целуй меня.

Души встречаются на губах влюблённых.

***

      Задумывались ли вы о том, сколько длится конфетно-букетный период в отношениях? Неделю? Месяц? Год? Вот и Даня задумывался.       Надолго ли это вообще всё? На неделю? Месяц? Год? Как долго их отношения с Олегом будут напоминать карусель с нарядными лошадками? Которые скачут по кругу с неизменной улыбкой и не обращают внимание на окружающий мир.       Нравится ли это Дане? Безусловно. Он давно не был так счастлив. Но не хочется, блять, чтобы это длилось неделю, месяц, год.

***

      И сидит сейчас Бурцев за стеклянным столом на кухне, который Олег выбирал, потому что:       «Ну, Да-а-а-ань… Понимаешь, хочу я стеклянный стол! Он же такой… Прозра-а-а-ачный!». Да больше аргументов Дэни и не надо было. Одного лишь: «Ну, Да-а-а-ань» достаточно.       И вспоминает это сейчас парень, пока Терновой в магазин пошёл за продуктами и зелёным чаем. Потому что достал Олег только кофе с корицей пить. И ладно бы он варил нормальный кофе, так не-е-ет. Покупает растворимый и туда корицы насыпает.       Всё. Достал Терновой свой организм насиловать этим адским месивом. К тому же говорят, что от зелёного чая умнее становятся… Абы поможет. Ну, по крайней мере, Даня очень на это надеется.       И только Бурцев улетает в раздумья, так, конечно же, сразу настойчивый звонок во входную дверь. Когда-нибудь Олег начнёт брать с собой ключи, когда выходит из дома, но, видимо, не в этой жизни. И сейчас он стоит на лестничной клетке, упорно нажимая на еле работающий звонок и переминаясь с ноги на ногу, ибо выходить на улицу в три градуса тепла в красных летних кроссовках, жёлтых шортах, потрёпанной футболке и ветровке, привезённой из Ташкента было, мало того, что абсолютно безвкусно, так ещё и немного… Скажем так, глупенько.       Дань, влей в него прямо всю пачку зелёного чая, пожалуйста. Мы все молиться будем, чтобы у него мозги появились.       Замёрзшему, обиженному на жизнь и, конечно же, в таком прекрасном виде сфотографировавшимся со всем районом Олегу, Бурцев наконец-то открыл дверь.       Терновой всунул наитяжелейший пакет Дане и, даже не поздоровавшись, грозной походкой пошёл в спальню, пока Дэни стоял у входной двери и с улыбкой до ушей смотрел на это девятое чудо света.       Вот, казалось бы, они встречаются уже около восьми месяцев, да ещё и живут вместе два месяца как, но Олег с каждым днём всё больше и больше удивляет Даню.       Победитель песен, успешный артист лейбла, миллионер, между прочим, а ходит так, будто только вчера школу окончил, ничему жизнь не учит. Эх, тупик, что ещё сказать…       Уже с подобревшим взглядом Терновой вышел из спальни, укутавшись в красный плед. Ну, зато с кроссовками перекликается цветом.       Бурцев был очень счастлив, что тур у них уже закончился, ибо если бы им завтра снова пришлось ехать куда-то, то больной Олег, который ноет, что ему плохо — такая себе компания.       И пока Даня размышлял, красное пятно, в виде парня, подошло к нему и уткнулось шею, надеясь согреться, но, видимо не подумал о том, что Даня не физически не может его обнять из-за огромного пакета из «Пятёрочки» в руках.       Поэтому Дэни мимолётно поцеловал его в макушку и пошёл на кухню, дабы разобрать продукты, пока за ним хвостиком шёл Олег, отставая лишь на пару шагов. И даже это расстояние парень пытался побороть, шагая, как пингвин. Всё ещё в кроссовках, что Даня, конечно же отметил, заходя на кухню.       Он тяжело вздохнул и сказал:       — Олежа… — парень поставил пакет на излюбленный стеклянный стол, потёр глаза длинными пальцами и с шутливым наездом продолжил, — Ты мыть пол будешь, если прямо сейчас кроссовки не снимешь!       Терновой сделал вид, что оскорбился, сел за стол и, нахмурившись, лишь сильнее укутался в плед. Ну, точно кот. Только тупой. Кстати, насчёт тупого.       Пока Олег дулся на Даню за то, что он заставил мыть пол за собой, Даня как раз-таки разбирал пакет. После сосисок, без которых Терновой жить не может, миллиона, если не больше, черничных шоколадок, хлеба и молока, видимо единственных адекватных продуктов, наконец-то показалась упаковка зелёного чая.       — Я так и не понял, зачем ты попросил купить зелёный чай, если его никто не пьёт в моём доме… — угрюмо сказал Олег, всё-таки встав с прозрачного стула, ведь: «Да-а-ань, ну, мебель должна быть в одном стиле!» и, подойдя к Бурцеву со спины, конечно же, Терновой приобнял его.       Забыв про практически полный пакет, оставшийся на столе, Даня развернулся лицом к этому красному пятну и начал свою тираду:       — Так, во-первых, н…нашем, — поправив парня словестно, Даня поправил ещё и его прядь предательски выбившуюся из копны тёмных волос, — во-вторых, если ты не пьёшь — это не значит, что и я его иг…гнорирую. К тому же, сейчас и ты у меня начнёшь его пить. Не только твою растворимую гад…дость же употреблять, — которая, кстати, хранилась в заднем кармане шорт у Олега, чтобы пить втихаря. Чтобы Данечка не видел. Чтобы не бурчал по этому поводу.       — Эй, это не гадость… — цокнул языком парень, — И вообще, если бы ты мне варил варис гликос я бы не покупал эту «растворимую гадость»! — сказал Терновой. И абсолютно не важно, что Бурцев не бариста. Пфф, кого это вообще интересует.       — Ты, если что, в состоянии сходить в кофейню и заказать его, а не всё на меня скидывать, — обиженным тоном сказал Данечка и скрестил руки на груди, показывая эмоции всем своим внешним видом.       Ну, что сказать. Ребёнок. Ребёнок и тупик. Идеальная пара. Лучшая, блять, пара мира. Достойны друг друга.       Грустный Даня сразу вводил Олега в ступор. Потому что ему всегда казалось, что это солнце не умеет грустить. Лишь освещает всё вокруг себя. Вот только в последнее время парень стал замечать, что этот лучик света стал всё чаще обижаться и ходить с хмурой миной, что определённо не устраивало Тернового.       Знаете, многие говорят, что по-настоящему узнают человека лишь когда целуют его. Лишь тогда испытывают настоящие эмоции. Когда чувства говорят всё за тебя.       И Олег хочет узнать, что прямо сейчас чувствует Даня и целует его. А у губ Дани солёный, металлический вкус крови, потому что Дынька, как всегда, обкусывал обветренные губы. Отвратительная. Отвратительная привычка, которая со стороны выглядит чертовски сексуально. Особенно у Бурцева. Особенно для Тернового.       А тут вся игра отпадает. Руки Дани освобождаются и отчаянно цепляются за шею Олега, чтобы не утонуть в чувствах.       Терновой понимает, что Бурцев ни разу не расстроенный. Просто хороший актёр, который хорошенько так тягает его эмоции за ниточки. И им обоим это, чёрт возьми, нравится. Нравится плавится в чувствах. Нравится чувствовать на себе эти податливые губы. Каждому.       Волнительно им испытывать смущение за свои откровенные действия вперемешку с неприкрытым возбуждением. Наглые движения. Искусанные губы. Дрожащие руки, опасающиеся не почувствовать. Тела, прижимающиеся друг к другу сильнее.       А на этом самом стеклянном столе уже не стоит этот чёртов пакет из «Пятёрочки». Давно он был сметён в порыве чувств. Пока сознание затуманено. Забыли про зелёный чай окончательно. Сейчас существуют лишь друг для друга.       И раскрываются каждый раз по-новому. Не держат себя в руках. Успели. Влюбились. По уши.       Не думают они о том, что может быть у них последний поцелуй. Думают, что будут ещё. Думают, что ещё вечность будет, но, увы, это не так. Не может быть всё так идеально. У историй не бывает хороших концов. Даже в самой хорошей истории в конце концов кто-нибудь, да сдохнет. И в девяноста девяти случаях из ста, умрут они не в один день за руку.

Не бывает так.