нагрубил, потому что она была слишком близко. Он не придумал ничего лучшего, чем посоветовать сходить к психотерапевту. Неймар крепко зажмурился, останавливаясь перед ступенями. Он ведь тогда действительно захотел. Впервые подумал о ней, как о свободной женщине, не стеснявшейся своей заинтересованности им. И это его разозлило, заставило чувствовать себя уязвимым, беспомощным слабаком, не способным устоять перед женским существом, оказавшимся столь… Обычным? Не выдуманным, несовершенным, таким реалистичным. И оттого столь привлекательным, к которому тянуло проклятым магнитом. Неймар с трудом вытянул себя из болота воспоминаний, которые обжигали, и от которых одновременно становилось холодно, как от могильной плиты. Это было так давно, словно не с ним… Бразилец перешагивал ступеньку за ступенькой, уставившись взглядом в спину девушки, пока та молча поднималась на шестой этаж. Наконец, остановившись у двери из темного дерева на лестничном пролете, она рывком потянула на себя сумку и принялась усердно в ней что-то искать. Конечно же, она искала ключи, которых у нее давно не было, и некоторое время Неймар внимательно наблюдал за ее действиями. А она словно и забыла о его существовании: слегка раскрасневшись и встряхивая головой, чтобы убрать непослушные волосы, девушка продолжала копаться руками по карманами, остервенело подкидывая сумку вверх и шепотом выбрасывая проклятия на французском. Где-то внизу послышался скрип входной двери, что-то громко хлопнуло, затем раздались мужской и женский голоса, и Неймар, воспользовавшись моментом, бросил зажатую в руке связку на пол. — Вот, Вы уронили, — бразилец сходу подыграл Геллани, которая по-настоящему растерялась, не находя в своей сумке ключей от квартиры. — Кажется, из кармана сумки выпало. Девушка метнула взгляд на каменный пол, куда Неймар указывал пальцем, а затем недоверчиво перевела его на мужчину. Она все еще выглядела озадаченной, словно в ее голове происходили какие-то сложные подсчеты, которые она никак не могла упорядочить. Наверное, так и было на самом деле. Девушка наморщила нос и, неуклюже присев, подхватила в слегка подрагивающую руку связку. — Так Вы хотите что-то рассказать? — осведомилась она, с размаху вставляя большой ключ в верхний замок. — Я могу чай приготовить. Неймар даже улыбнулся. Может, это было вовсе некстати, но он совершенно не понимал, как нужно было вести себя с человеком, который, вероятно, частично потерял память. — Простите, — собеседница развернулась к бразильцу и плечом приложилась к двери, чтобы толкнуть ее. Дверь поддалась, со скрипом отворилась.  — У меня не убрано. Я не припомню, убралась ли я, когда я… — девушка запнулась, а между ее бровей пролегла складка. Она хмурилась, усиленно что-то вспоминая, мимолетом бросив на Неймара взгляд, полный подозрительности и недоверия. — Ничего страшного, — отмахнулся мужчина, почесывая затылок. — Вы красивый, — зачем-то сипло выдала она, безнадежно хватаясь пальцами за ручку двери. — Должно быть, я желала заняться с Вами любовью. Это было настолько искренне, откровенно и по-французски, что Неймар смутился. Смутился так сильно, что щеки его защекотал румянец. — Мы занимались, — чуть тише, чем обычно, произнес он. Девушка улыбнулась краем губ и уткнулась взглядом в пол. — Дерьмо, я даже не помню. Неймар сглотнул. Ветер взлохматил волосы ее, и сейчас они в беспорядке венчали ее голову, несколько прядей спадали ей на глаза, и она тыльной стороной ладони попыталась убрать их с лица. Нет, ее болезнь никуда не исчезла. Возможно, она решила отступить, дать этой молодой женщине шанс пожить еще немного той полноценной жизнью, которую она заслуживала. Бразилец понятия не имел, что могло с ней случиться, где она пропадала, в какую передрягу попала, но одно он понимал точно: Геллани пережила неимоверный стресс, который, быть может, и притормозил паркинсонизм, позволив организму сосредоточиться на сохранении физических сил. — Все было хорошо, — счет нужным заверить ее мужчина. — Нам обоим это нужно было. Девушка подняла на Неймара взгляд, полный немых вопросов, очевидно, желая что-то спросить, но совершенно не представляя, что именно. А бразилец не представлял, с чего именно начать. Они продолжали стоять у раскрытой двери, и одновременно бросили взгляд в зияющую темноту, в которую превратился дом. Она готова была вот-вот скрыться, потому что ее губы дрогнули, глаза испуганно метнулись куда-то за спину Неймара, а затем так же истерично переместились вглубь квартиры. На ее лбу пролегла складка, словно она вновь пыталась что-то вспомнить, и ей это никак не удавалось. Она выглядела растерянной, потерянной и такой беззащитной, что у мужчины сжалось сердце. Он должен был с чего-то начать, обязан был помочь ей. — Неймар, футболист из Бразилии. Играю за парижский клуб, — пробормотал Неймар, переминаясь с ноги на ногу и протягивая девушке раскрытую, немного вспотевшую ладонь. Она отреагировала сразу, коснулась вначале его пальцев, а затем спрятала их в его руке, на мгновение надавив своим большим пальцем с коротко стриженным ногтем на кожу его ладони. — Кира Геллани, — четко произнесла она грудным голосом. — Из Парижа. Пишу… Да, наверное, писала. И… Неймар не дал ей договорить. Осторожно разомкнув ладонь, сделав шаг вперед и мягко притянув к своей груди девушку, бразилец уткнулся носом в ее волосы и, наконец, совершенно свободно выдохнул: — И ты дома. Кира, это твой дом. Пожалуйста, больше никогда не уходи. Он понятия не имел, говорил ли сейчас про квартиру или свое сердце. Прямо сейчас, на молчаливой лестничной площадке на шестом этаже старого дома в центре Парижа, бразилец ощутил, как все пазлы в его разобранной на кусочки душе сложились воедино. Он научился прощению, он научился принимать, учиться, осмыслять и созерцать. Он едва научился отпускать. Он научился верить, ждать и идти, не сворачивя со своего пути. Ему предстояло еще так всего понять в этой жизни, совершить кучу ошибок, выучить бесконечное множество уроков. Но теперь он этого не боялся. Все невзгоды, с которыми он вынужден был столкнуться, стали частью его самого, каждая из которых наложила свой отпечаток на его личность. Ему было трудно, ему хотелось выть от отчаяния, но он боялся показаться слабым, потому что в него верили. Наверное, верили чуточку больше, чем следовало бы. А сейчас он держал в руках человека, который как никто другой помог ему разобраться в себе. Эта девушка столкнула его в пропасть, а потом, протянув руку помощи, сама сорвалась вниз. Он мог бесконечно долго перечислять, как больно ему было от обиды, бессилия и равнодушия. От холодной жестокости, которая стала ответом на его самую настоящую искренность. Но больше всего ему хотелось сказать «спасибо», потому что сейчас он не мог представить свою жизнь иначе. Он действительно чувствовал себя счастливым человеком. Интересно, как много смельчаков нашлось бы, готовых заявить подобное? — Я постараюсь все вспомнить, — глухо проговорила Кира, цепляясь пальцами за его толстовку. — Я обещаю. — Спасибо, спасибо тебе, — прошептал мужчина. Неймар подумал, что это, должно быть, было дежавю. Почти два с половиной года назад он так же выдохнул свое искреннее «спасибо» на прощание этой девушке. Тогда он не обнимал ее, а просто сжал ее ладонь в своей, словно делясь с ней своими слабостями, надеждами и верой. А она тогда пообещала. Так и сказала — «я обещаю». Бразилец поверил ей, потому что у него не было другого выхода — он уцепился за возможность рассказать о себе, о том Неймаре, которого люди едва ли знали, со своими недостатками, ошибками, падениями и такими необыкновенными взлетами. А сейчас он верил Кире Геллани, потому что он действительно хотел этого. Иначе и быть не могло. Наверное, так нельзя было. Нельзя было застать ее врасплох, испугать, озадачить, прижать к себе и бороться, бороться с калечущим душу желанием целовать ее. Он не имел на это право. Ему было трудно разомкнуть руки и позволить Кире отдышаться, потому что ее хотелось держать, оберегать, согревать. Неймар почувствовал, как тяжелая горячая волна прошлась по его телу, перемешиваясь с ледяными мурашками, и он протяжно выдохнул. Это было наподобие облегчения, которое испытывает организм после пройденного стресса. Ему сделалось душно, тело под толстовкой взмокло, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Голова немного кружилась, и Неймар первым подошел к окну, чтобы настежь распахнуть его и дать ноябрьскому ветру ворваться внутрь. В Париже вечерело. Жиль ждал где-то там внизу, предстояло вернуться в Буживаль, чтобы отдохнуть перед завтрашним матчем против РБ Лейпциг. — Кажется, тут ничего не осталось, — до его ушей донесся уже более привычный голос Киры, которая озадаченно рассматривала пустые полки своей кухни. — Неймар. Она добавила его имя в самом конце, словно пробуя на вкус, и футболист улыбнулся. Геллани растерянно почесала пальцем висок, смущенно озираясь вокруг. Очевидно, ее разум до сих пор боролся с мыслью, что, быть может, она оказалась все-таки не в своей квартире. Девушка спрятала ладони в карманах своего пальто и отмерила несколько шагов, останавливаясь у запакованного в чехол дивана. — А как мы познакомились? — неожиданно спросила она. Неймар отошел к стене, бросая на Киру взгляд. -Ты брала у меня интервью для журнала. Это было чуть больше двух лет назад. Геллани нахмурилась, и ее нижняя губа чуть заметнее задрожала. Бразилец заметил, как сжались в карманах пальцы ее рук. — Каким интервью получилось? Она спросила так, что вопрос прозвучал сродни удару под дых. Спросила прямо, практически сразу же, глядя вперед на него, чуть склонив голову и приоткрыв губы. Знал ли Неймар, что ответить ей? Нет, определенно точно не знал. Когда-то он бы назвал это интервью худшим в своей жизни. А сегодня сомневался. Сомневался, потому что если б не было его, он никогда бы не узнал, насколько сильным может быть, не узнал бы себя настоящего, не узнал бы людей, которых ценил больше всего на свете. Поэтому, коротко прочистив горло, бразилец просто ответил: — Из-за него мы теперь здесь вместе — ты и я. — Значит, я все-таки влюбилась в тебя, Неймар. Так же просто ответила Кира Геллани.