Никто не лезет к нашей стае, Дерек

Там — это на заброшенной лесопильне на северной границе Заповедника. Путь к ней один — пожарная тропа*. Это хорошо. Меньше шансов, что на них набредет какой-нибудь невинный непрошенный зритель. — Собираемся, — говорит Стайлз, глядя на Дерека через всю комнату. — Выходим как можно быстрее. Он мог бы сказать "нападем на рассвете", но это такое уебищное клише. И до рассвета еще слишком далеко. А если они побродят в течение нескольких часов в темноте вокруг незнакомого места, это не даст им никакого преимущества перед кучей альф. Стайлз может позволить себе немного побыть фаталистом. Они ебаные альфа-оборотни. Какая разница? Начнем с того, что у Стайлза изначально нет преимущества. Он проводит пальцами по спутанным волосам Конора, пытаясь убедить себя, что эта схватка такая же, как и все остальные. Он гонит от себя мысли о Люке, потому что если он сейчас будет думать о нем, представлять его напуганным и плачущим, то наверняка сломается. Он смотрит на Дерека и понимает, что он в этом не одинок. Они возвращаются в гостиную, к стае. Дитон, Джон и Джордан уже приехали. — Стая Альф, — говорит Дитон. — Я думал, это миф. Зашибись. Что-то может поразить поразительного Дитона. Нехороший знак. — Мне неприятно это говорить, — начинает Дитон взволнованным голосом, — но, возможно, Питер сможет рассказать нам больше. — И, может, он заодно расскажет, как восстал из могилы, — бормочет Лидия. — Да, — соглашается Дитон. — Это определенно стоит услышать. Скотт и Бойд выходят, чтобы привести его. Питер появляется из подвала с таким же самодовольным видом, что и всегда. У него действительно такое лицо, которое всегда хочется ударить. Стайлз старается сфокусироваться на этом чувстве, а не на холодке, пробегающем по позвоночнику от страха. Он все еще может слышать запах крови Лидии в холодном ночном воздухе, когда смотрит на Питера. Все еще может почувствовать горечь паники, из-за которой чуть не задохнулся той ночью. Ничто так четко не разделяет его жизнь на прошлую, в которой он был относительно счастливым и совершенно рассеянным подростком, и эту, как кошмар, имя которому — Питер Хейл. Он смотрит на Лидию. Она сидит на подлокотнике кресла рядом с Джорданом. Она держит его за руку. И Джордан смотрит на Питера, пронзая его взглядом. — Стая Альф — это стая, сформированная только из альфа-волков, — провозглашает Питер. Он смотрит на Дерека, а потом на Скотта. — То, во что большинство людей не верит из-за неотъемлемых проблем с распределением власти, но у меня есть подозрение, что вашу стаю не придется долго убеждать. У стаи Хейла-МакКола два альфы. Это работает. Это не должно работать. Альфы, они как горцы или типа того — должен быть только один главный. Но это же совершенно тупая идея, и Стайлз отказывался ее принимать. Он не собирался выбирать между своей парой и своим лучшим другом, окей? Ни в жисть. Так что Дерек и Скотт нашли способ заставить это работать, потому что Стайлз сказал, что им придется. Для чего-то, что считается якобы невозможным, это оказалось удивительно просто — потому что, альфы они или нет, ни один не смог бы переупрямить Стайлза, даже если бы очень захотел. Но Стайлз подозревает, что в Стае Альф несколько другое соотношение сил. — Чтобы присоединиться к Стае Альф, нужно убить своих бет, — продолжает Питер. — Частично для того, чтобы получить их силу, частично, чтобы порвать все связи со своей прошлой стаей, но по большей части, я думаю, чтобы доказать, что ты для этого достаточно кровожаден. Одного из альф Девкалиона зовут Эннис. Он это сделал. Убил всю свою стаю, только его пара сбежала. Умная девочка. Она была очень серьезно ранена, но все же смогла скрыться. И она забрала с собой своего ребенка, — Питер бросает взгляд на фотографию детей, стоящую на полке над камином. — С тех пор Эннис ищет его. — Чтобы убить, как остальных? — спрашивает Стайлз надтреснутым голосом. — Я не знаю, Стайлз, — в тоне Питера можно услышать что-то, похожее на сочувствие. — Возможно. Стайлз прикусывает нижнюю губу. — Я очень сомневаюсь, что они сделают это сразу же, — говорит Питер. — Если они хотят завладеть этой территорией, они используют его как заложника, чтобы втянуть вас в драку. Это не должно особо утешать, но утешает. Пока Люк жив — утешает. Когда они только нашли Люка, Стайлз очень старался не привязаться к нему. Каждый раз, целуя Люка и укладывая его в кроватку, он говорил себе, что это может быть последний раз. Что в любую минуту в дверь могут постучать те, кто ищет своего потерянного члена стаи. Но прошло уже три года. Стайлз решил, что стая Люка мертва и не вернется за ним. Оказалось, он был прав лишь наполовину. И он ни за что не оставит Люка в когтях кровожадного альфы, неважно, отец тот ему или нет. — Позвольте мне пойти с вами, — говорит Питер. — Позвольте мне сражаться за вас. Глаза Дерека вспыхивают красным. — Дерек, — Питер показывает ему открытые ладони, — знаю, ты, наверное, никогда не примешь меня как бету, но ты все еще часть моей семьи. Ты все еще моя стая. И даже если ты не можешь этому верить — и я тебя не виню — ты можешь положиться на то, что я хочу уничтожить Стаю Альф так же сильно, как вы. И если ты позволишь мне драться с вами, я сделаю все возможное, чтобы убить их. Стайлз ловит взгляд Дерека и читает в нем то, что ему нужно было знать. Питер не врет. *** — Я не хочу, чтобы ты шел, — говорит Дерек. Стайлз перестает копаться в шкафу и оборачивается, чтобы посмотреть Дереку в глаза. — Я иду. Дерек кивает. — Ага, я знаю. Просто подумал, что стоит озвучить свое неодобрение. Стайлз почти улыбается. Но вместо этого он разворачивается обратно к шкафу и наконец находит то, что искал, — аптечку первой помощи. Он вытаскивает ее — ребра отчаянно пытаются протестовать — и кладет на край кровати. Открывает и достает эластичный бинт. — Поможешь мне? Они не перевязали Стайлза в больнице, потому что на самом деле поверили, когда он пообещал, что будет соблюдать постельный режим. Сосунки. Дерек очень аккуратно стягивает с него футболку, но Стайлз все равно морщится, когда ему приходится поднимать руки. Он старается держать их подальше от тела, пока Дерек обматывает его ребра. — Туже, — инструктирует Стайлз, шипя, когда Дерек послушно затягивает бинт. Стайлз чувствует себя Скарлетт О'Харой**, которую засовывают в корсет. Он уверен, что его целые ребра сейчас тоже треснут. Да, теперь он не может дышать, но, по крайней мере, может нормально двигаться. По крайней мере, он сможет орудовать битой. — Туже. Блядь. — Я ему не доверяю, — рычит Дерек. Стайлз поворачивается к нему лицом и кладет ладонь на его щеку. — Я знаю. Я тоже. И вся эта фигня с воскрешением из мертвых? Это не делает его Иисусом, знаешь? Но если он хочет драться вместе с нами со Стаей Альф, мы могли бы принять его помощь. К тому же, мне будет спокойнее знать, что он рядом, где мы можем за ним следить. — Он не всегда был сумасшедшим, — говорит Дерек тихим голосом. — Я имею в виду, ты знаешь его только таким. Тем, кто укусил Скотта. Тем, кто убивал людей. Но он таким не был. До пожара. Пожар в доме Хейлов сломал множество жизней. Дерек шумно выдыхает. — Я бы, может, и мог простить его за все это, но только не за Лору. — Да, — Стайлз тоже мог бы. Он понимает желание отомстить. Он понимает необходимость уничтожить людей, которые угрожают твоей стае. Он и сам это чувствовал. Он пустил пулю в голову женщине, которая угрожала Конору, когда тот был младенцем. Он бы сделал это снова, даже не раздумывая. Он бы сделал это тысячу раз. Так что, да, он не будет проливать слезы по тем, кого Питер убил. Но Питер убил и Лору. Он хотел стать альфой, и поэтому убил свою собственную племянницу. И ничто в целом мире не может оправдать это. И ничто не может оправдать его нападение на Лидию. Стайлз содрогается. В ту ночь Питер предложил ему укус. Он никогда не рассказывал об этом Дереку. Он никогда не рассказывал никому. Потому что тогда придется рассказать и о том, что он отказался и что Питер услышал его сердцебиение и поймал его на лжи. Ему было шестнадцать, окей? Он был напуган. А мысль о том, чтобы стать сильным, а не щуплым и хрупким, была очень притягательна. Но злость ведет к ненависти, а ненависть ведет на темную сторону, верно? Кто сказал, что фильмы не могут вас ничему научить? А той ночью Стайлз был так пиздецки зол. По большей части — на свою собственную беспомощность. Каким бы волком он стал с таким альфой, как Питер? Его тошнит от одной мысли об этом. Он на пробу поводит плечами, а потом достает свою бейсбольную биту, которую хранит наверху шкафа. Он натер ее таким количеством аконитового масла, что однажды, когда Дерек поднял ее, его ладонь покрылась волдырями, и Стайлз чувствовал себя виноватым несколько часов. Ровно столько и потребовалось Дереку, чтобы регенерировать. Стайлз хранил ее под кроватью, но после этого случая перестал. У него в доме бегают маленькие волки. На самом деле, он подумывал о специальном сейфе для этой штуки. — Я не собираюсь думать о том, что мы не сможем вернуть его, — тихо говорит он. Дерек подходит к нему спереди и обнимает. — Мы вернем его, Стайлз. И мы убьем всех, кто попробует нас остановить. Наверное, были времена, когда подобное заявление заставило бы Стайлза остановиться и подумать, но не сейчас. Не когда на кону его дети. Не когда это война стай. Это Бейкон Хиллс. Это его семья. Он не берет пленных. *** Следующие несколько часов они заняты подготовкой. Пэрриш едет в город и возвращается с картой старой лесопильни, бронежилетами и прибором ночного видения. Стайлз с трудом держит руки поднятыми, пока его папа надевает на него жилет. Это кажется бессмысленным. Его горло все равно открыто, а большинство волков начнут именно с горла. — Это дополнительный слой защиты, — бормочет Джон, — и ты его наденешь. — Ты тоже, верно? Его папа трет рукой заднюю сторону шеи. — Да, сынок. Я тоже. Были времена, когда Стайлз бы из кожи вон вылез, только бы не позволить своему отцу идти с ними на что-то вроде этого. Потому что это его отец, окей? Стайлзу нужно, чтобы его отец был в порядке после любых схваток, которые стая умудряется пережить. Но вот только теперь Стайлз и сам отец, и невозможно представить, чтобы он позволил Клоди, Конору или Люку сражаться с кем-либо без него. Крис Арджент вооружает людей. Когда Стайлз был подростком, он не воспринимал пистолеты как оружие, потому что где бы он cмог их достать? Но сейчас он ценит их куда больше. Ему нравится чувствовать вес биты в своей руке, но — пистолет? Ему не придется подходить на расстояние нескольких метров к чему-то когтистому и клыкастому, чтобы использовать пистолет. Стайлз берет один пистолет и два магазина с патронами. Он оставляет Криса и Дерека изучать карту лесопильни и отводит Лидию в сторону. — Мне нужно, чтобы ты осталась с Клоди и Конором, — тихо говорит он ей. — Не потому что я думаю, что ты не сможешь постоять за себя в драке. Не потому что я думаю, что ты слабая... А потому что она следующий человек после Дерека и его отца, которому он может доверить своих детей. Она кивает, ее глаза горят. — Я знаю, Стайлз. Стайлз тяжело выдыхает. — Я напишу тебе, когда мы прибудем на место. Если никто не свяжется с тобой после этого... Лидия обнимает его. Ее волосы пахнут клубникой. — Я знаю. Я уеду отсюда к чертям собачьим. — Орегон, — говорит ей Стайлз. — Стая Дэвиса. Она кивает. — Хорошо. У них хорошие отношения со стаей Дэвиса, и они постоянно общаются. Альфа, Мэрион, не укажет Лидии и детям на дверь, если им нужна будет помощь. Не после того, как Стайлз провел столько времени в больнице с ее внуком, поднимая ему настроение вредной едой и видеоиграми после болезненных стадий обучения ходьбе на его новом протезе. — Спасибо, Лидс. — Не зови меня так, — она отстраняется и натянуто улыбается. — Но до этого не дойдет, да, Стайлз? — Да, — соглашается он, игнорируя бурлящий в животе страх и желая снова быть достаточно наивным, чтобы поверить в это хоть на секунду. — Да. *** Стайлз считает минуты, сначала вышагивая туда-сюда, потом сидя и сгрызая ногти. Он поднимает взгляд, когда Питер садится напротив него, а потом снова отводит глаза и начинает трясти ногой. — Ты всегда можешь просто спросить меня, Стайлз, — через какое-то время говорит Питер низким голосом, и уголки его губ ползут вверх. Его глаза блестят, как будто он смеется над ему одному понятной шуткой. Очевидно, некоторые вещи никогда не меняются. Стайлз постукивает по висящей на бедре кобуре, мечтая чувствовать себя хотя бы вполовину так же круто, как выглядит. Атмосфера в доме тихая и напряженная: все собираются. Ну, люди собираются. Волки уже готовы. Стайлз столько раз осмотрел карту лесопильни, что он видит ее, выжженную на его сетчатке, когда закрывает глаза. Он проверяет оружие и патроны каждые тридцать секунд. А когда он этого не делает, то теребит кобуру и рукоятку вложенного в нее ножа. Питер чуть наклоняется вперед на своем стуле. Это маленькое движение тут же приковывает к себе острое внимание Скотта и Лиама, которые в данный момент занимаются охраной зомбиволка. Взгляд Питера проходит по ним и возвращается обратно к Стайлзу, и он вопросительно поднимает брови. М-да, он действительно ни капли не изменился. У него все еще есть эта чисто злодейская потребность в самодовольных монологах о собственных бесчестных достижениях. Но сейчас Стайлза это реально не ебет. Он держится только благодаря эластичному бинту, обезболивающим и защитному пузырю шокового отупения. — Не то чтобы меня не интересует твое не-Иисусовское воскрешение, — говорит он Питеру, — но у меня сейчас на уме кое-что другое. — Конечно, — Питер выглядит почти пристыженным. Стайлз поднимает себя со стула. Ему нужно уложить двоих детей в постель, а потом пойти и вернуть третьего. И, в первую очередь, убить ублюдков, которые его забрали. — Десять минут, — говорит Крис Арджент, сунув голову в дверной проем. Стайлз находит Клоди в столовой, сидящей под столом и скармливающей овсяные печеньки их собаке Оби-Ван. Он мягко уводит ее наверх. Дерек идет за ними с зевающим Конором на руках. — Мы можем поспать в твоей кровати, тата? — спрашивает Клоди, широко распахнув глаза. — Хорошо. Конор извивается, когда Дерек опускает его на кровать. — Папочка, Люк уже дома? — Еще нет, Конор, — отвечает Дерек, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. — Скоро? Дерек встречается со Стайлзом взглядом. — Скоро. Дерек встряхивает одеяло и укрывает им детей. Он целует Клоди, и она обнимает его, прижимаясь чуть сильнее, чем обычно. — Папа? Я могу помочь! — Не в этот раз, ворчливая девочка, — шепчет Дерек. — Об этом мы позаботимся сами, хорошо? Стайлз так любит свою неистовую, смелую дочку. Хоть что-то они сделали правильно, он и Дерек. После невероятно нестабильного старта, они каким-то образом смогли разобраться со всем своим дерьмом и вырастили потрясающую дочь. Ему больно наклоняться, чтобы поцеловать детей, но Стайлзу плевать на это. Все внутри него кричит о том, что это может быть его последний шанс. Он целует Клоди и убирает ей волосы с глаз. Когда, черт возьми, она успела так вырасти? Ведь только вчера она магическим образом появилась на крыльце дома его отца — мягкая маленькая девочка с пухленькими ручонками, как у морской звезды, в зеленых ползунках и с одним только словом в своем лексиконе: "Бу!" И Конор. С каждым днем он все больше становится ребенком, а не малышом. Стайлз все еще помнит, как клал ладони на свой живот и чувствовал, как Конор толкается. Все еще помнит, как держал его в первый раз, почти не имея на это сил, истекая кровью и очень боясь закрывать глаза, потому что ему нужно было видеть своего сына, несмотря на меркнущий свет, так долго, как он только мог. Он целует Конора. Конор смотрит на него широко открытыми янтарными глазами. — Если он догадается, он не позволит тебе выбирать. — Что? О ком ты говоришь, Конор? — Неметон не сможет помочь тебе, — шепчет Конор, обнимая Стайлза ручками за шею. — Мертвые вещи не могут помочь. — Конор? — страх разгорается у него в животе, искрясь, покалывая кожу. — Спокойной ночи, тата, — Конор отпускает его, зевая, и обнимает Клоди. Ага, совершенно не странно и не крипово. Стайлз, наверное, словил бы из-за этого легкую паническую атаку — одновременно из-за неопределенного смысла сказанного и невероятно плохо выбранного для этого времени — но сейчас у него есть дела поважнее. Ему нужно спасти своего похищенного сына. Ему нужно расправиться со Стаей Альф. Ему нужно что-то сделать с воскресшим волком-психопатом, распивающим чай у него в гостиной. Ему просто нужно, чтобы все, кто ему дорог, пережили эту ночь. О Неметоне он может подумать потом. Если, конечно, "потом" наступит.