Никто не лезет к нашей стае, Дерек

Каждый раз, как крузер отца подскакивает на неровных дорогах Заповедника, Стайлз чувствует боль совершенного нового и интересного рода. Он надеется, перевязка продержится до того времени, когда они достигнут лесопильни. Или до расстояния за милю* до нее, потому что оставшийся путь они собираются пройти пешком. Иначе звук моторов их машин сделает все слишком просто для Стаи Альф. Иисусе. Целая стая из альф. Единственный альфа, которого Стайлз убил — или помог убить — был Питер Хейл. И, очевидно, что вышло так себе. — Чего я не могу понять, Дерек, — говорит Питер с заднего сидения, где он сидит в окружении Дерека и Бойда, — так это почему вы не берете с собой свое самое главное оружие. Стайлз морщится, когда они подлетают на очередном ухабе. — Это ведь не Стайлз, верно? — спрашивает Питер. — Это мальчик. Мальчик очень силен. Великолепно. Несколько часов в доме, и Питер уже пронюхал об этом. — Мы могли бы использовать его, — говорит Питер, и Стайлз чувствует тошноту. — Ему шесть, — шипит он. — Не вижу в этом никакой... — Заткнись, Питер, — рыкает Дерек. Питер затыкается. Крузер продолжает петлять между деревьев. *** Битвы — это, в первую и главную очередь, игра в числа. Жизнь научила этому Стайлза очень рано, еще во втором классе, когда мальчик по имени Бен зажал его в углу площадки, требуя отдать ему все деньги на обед. Непривычное доселе чувство паники начало раскручиваться внутри него, когда Бен схватил его за футболку, чтобы он не смог убежать, и Стайлз положился на то, что знал о таких ситуациях. Бэтмен. Что бы сделал Бэтмен? Бэтмен бы дрался. Но поддержать Стайлза был готов только Скотт, а у Бена было еще трое ребят, и эту игру в числа они со Скоттом с треском проиграли. Сидя в грязи и баюкая свои синяки и свое унижение, Стайлз пришел к ужасающему осознанию, что иногда бывает недостаточно, чтобы правда была на твоей стороне. Иногда тебе еще нужна армия. И иногда нужно сражаться грязно, чтобы победить. Он никогда об этом не забывал. *** Старая лесопильня заброшена уже много лет. Заповедник постепенно вторгается на ее территорию со всех сторон, восстанавливая свои права на эту местность. Сквозь зеленые стекла очков ночного видения Стайлз видит ростки, вылезающие из окон полуразрушенного сарая. Он видит цепляющиеся за стены лозы, заползающие внутрь через разбитое стекло. Он видит тощую, как палка, лису, проносящуюся по крыше. Сначала рябиновый пепел. Стайлз и Дитон делают кольцо вокруг лесопильни — Стайлз надеется, тихо, как мышки, — выкладывая толстый слой пепла и удерживая его на месте с помощью силы своих искр. Это занимает много времени, и на каждом шагу Стайлзу кажется, что сейчас из здания выскочит, рыча, разъяренный альфа с выпущенными когтями и оголенными клыками. Спасибо Господу за лисиц. И Стайлз, и Дитон пахнут лисьей мочой — это мерзко, но необходимо — и их осторожные шаги звучат не громче, чем поступь животного. Если Стая Альф слышит их — а Стайлз знает, что, скорее всего, слышит, — их будет легко принять за лисиц. Это непросто. Стайлз знает, они должны быть осторожны, должны делать все медленно, как следует, но Люк внутри этого дома, он прямо здесь, и Стайлзу требуется все его самообладание, чтобы не кинуться внутрь спасать его. Он знает, что это стало бы самым тупыми поступком из всех, что он совершил, но при чем здесь вообще логика? Люк — его сын, и он нужен Стайлзу сейчас. Он заставляет себя закончить барьер из рябинового пепла. Они оставляют только небольшой пробел, чтобы стая могла войти внутрь и они закрыли бы его изнутри. Это рискованно, но в стае достаточно людей, чтобы сломать барьер, если это станет необходимо. Сейчас им нужно, чтобы Стая Альф осталась внутри. Как крысы в клетке. Так что сначала — рябиновый пепел. Потом Люк. Стайлз ставит контейнер с пеплом на землю и тянется за бейсбольной битой, которую передает ему Эллисон. Ему нравится чувствовать ее в своих руках. Всегда нравилось. Кроме того, он открывает кобуру и достает пистолет. Он тоже кажется довольно надежным. Луна выскальзывает из-за облака, купая провисающую крышу старой лесопильни в серебряном свечении. Стая заходит за барьер из пепла, и Дитон закрывает его. Два альфы: Дерек и Скотт. Пять бет: Айзек, Бойд, Эрика, Лиам и Питер. Два охотника: Крис и Эллисон. Две искры: Стайлз и Дитон. Один стареющий коп: Джон. И один Пэрриш, кем бы он, черт возьми, ни был. Это игра в числа. Стайлз очень надеется, что этого достаточно. Лунный свет падает на линии лица Дерека, освещая их, пока он обращается. Клыки, брови, горящие красным глаза. Он закидывает голову назад и рычит. И потом под ними разверзается ад. *** Их пятеро. Пять альф. Против всех, кого Стайлз втянул в эту драку. Стайлз и стая Хейла-МакКола точно выигрывают блядскую игру в числа. *** Стайлз двигается, как чертов ниндзя, окей? Как ниндзя со сломанным ребрами, но это неважно. Когда бы он ни дрался, адреналин или что-то подобное берет верх над всем остальным, и все сводится только к инстинктам и мышечной памяти. Стайлз превращается из парня, который не способен сосредоточиться, в гиперсосредоточенного или переходит в то странное состояние, напоминающее матрицу, когда все вокруг замедляется, а у него появляется туннельное зрение**. Буквально. Он фокусируется на своей цели, как Терминатор, и вся вселенная сужается до этой точки. Стайлз теряет любые понятия о пространстве, которых у него никогда особо и не было. К счастью, Дерек прикрывает его спину. В мелькании клыков и когтей, сталкивающихся тел, во всем этом движении и хаосе, когда происходит слишком много всего, Стайлз идет вперед, прокладывая себе путь с одной только мыслью в голове: Люк. Он может видеть его. Испуганного маленького ребенка, сидящего на полу посреди лесопильни, чьи грязные щеки пересекают дорожки слез. Кричащего от того, что мир вокруг него извергает насилие. Стайлз уклоняется от альфа-волчицы, едва успев заметить ее. Он автоматически вскидывает биту и бьет ее по лицу. Она отшатывается назад, злобно рыча. А потом ее когти хватают его за плечо, проскальзывая мимо бронежилета, и его кожа рвется. Стайлз играл в эту видеоигру тысячу раз, не так ли? Ты заходишь в комнату, двери захлопываются, и неожиданно они идут на тебя со всех сторон. Он выворачивается — когти глубже проникают в плоть — и приставляет дуло пистолета к ее груди. Ее глаза распахиваются, и он стреляет. А может, наоборот. Она падает на пол, воя, и Стайлз будет беспокоиться о потере крови, сепсисе и подобном дерьме потом. Ему нужно добраться до Люка. Он слышит рычание, подвывание, и что-то рушится у него за спиной. Трещит старое дерево, или кости, или что-то другое. Стайлзу все равно. — Люк! — он падает на колени и обвивает сына руками. Притягивает его в свои объятия. — Тата! — плачет Люк, обхватывая руками его шею. — Тата! Стайлз снова поднимается, пошатываясь. Его ребра просто, блядь, убивают его, и тяжесть тела Люка не помогает. Но нахуй его ребра. Стайлз лучше умрет, чем отпустит Люка сейчас. Он переносит вес Люка на левую сторону, давая правой отдых, и направляется к черному ходу, который видел на карте. Потому что план таков: Стайлз забирает своего сына и убирается, позволяя остальному сложиться так, как лягут карты. Все идет не по плану, когда внезапно огромный, полностью обращенный альфа выпрыгивает хуй знает откуда и приземляется прямо перед Стайлзом. Стайлз уверен, что почувствовал, как пол треснул. А этот пол сделан из бетона. Стайлз отворачивает корпус, чтобы Люк оказался как можно дальше от оборотня, а потом достает пистолет и стреляет. Альфа даже не дергается. Только снова рычит и бьет Стайлза своими острыми, как лезвия бритвы, когтями. Они попадают по бронежилету, к счастью, минуя Стайлза, и Стайлз уже бежит назад, к сумасшедшей рукопашной посреди комнаты. Это лесопильня. Может ли огромная ржавая циркулярная пила быть еще большим клише? Стайлз посмотрел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что от нее нужно держаться как можно дальше, но он ныряет под старую конвейерную ленту, просто чтобы оказаться хоть в каком-то укрытии. Зажав Люка между собой и полом, он неловко заползает по-пластунски так далеко, как только может. Люк скулит где-то в районе его шеи. Сначала это было игрой в числа, а теперь это игра в ожидание. Стайлзу просто нужно, чтобы его стая уничтожила Стаю Альф до того, как Страшный Альфа разорвет ленту конвейера. Что он, судя по звукам, и пытается сделать. — Эмиссар! — рычит Страшный Альфа, выкрикивая его должность так, будто это ругательство. — Отдай мне моего щенка! Ага, щас. Стайлз вот так просто отдаст невинного ребенка одержимому кровожадному засранцу, который убил всех своих бет, только для того чтобы присоединиться к этому цирку уродов? Теперь с еще большим количеством уродов. Нет. Потому что, когда Стайлз забрал Люка к себе, он дал ему обещание. Он пообещал заботиться о нем и следить, чтобы тот был в безопасности, и в это включена защита от его биологического отца. Кроме того, право владения — это примерно девять десятых всех законов, верно? Это дерьмо, наверное, не подходит для подобных схваток за право опеки. И для оборотней. Смысл в том, что он не позволит этому говнюку забрать Люка. Не после того, как его мать умерла, чтобы унести его так далеко, в Бейкон Хиллс, может быть, притянутая силой Неметона, как множество других сверхъестесвенных существ, а может быть, и чем-то другим. Слухами о стае Хейла-МакКола, чьих людей свела судьба и связала дружба. О сброде, состоящем из чудаков и их приятелей. Из людей, охотников и волков, работающих рука об руку, чтобы их территория оставалась безопасной. Если этого мать Люка хотела для него, если ради этого она умерла, то нет, теперь никто у него это не отберет. Стайлз продвигается вперед, позади визжит металл. Страшный Альфа слишком велик, чтобы влезть под конвейер, и поэтому он просто разрывает его на части. Стайлзу нужно вывести Люка отсюда. Дитон следит за рябиновым пеплом. Если Стайлз сумеет довести туда Люка, Дитон откроет барьер и выпустит его. Там он будет в безопасности. Но только сейчас Стайлз не ползет ни к одному из выходов. Он ползет к стене. Он врезается в нее и садится на корточки. Просовывает Люка между стеной и собственным телом. Чувствует, как полоса металла оцарапывает его спину, когда Страшный Альфа разламывает конвейер. — Люк, — шепчет он, — ты должен бежать. Ты должен бежать к папе. Люк скулит и сильнее прижимается к нему. Черт. Черт черт черт — Дерек! — кричит Стайлз. — Дерек! Прямо за ним происходит жесткое столкновение. Стайлз поворачивает голову как раз во время, чтобы увидеть, как Эрика сносит Страшного Альфу в сторону стола с инструментами. Она вся состоит из клыков и когтей, но Страшный Альфа отмахивается от нее, как от насекомого. Она падает на пол; слышен хруст ломающихся костей. Крис Арджент с кровавой маской на лице настигает Страшного Альфу и начинает палить по нему из двух пистолетов одновременно. Страшный Альфа вздрагивает от каждой вошедшей в него пули, и, может, он действительно ослабевает? Господи, пожалуйста, пусть он ослабнет. А потом рядом появляется Дерек, и Стайлз едва успевает прикрыть Люку глаза, прежде чем Дерек хватает Страшного Альфу за горло и вырывает его. Все лицо Стайлза заливает его кровью, словно горячим дождем. После этого наступает тишина — или это у него просто звенит в ушах... Нет, действительно тишина. Все закончилось? Они победили? Стайлз не может подняться. Его ребра врезаются в него каждый раз, когда он пытается вдохнуть, и он сомневается, что у него функционируют ноги. Но потом Дерек помогает ему встать; Дерек покрыт кровью, которая в некоторых местах уже запеклась, но Стайлзу абсолютно все равно, потому что они победили. Теперь лесопильня больше похожа на скотобойню. Бойд склоняется над Эрикой, помогая ей сесть. Рука Айзека висит на сухожилиях — иу — но Скотт держит ее на месте, пока плоть, мышцы и кости медленно срастаются. Эллисон крепко держит Айзека за здоровую руку. По ее лицу стекает кровь, сочащаяся из пореза над глазом. Лиам стоит посреди последствий этой резни, будто контуженный. Стайлз видит, как Пэрриш кладет ладонь ему на плечо и что-то говорит тихим голосом. Стайлз не может слышать, что именно, но Лиам кивает и закрывает глаза. А его папа... Джон стоит над трупом альфы, весь покрытый кровью, и у Стайлза перехватывает дыхание. — Пап? — Я в порядке, ребенок, — говорит Джон. — Ничего такого, что не исправит парочка швов. — Хорошо, — отвечает Стайлз, чувствуя невероятное облегчение. — Мы все в порядке? Питер Хейл пинает тело одного из альф носком ботинка. — Я бы сказал, что все действительно прошло очень хорошо. Дерек? Дерек кряхтит. Его грудь бешено поднимается и опускается. Стайлз понимает, что он вот-вот рухнет на землю. Его рубашка разорвана, и Стайлз может видеть окровавленную плоть и кости. Он не регенирирует. Почему он не регенирирует? — Альфы, — говорит Дерек. — Потребуется больше времени. Скотт, перевяжи Айзека, чтобы он не истек кровью до того, как излечится. — Тебе тоже нужно, — говорит Стайлз. — Тебе тоже, Дерек. — Дитон уже идет, — говорит Крис. Стайлз кивает и целует Люка в макушку. Все хорошо. Со всеми все будет в порядке. *** Стайлз звонит Лидии, чтобы сказать, что у них все в порядке и они возвращаются домой. Крис, Бойд и Лиам пригоняют вереницу машин к лесопильне. Стайлз держит Люка, пока Крис и Скотт укладывают Айзека в SUV*** Криса и уезжают в город. Дитон хочет залатать Айзеку руку и понаблюдать за его состоянием в течение ночи. Эллисон едет с ними. Бойд, Эрика и Лиам садятся в машину Эрики и едут домой. Пэрриш и Джон проходят по лесопильне, тихо обсуждая, как избавиться от тел. Стайлз садится на переднее сиденье отцовского крузера, спустив ноги рядом с открытой дверью, и бормочет лежащему сзади Люку всякую чепуху, пока тот не засыпает. Стайлз устал, как собака, и никак не может остановить дрожь. Он не думает, что когда-нибудь перестанет чувствовать привкус крови во рту. Дерек и Питер идут к крузеру. Дерек двигается медленно. Ему все еще больно. Его плечи сгорблены, и он немного пошатывается. Питер протягивает руку, чтобы поддержать его. Все происходит так быстро, что Стайлз сперва даже не понимает, что именно видит, — а потом уже слишком поздно. Питер протягивает руку не для того, чтобы поддержать его. Нет. Все застывает у Стайлза внутри. — Дер... — он не успевает произнести имя до того, как Питер лёгким движением вырывает Дереку горло. Дерек падает на землю, захлебываясь кровью. Он дергается раз или два, как выброшенная на берег рыба, и больше не шевелится. Он не может быть... Стайлзу требуется слишком много времени, чтобы осознать это. Глаза Питера вспыхивают красным. Дерек. — Ну, что ж, — говорит Питер, неожиданно оказываясь у машины, а его окровавленная рука уже держит Стайлза за горло. Когти впиваются в плоть. — Я хотел стаю. Пожалуй, я возьму себе эту. Стайлз не успевает даже закричать, прежде чем когти Питера погружаются внутрь и вырывают его трахею.