Никто не лезет к нашей стае, Дерек

У Стайлза звонит телефон в одиннадцать утра в понедельник. Когда он добирается до школы с Люком на бедре, первое, что он видит — это Клоди, стоящую под деревом на краю детской площадки. Рядом с ней стоят несколько учителей под кучей зонтов. Одна из них — миссис Ландерсон, директор. Другая — учитель Конора. Остальных Стайлз не знает. — Тата! — кричит Клоди, когда видит его. По ее телу видно, как ее отпускает волнение. — Тата, Конор залез на дерево и не хочет слезать! Стайлз смотрит вверх на ветви. — Конор? Ребенок? Несчастное, заплаканное лицо Конора выглядывает из-за мокрых листьев. Стайлз поворачивается к учителям и миссис Ландерсон. — Вы не могли бы дать мне минутку, пожалуйста? Они отходят назад. — Хэй, Конор, — говорит Стайлз, — что случилось? Конор сильнее прижимается к ветке дерева. — Его одноклассница пригласила на день рождения всех детей в классе, кроме него, — говорит Клоди с убийственным взглядом. Она свирепо защищает Конора, она делала это с тех пор, как он родился. Она знает, что ее младший брат — человек, а значит, хрупок. Даже трехлетний Люк понимает, что должен быть осторожней, когда в шутку дерется с шестилетним Конором. — Всех! Стайлзу становится почти физически больно. Нахуй этого ребенка с его днем рождения и нахуй его родителей, если они считают, что нормально вот так вот делать из кого-то изгоя. Стайлз очень хорошо знает, каково это. Очень хорошо. Вот только у Стайлза, по крайне мере, всегда был Скотт. У Конора нет такого друга. Скорее всего, у него вообще нет друзей. Все еще сидя высоко на дереве, Конор снова начинает плакать; сильные рыдания сотрясают все его маленькое тело и ветку, за которую он цепляется. Капли дождя падают вниз с трясущихся листьев. Плач Конора заводит Люка, который любит поплакать из сострадания. Стайлз пытается привести его в чувство, но уже слишком поздно. Все равно, уж лучше пусть плачет, чем светит глазами или разрывает все вокруг когтями к чертовой матери. Серьезно, эти оборотни. — Конор? — Стайлз проглатывает ноющий комок в горле. — Спускайся вниз, ребенок, пожалуйста. Дерево стоит перед входом в школу, и Стайлз может видеть окна классной комнаты Конора. Он думает о том, сколько детей сейчас наблюдает это. Он думает, сколько из них теперь предпочтет держаться подальше от странного ребенка по фамили Стилински-Хейл. Потому что такую херню дети запоминают. Из-за этого Конор может стать изгоем до конца обучения, и это нечестно. Это, блядь, совершенно нечестно. — Конор? — снова зовет он. Конор воет, и сердце Стайлза обливается кровью от вибрирующих звуков страдания его сына. Он отдает Люка Клоди и вытирает ладони о джинсы. А потом, поскольку он все равно не может придумать ничего другого, он тоже забирается на дерево. *** По всей видимости, отказ слезать со стоящего на школьной территории дерева, когда ты уже взрослый, классифицируется как нарушение границ. И, по всей видимости, тут необходима полиция. Все очень сложно. — Привет, пап, — говорит Стайлз, когда шериф приезжает на место преступления. По крайней мере, это не Дерек. И не Эрика. Хотя Эрика наверняка бы тоже залезла на дерево. Ей нравится "выходящее за рамки" мышление Стайлза. — Выходящее за рамки? — пробубнил Дерек, когда Эрика так это назвала. — Скорее, выходящее за все берега. Этот подкол был бы куда более эффективен, если бы Стайлз не нравился Дереку настолько, что тот его окольцевал. Пожизненные обязательства хорошо так аннулируют все оскорбления, которыми Дерек его забрасывает. Шах и мат, саркастичный волк. — Стайлз, — говорит его папа, — с Конором там все в порядке? Стайлз моргает, глядя на Конора, у которого в глазах все еще стоят слезы. — Мы оба в порядке. Стайлз оставляет своему отцу разбираться с невероятно рассерженной миссис Ландерсон. Он двигается ближе к ветке Конора, не обращая внимания на то, что с каждым движением ему в лицо впечатываются новые мокрые листья, а по спине пробегает мини-водопад, и, вытянув руку, гладит Конора по спине. Конор всхлипывает. — Прости, тата. — Ничего, ребенок, — отвечает Стайлз. Сложно говорить Конору, что ему нужно соблюдать правила, когда он сам сидит на том же дереве. Стайлз поглаживает Конора по спине и смотрит вниз, на землю. Клоди стоит у корней, держа Люка за руку. Эта упрямая линия подбородка точно досталась ей от Дерека. Люк тоже пытается выглядеть упрямым, подражая старшей сестре. Но при этом он сосет большой палец, что немного смазывает эффектность — но не настрой. Его маленькие волки-часовые, присматривающие за своими собратьями по стае. — Тата, я хочу домой, — шепчет Конор. — Хорошо, — соглашается Стайлз. — Хорошо, давай спускаться, ага? Конор кивает и снова разражается слезами. *** Стайлзу запрещено появляться на территории начальной школы Бейкон Хиллс, но его отец уговаривает миссис Ландерсон не писать заявление. А Конор отстранен от занятий. — Ему шесть! — кричит Стайлз. — Вы не можете отстранять его! Другие... — он обрывает сам себя прежде, чем скажет, что думает, в присутствии Конора. Другие дети подумают, что он фрик. Он понижает голос. — Пожалуйста. Нет ли другого варианта? Что-то похожее на жалость мелькает в лице миссис Ландерсон. — Мне очень жаль, мистер Стилински. У меня нет выбора. Кроме того, я бы посоветовала Вам показать Конора специалисту. — Вы не можете всерьез... — Стайлз, — прерывает его Джон, опустив тяжелую руку ему на плечо. — Отвези Конора и Люка домой. Я заберу Клоди после уроков. — Пап! Миссис Ландерсон смотрит на него так, будто точно знает, откуда у Конора проблемы с поведением. Стайлз хочет ударить ее по лицу. Окей, не всерьез, потому что он взрослый, он отец, и он должен подавать хороший пример своим детям. Но он бы точно проткнул ей шины и поцарапал бы ее машину. — Езжай домой, Стайлз, — твердо говорит Джон. — Я разберусь. И я отправлю к тебе Дерека, как только он закончит на своем проникновении со взломом. Стайлз обнимает Клоди на прощание и идет с мальчиками на парковку. Он проезжает половину пути, а потом ему приходится свернуть на обочину, потому что он не может четко видеть дорогу. И погода тут совершенно ни при чем. — Тата? — зовет Конор с заднего сидения. — Да, ребенок? — Мне просто хотелось пойти к Мэдисон на день рождения, тата. Что-то скребет у Стайлза в горле. Он сжимает руки на руле. — Я понимаю, Конор. Но ты не должен устраивать сцены, когда что-то идет не так, как ты хочешь, понимаешь? — Я просто хотел им нравиться! — хнычет Конор. — Я понимаю, — говорит Стайлз, сражаясь с собственным дрожащим голосом. — Я понимаю. Это не должно было быть так трудно. Ну, сверхъестественная херня всегда была и должна была быть испытанием, но не повседневные вещи типа школы. Конор слишком похож на Стайлза. И Стайлз четко помнит, каково это было чувствовать себя "странным ребенком". Изгоем. Фриком. — Тата, — влезает Люк, — упс! Стайлз оборачивается и видит, что Люк сжал свою коробочку с соком и пролил его на свое сиденье и на пол. Бедная Камаро. Десять лет назад она была зверем. Теперь это просто грустная оболочка того, что было прежде, с кусочками растертых по обивке цветных мелков, следами загребущих ладошек на каждом окне и грязными отпечатками ног на задних сторонах сидений. И на панели. И те, что на панели, возможно, принадлежат Стайлзу. Но, эй, не он это начал. Дети. И частично в этом виноват Дерек. Он наотрез запретил Стайлзу возить детей в его старом джипе, потому что это небезопасно, даже несмотря на то, что двое из трех детей достаточно неуязвимы. — Мы вытрем это, когда приедем домой, — вздыхает Стайлз, снова выезжая на дорогу. И, может, это из-за слез в глазах, может, из-за того, что он смотрит на детей в зеркало заднего вида, а может, потому что ему просто-напросто перестала сопутствовать удача — что бы это ни было, но Стайлз не замечает оленя до тех пор, пока тот не врезается в капот автомобиля. Он бьет по тормозам, выкручивает руль — идиот, идиот, идиот — и машина соскальзывает с мокрой дороги, и Стайлз видит летящие на него деревья. Потом весь мир переворачивается, дети кричат, и голова Стайлза врезает в окно. Треск — последнее, что он слышит, прежде чем наступает темнота. *** Дети плачут. Стайлз открывает глаза. Мир перевернут. Сквозь треснувшее лобовое стекло Стайлз видит пару ног. Он моргает, стараясь вернуть зрению четкость, но у него ничего не получается. Все вокруг размытое и мутное. — Тата! Тата! Стайлз не понимает, что происходит и где он. Стоящая верх ногами фигура наклоняется. Сверкают красные глаза. Альфа. — Тата! — кричит Конор. Звенит стекло. — Тата! — теперь это Люк. — Тата! Он воет, долго и протяжно, и почему этот звук становится все дальше и дальше? Стайлз пытается пошевелиться. И снова теряет сознание. *** — Стайлз? Хорошо, на этот раз что-то изменилось. Он на больничной койке. Что вообще..? — Стайлз? О черт. Камаро. Дерек будет в бешенстве. О черт. Дети. Паника охватывает его сразу же, как он приходит во что-то близкое к сознанию; Дерек держит его за руку, вытягивая боль чернильно-черными линиями, ползущими по его предплечью. Его лицо бледно, рот плотно сжат. — Что... — требуется слишком много сил, чтобы закончить этот вопрос. — Стайлз, — говорит Дерек, и Стайлз почти может чувствовать исходящие от него волны страха. — Стайлз, где Люк? Мир рушится во второй раз за день. *** Только через несколько часов Дереку разрешают забрать Стайлза домой. Он сидит, согнувшись, на переднем сидении в крузере Дерека, его мозг все еще вибрирует, он не способен сосредоточиться, потому что все это не может быть правдой. Это никак не может быть правдой. Вот только они проезжают все еще перевернутую Камаро, вросшую в дерево сбоку от дороги. Уже почти стемнело, и вокруг ходят судмедэксперты со специальными фонариками, фотографируя и снимая отпечатки, несмотря на тихо моросящий дождь. Стайлз смотрит на свои дрожащие на коленях руки. — Я не знаю, что произошло. Дерек кивает, тяжело сглатывая. — Ты ненавидишь меня? — Господи, Стайлз, нет! — говорит Дерек срывающимся голосом. — Нет. Ему и не нужно, потому что Стайлз сам себя ненавидит. Если бы он был внимательнее. Если бы он не сбил этого ебаного тупого оленя. Если бы он защитил своего сына, вместо того чтобы просто висеть на ремне безопасности. Слезы текут по его лицу. Он вдыхает так глубоко, как только может — у него два треснувших ребра — и задерживает дыхание. Закрывает глаза и пытается думать. Но во всем этом нет никакого смысла. Он не может сосредоточиться. Его мысли все время возвращаются к Люку. Слишком много всего. Стайлз слышит только удаляющийся вой Люка, которого уносят от машины. Тата! Господи, нет. Это не может стать последним, что он услышит. Не может. А если так и есть? Стайлз — сын копа. Он знает, какова статистика, окей? Он знает, что случается с похищенными детьми. Если их вообще находят, то только, чтобы положить в гребаную свежую могилу, ясно? Но... Но это Бейкон Хиллс, и Люк — оборотень. И кто бы ни был там, около машины... его глаза горели красным. Волк. Люка похитил волк. Стайлз не знает, хорошо это или плохо. Это он виноват. Во всем этом виноват он. Люк такой маленький. Он еще совсем ребенок. Просто ребенок. Стайлз поворачивается набок, чувствуя раздирающую боль, и его рвет на коврик. — Прости. Прости. Прости, Дер. Дерек протягивает руку и кладет ему на плечо. — Мы вернем его, Стайлз. Мы вернем нашего сына. Стайлз плачет всю дорогу до дома. *** Перед домом припарковано по крайней мере шесть машин. Парадная дверь распахнута, и внутри шумно, как в улье. Дерек заводит Стайлза внутрь, придерживая его за плечи. Крис Арджент занял обеденный стол. Огромная карта Заповедника разложена на нем, ее края придавлены банками с приправами. — Крис, — говорит Дерек с коротким кивком. — Дерек, — взгляд Криса останавливается на Стайлзе. Скорее всего, потому что он выглядит, как черти что, и воняет рвотой. — Стайлз. Лидия выходит вперед и быстро обнимает Стайлза. — Джордан и твой папа работают в участке. Скотт, Айзек, Лиам, Эрика и Бойд пытаются напасть на след в Заповеднике. Клоди со Скоттом. Она хотела помочь. Стайлз так отупел, что может только кивнуть. — Дитон в клинике, работает над заклинанием поиска, — продолжает Лидия, — а Эллисон отправляет запросы всем охотникам, с которыми Ардженты еще на связи. Крис усмехается, и Стайлз понимает, что их не так много. Крис и Эллисон сожгли почти все мосты, соединяющие их с сообществом охотников. Даже самые адекватные охотники, которые не только впустую цитируют кодекс, считают, что Эллисон предала их дело. — Стайлз, — Дерек берет его лицо в ладони и пристально смотрит ему в глаза. — Мне тоже нужно уйти. — Да, — говорит Стайлз. Еще раз кивает. — Да, иди, найди его, Дер. Найди Люка. Найди его и верни домой. *** Стайлз находит Конора в комнате Люка. Это старая детская. Конор свернулся в углу, открыв дверь шкафа, чтобы она загородила его от чужих взглядов. Он прижимает плюшевого волка Люка к своей худенькой груди. — Эй, Конор. Ты в порядке, ребенок? Конор смотрит на него; его нижняя губа дрожит. — Папа и остальная стая вернут Люка домой, — говорит ему Стайлз. — Обязательно вернут, Конор. — Тата, — шепчет Конор, поднимаясь на ноги. Он берет Стайлза за руку и ведет его из детской, вниз по ступенькам, к входной двери. — Тата, мы должны пойти к Неметону. У Стайлза перехватывает дыхание. — Стайлз? — Крис выходит из кухни. — Тата! — Конор тянет его сильнее. — Неметон! Стайлз позволяет Конору вывести его на улицу, и они втроем с Крисом идут к чернеющим деревьям.