Никто не лезет к нашей стае, Дерек

– Привет, Лидия, – говорит Стайлз, открывая перед ней дверцу джипа. – Прекрасно выглядишь. – Я знаю, – она смотрит на него, на джип, снова на него и потом со вздохом залезает внутрь. Она действительно прекрасно выглядит. На ней серебристое платье без бретелек, а в волосах – большой черный бант, который выглядит, как одна из этих губчатых резинок из магазина "все за доллар". Он не озвучивает это сравнение вслух. Они едут в школу в тишине. Стайлз нервно постукивает пальцами по рулю, жует нижнюю губу и думает о том, чтобы съехать с дороги и разъебать свой джип, лишь бы сегодняшний вечер не произошел. Но он должен быть, конечно же. Нужно, чтобы все произошло именно так, как всегда было, даже если это значит, что кто-то пострадает. Даже если это значит, что Лидия пострадает. Школьная парковка уже почти полностью забита. Стайлз втискивается на место рядом с автобусами, а потом заводит Лидию внутрь. Он чувствует себя онемевшим, то и дело содрогаясь от острых приступов паники, которую не может контролировать. Музыка слишком громкая. В зале слишком много народу. Сейчас зима, но на танцплощадке жарко. Слишком много людей, слишком много тел, теплый воздух схлопывается между ними. Стайлз снимает пиджак. Тут же его теряет. Лидия пытается его игнорировать. Стайлз требует танца, потому что это он сделал в первый раз. Она впечатлена его наглостью – или чем-то еще – и, как королева, одаривающая милостью суетливого холопа, выводит его на танцпол. Скотт пробирается внутрь. Танцует с Эллисон. Джексон накидался загодя. Он агрессивно-пьяный. На самом деле, он агрессивно-живущий. Он бродит снаружи в поисках альфы, который претворит все его мечты о силе оборотня в жизнь. Лидия идет его искать. Стайлз выпивает полстакана тепловатого пунша, ненавидит себя за то, что знает, что происходит с ней прямо сейчас, и не делает ничего, чтобы остановить это, – и выходит за ней на улицу. *** Огни на поле ярко вспыхивают. Туман поднимается от холодной земли, плотный, как дым. Лидия лежит на траве, бледная, окровавленная, и Стайлз падает перед ней на колени. Он прижимает руку к одной из ран у нее на шее, и теперь ее горячая кровь бьет между его пальцев. – Лидия. Лидия, Господи, мне так жаль, но с тобой все будет в порядке. Со всеми нами все будет в порядке. Он поднимает голову, всматриваясь в свет, и Питер Хейл широкими шагами движется ему навстречу. У него тот особый взгляд – взгляд хищника, преследующего свою жертву. Полы его черного пальто скользят по земле за его спиной. Потом он приставляет коготь к подбородку Стайлза и заставляет его подняться на ноги. Стайлз – словно кукла на ниточке, которую рывком поднимает вверх его собственная паника и страх, что Питер запросто может вырвать ему горло. И, блядь, он знает, как это ощущается. Взгляд Питера проницателен, словно он смотрит внутрь Стайлза, сквозь то лицо, которое тот показывает миру, куда-то глубже. Стайлз чувствует себя мышью, застывшей под взглядом совы. Но Питеру нужен не Стайлз. Питеру нужен Дерек. – Дерек взял телефон Скотта, – тараторит Стайлз; коготь Питера проникает ему под кожу, – на нем есть GPS. Я могу помочь тебе найти его! Только не убивай Лидию, пожалуйста. Пожалуйста. Питер с интересом изучает его лицо. Стайлз сглатывает. – Дай мне позвонить... Дай мне позвонить кому-нибудь, чтобы ее забрали, и я помогу тебе найти телефон Скотта. Пожалуйста. Он не помнит, точно ли эти слова говорил в первый раз, таким ли отчаянным тоном он это делал. Он не может прочитать выражение лица Питера. Он задерживает дыхание, когда Питер подходит ближе, прижимает лицо к его шее и медленно вдыхает. На секунду мозг Стайлза отключается. Этого... этого не было в первый раз, разве нет? Питер не обнюхивал его в первый раз. Питер не... Не открывал рот, прижимая язык к его пульсирующей венке и издавая звук глубокого удовлетворения, родившийся где-то у задней стенки горла. Ебаное дерьмо. Это не может значить ничего хорошего. *** На этом уровне парковки торгового центра никого нет, не считая машины бывшей медсестры, Дженнифер. Стайлз в ужасе отшатывается, когда Питер открывает багажник своей машины, и он видит ее тело внутри. Это как смотреть фильм ужасов во второй раз, убеждая себя, что это не страшно, потому что он знает, что произойдет дальше, – но ему страшно. Очень страшно. Он балансирует на грани полноценной панической атаки, стараясь сфокусироваться и строго очертить границы своего страха, но один неверный шаг – и все полетит в тартарары. Один неверный шаг – и Стайлз может умереть сегодня, и его будущее умрет вместе с ним. Питер захлопывает багажник и ставит на него лэптоп. Открывает его и делает приглашающий жест. Точно. Они отслеживают телефон Скотта. – Какой логин, Стайлз? – спрашивает Питер Хейл. Его дыхание опаляет Стайлзу щеку. Стайлз отворачивается и смотрит на экран лэптопа. – Я не знаю. – Ты врешь. Стайлз вбивает логин Скотта. – А теперь пароль. – Я не знаю... Питер стоит прямо за ним, его тело прижимается к Стайлзу. Он оцарапывает ногтем живот Стайлза, прорезав ткань на его футболке. – Ложь. Стайлз вбивает пароль. – Его логин "Эллисон", – с легким оттенком неверия произносит Питер. – Его пароль – тоже "Эллисон"? – Уверен, что хочешь его себе в стаю? – спрашивает Стайлз с преувеличенной бравадой в голосе. Питер фыркает, довольно близко к смеху, и кладет ладони Стайлзу на бедра. Пальцы Стайлза начинают дрожать над клавиатурой, когда Питер снова зарывается носом ему в шею. – Питер... – он сглатывает, – Дерек в твоем доме. В доме Хейлов. – М-м-м, – Питер глубоко вдыхает. – Вкусно пахнешь, Стайлз. Как небо перед грозой. Как магия, – он потирается о Стайлза. – Как такой ничтожный мальчишка, как ты, может пахнуть магией? Стайлз не может вдохнуть. – Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо. – Ты первый, кого я захотел трахнуть с тех пор, как пришел в себя. О Господи. – Т...тебе нужно найти Дерека, помнишь? Ты говорил, что тебе нужно найти Дерека. Питер разворачивает его и прижимает к капоту машины. Закрывает его в ловушке из рук и толкается пахом в его пах. Просовывает твердое бедро между ногами Стайлза и надавливает. Стайлз зажмуривает слезящиеся глаза. – Нет, Питер. Пожалуйста, нет. Питер берет его руку в свою. – Открой глаза, Стайлз. Стайлз подчиняется. Его сейчас стошнит. Все его тело дрожит; его бросает то в жар, то в холод, будто в лихорадке. – Я просто хочу стаю, Стайлз, – странно жалобным голосом говорит Питер, несмотря на то, что снова толкается, прижимаясь эрекцией к бедру Стайлза. – У тебя есть стая. У тебя есть Дерек, – у Стайлза пересыхает во рту. Питер замирает на мгновение, а потом его губы растягиваются в улыбке. – Ты нравишься мне, Стайлз. Ага, до Стайлза дошел этот месседж. Он нравится Питеру в насильственно-педофильском смысле. Это не очень-то приятно. Это даже не лестно. Это нахуй пиздецки страшно, потому что в первый раз так не было, а это значит, может произойти что угодно. Это значит, что теперь Стайлз слеп. – Ты мне нравишься, – повторяет Питер. Он поднимает запястье Стайлза к своему рту. – Хочешь укус? Стайлза прошибает холодный пот. – Хочешь укус? – переспрашивает Питер. – Ты молод. Ты силен. Возможно, он не убьет тебя. Хочет ли он укус? Он слышит в голове голос Конора: Если он поймет, он не позволит тебе выбирать. Если он поймет что? Если он поймет, что все это происходило раньше? Если он догадается, что здесь поработала магия? Если он узнает, что ответ Стайлза – возможно, однажды, но не от тебя? – Нет, – выдавливает из себя Стайлз. – Лжец, – шепчет Питер, прижимаясь ртом к бьющейся венке у Стайлза на запястье. Он облизывает ее, и Стайлз безрезультатно пытается вырвать руку. – Вкус так же хорош, как и запах, Стайлз. Стайлз чувствует, как слезы текут по его лицу. Питер приподнимает верхнюю губу, обнажая клыки. – Нет, – шепчет Стайлз, – нет, пожалуйста, нет! Я не хочу этого! Я не хочу укус! Я хочу остаться собой! Пожалуйста, мне нужно остаться собой! Нужно, иначе его будущее изменится так кардинально, что его дети могут вообще никогда не появиться. Он будет оборотнем, он будет бетой Питера. Под руководством Питера он станет монстром. Он знает это. Питер не будет направлять его. Питер не будет учить его устойчивости. Питер будет подначивать его, чтобы он сошел с ума от жажды крови. Если Стайлз станет бетой Питера, сможет ли он убить его сегодня? Сложатся ли эти кусочки пазла? Нет, потому что Стайлзу нужно поехать к дому Хейлов вместе с Джексоном и коктейлями Молотова и сжечь этого ублюдка живьем. И он не сможет сделать этого, если внезапно окажется под властью Питера. – Ты хочешь этого, Стайлз, – говорит ему Питер, и теперь Стайлз не может понять, что означает "это", потому что одновременно Питер тянется рукой к его ширинке. – Ты хочешь. Я могу это учуять. Стайлз пытается вывернуться, но его тут же возвращают на место. – Я не хочу! Я не хочу укус! Пожалуйста, не кусай меня! Глаза Питера загораются красным. – О чем ты не рассказываешь мне, Стайлз? Почему ты пахнешь магией? Если он поймет, он не позволит тебе выбирать. – Я не знаю! – он надеется, что Питер посчитает его подскочивший пульс следствием паники, а не очередной лжи. – Пожалуйста, я сделаю все, что угодно! И внезапно между ними появляется свободное пространство. Стайлз тяжело дышит, глядя на Питера. Питер ухмыляется и проводит языком по нижней губе. – Ну, тогда давай. – Ч-что? – Стайлз едва может слышать что-то из-за шума внутри своей черепной коробки. Питер приглашающе взмахивает рукой. – На колени. Можем начать с того, что ты отсосешь мне, а потом я трахну тебя на капоте этой машины. Когда я закончу с тобой, мой милый, ты будешь мечтать о том, чтобы ты выбрал укус. На самом деле, спорю, что смогу заставить тебя умолять об этом еще до того, как мы закончим. У Стайлза застывает кровь. – На колени, – повторяет Питер. Стайлз вытирает слезы ладонями, сглатывает и падает на колени. Он дрожит, голова кружится, ему дурно. – Ебаный педофил. Питер ухмыляется и пожимает плечами. – Я что, похож на человека, ограниченного традиционной моралью? – Ты должен быть альфой, – говорит ему Стайлз, – и вот ты здесь, угрожаешь изнасилованием ребенку, вместо того чтобы спасать Дерека. Ты не заслуживаешь стаи. Глаза Питера вспыхивают красным; он рычит. Стайлз рвано втягивает воздух. – Ты не заслуживаешь Дерека, не заслуживаешь Скотта! Ты вообще не заслуживаешь бет! И ты уж точно, блядь, не заслуживаешь меня! Питер ревет и бросается на него. Вот так, дико думает Стайлз, вот так я и умру. Может, это его судьба, которую не изменит ничто. Может, Питеру Хейлу всегда было суждено убить его – так или иначе. *** Что-то разрывает Стайлзу плечо, когда Питер поднимает его и отбрасывает прочь. У него есть только секунда, чтобы осознать раскаленную добела вспышку боли, а потом он врезается в бетонную стену парковки, и его череп раскалывается. *** Когда он приходит в себя, Питера уже нет. Стайлз не помнит, как приезжает в больницу. Он сидит в коридоре около палаты Лидии, прижимая к затылку стопку марлевых салфеток, когда отец находит его и требует ответить, что, черт подери, случилось с ним, с Лидией, со всей этой гребаной ночью. – Я не знаю, – говорит он снова и снова. – Пап, я не знаю! – Стайлз, – говорит Джон, скривив рот. – Поговори со мной, ребенок. Эта девушка, Лидия, она может умереть, и я должен знать, что ты... – он трясет головой, не в силах закончить вопрос. У Стайлза скручивает живот. Внезапно тот папин разговор "нет-значит-нет" становится больше похож не на совет, а на обвинение. Часть Стайлза хочет возмутиться тому, как его отец вообще может так думать, но, в каком-то смысле, у его отца больше опыта встреч с монстрами, чем у Стайлза. И он знает, что они могут быть кем угодно. – Что насчет ребенка Уиттморов? Она была с сыном Уиттморов? – Я не знаю, – повторяет Стайлз, и его отец отворачивается, сжимая руки в кулаки. Стайлз знает, что скоро или не очень скоро доктор решит, что раны Лидии нанес горный лев, но до тех пор... что ж, до тех пор у папы останется это подозрение в глазах. Возможно, и в сердце. Ему будет так просто разбиться, когда Стайлз в конце концов скажет одну маленькую ложь, которая приведет к большой и разрушит их доверие. У Стайлза нет времени плакать. Он следит за тем, как отец заходит за угол, разговаривая по рации. Стайлз поднимается на ноги. Плечо и голова пульсируют, а позвоночник то снизу, то сверху кусает боль. Пальцы правой руки онемели – неизвестно, почему. Когда Крис Арджент хватает его за грудки и впечатывает в стену, он кричит от боли. – Где Скотт? – спрашивает Крис. Уже во второй раз за эту ночь к Стайлзу прижимается взрослый мужчина с горящими глазами. Он хотел бы, чтобы это было смешно. И, серьезно, если уж речь зашла о взрослых мужчинах, то Крис впечатляет его куда больше Питера. Всегда впечатлял. – Я отказываюсь это слушать! – в ужасе завизжала Эллисон однажды в полнолуние, когда волки бегали в Заповеднике. – Нет, серьезно, продолжай, – сказала Лидия, махнув полупустой бутылкой с вином у Стайлза перед лицом. – Расскажи мне все об этом кинке на "папочек", который ты обнаружил. – Я прст говрю, – невнятно начал Стайлз, забыв на секунду, почему это ужасная идея, – что Крис нереально нахуй горяч, и да, в этом сценарии я бы называл его папочкой. – М-м-м, – Лидия кивнула и глотнула из бутылки, – я бы тоже. – Ла-ла-ла! – закричала Эллисон, прижимая ладони к ушам. – Я не слушаю! Да, так и есть. Так и есть, хотя Стайлз не сделает этого никогда за миллион лет, но у него есть глаза. И очень богатое воображение. – Чему ты ухмыляешься, Стайлз? – спрашивает Крис. – Ты думаешь, это несерьезно? – Я думаю, у меня сотрясение, – отвечает Стайлз. – Ты считаешь, Скотт все еще твой друг? Он больше не твой друг. Однажды он нападет на тебя. Такова его природа. – Нет, – говорит Стайлз. Он не был так уверен ни в чем в своей жизни. – Только не Скотти. – Он нападет на тебя, – повторяет Крис, – и тебе придется его убить. – Мне жаль, что это случилось с Вами, – говорит ему Стайлз, – но этого не случится со мной. Крис отпускает его, качая головой, как будто он думает, что Стайлз – дурак. Стайлз плетется прочь. *** – У тебя кровь, – говорит Джексон, пока деревья со свистом пролетают мимо порше. По крайней мере, он перестал пиздеть о том, что его машине не полагается ездить по проселочным дорогам или по бездорожью и прочая хуйня. Стайлз поднимает руку к затылку. – Нет, – говорит Джексон, – на шее. – Неважно, – бубнит Стайлз. Они почти на месте. *** Скотт ранен. Крис тоже. Кейт... Кейт уже лежит мертвой в останках Хейловского дома. Хорошо. Питер ужасен в своей альфа-форме. Горбатый монстр, полузверь-получеловек, с красными глазами и слюнявой пастью. Стайлз кидает коктейль Молотова. Питер ловит его. И они еще не команда, даже не близко, но Эллисон выпускает одну из своих зажигательных стрел прямо в бутылку. Разбивает ее, и Питер взвывает, когда его руки и половину тела охватывает пламя. Джексон кидает второй коктейль Молотова, и Питера сжирает огонь. Стайлз падает на колени. Слышит, как Скотт кричит что-то Дереку, но тот продолжает идти к Питеру. Стайлз поднимает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дерек вырывает горло Питера своими когтями. Глаза Дерека вспыхивают красным. – Теперь я – альфа. Стайлз плачет от облегчения.