Tell Me One True Thing

      Исак сомневается, что увидит его снова, поэтому он рассказывает Юнасу о нем, когда они оба под травкой.       — Какого черта, мужик? Почему ты убежал? — Юнас забавно хмурится.       — Не хотел ехать домой на дерьмовом автобусе вместе с Ларсом. — Исак пожимает плечами, откидывая голову с дивана и позволяя его кудряшкам стать еще большим беспорядком, когда он свисает вверх ногами.       — Ты уверен, что это не из-за чего-то другого?       Исак вздыхает.       — Хорошо, может, я немного испугался, — говорит он. — В смысле, а если он окажется психом? Или он ютубер, или какой-нибудь богатенький мудак, который любит эксперементировать?       Тишина комфортная и мысли Юнаса громкие. Исаку больше всего нравится слушать, как Юнас думает.       — Исак, не все ютуберы зациклены на пранках и дерьмовых выходках, пытаясь сделать твою жизнь несчастной.       Его слова обжигают. Юнас имеет в виду историю его камминг-аута. В одну из очередных одиноких ночей Исак завёл аккаунт на Grindr, выпив несколько банок пива, и проболтался первому попавшемуся человеку, который прислал ему сообщение, что он ходит в Nissen. Он отправил ему непристойные фотки, а на следующий день понял, что это были парни из его класса, которые подумали, что было бы смешно подписаться на Grindr и проверить, кто «по хуям» в их школе.       Потрясающая история камминг-аута. Исаку даже не пришлось ничего говорить. Юнас пришел к нему с травкой позже, когда Исак перестал гипервентелировать и дубасить стену, и позволил ему войти.       — Я — гей, — сказал Исак, и он все еще помнит то облегчение, которое омыло его, когда эти слова наконец слетели с языка.       — Я слышал.       В конце недели какая-то девушка спросила его, гей ли он, и Исак, пожав плечами, ответил: «Да, и что? За окном 2017-й»       — Я не собираюсь снова рисковать, позволяя жизни пнуть меня под зад ещё раз, — признается Исак.       — Необязательно было, — вздыхает Юнас. — Все, что этот парень знал о тебе, — твоё имя. Ты мог бы переспать с ним и оставить все как есть. Ты сказал, что он путешествует. Наверное, он искал что-то легкое и веселое. Никто не планирует устраиваться надолго и проводить много времени в аэропорту.       Исак не думал, что увидит его снова. Нет, правда. Если бы он так думал, то никогда не использовал бы его лицо, чтобы оживить фантазией свое одинокое время в постели.       Если быть честным, то он фантазировал о нем довольно много. Но это не совсем его вина. У парня было красивое лицо, и он явно набросился на него в аэропорту, и тот факт, что они могли перепихнуться в туалете у ворот D, заставляет его задерживаться допоздна.       — Как ты думаешь, Эвен Бек Насхейм когда-нибудь вернется? — спрашивает Ханна через несколько недель. К этому времени он практически мертв. Рейсов запланировано не так много, поэтому они успевают пообщаться.       — Откуда ты знаешь, что это — его имя?! — протестует Исак.       — Это было на его чеке по кредитной карте!       — И что? Это может быть карта его отца.       — Он выглядит достаточно взрослым, чтобы иметь свою карточку и свои деньги.       Исак пожимает плечами. Он никогда не признает этого, но однажды он пытался найти его в интернете, проведя непростой вечер с Юнасом и Эвой, которые были настолько любящими и ласковыми друг с другом, что Исак не мог не чувствовать себя одиноким и несчастным. Он не верит в любовь и романтику, но согласился бы на эту глупость хотя бы разок.       — Без разницы. Мы больше его не увидим, — говорит Исак Ханне. — Вероятность того, что он полетит через аэропорт Oslo Gardermoen, снова закажет еду в «Everyday Kitchen», учитывая то, что она — полнейшее говно, и при этом попадёт на нашу смену, практически отсутствует.       И Исак, кажется, застывает на месте, потому что тот голос, который называет его «совершенным», стонет «быстрее» и шепчет самые грязные вещи на ухо в его самых смелых фантазиях, вдруг материализуется перед ним.       Боже.       — Привет, — говорит голубоглазый незнакомец.       БОЖЕ.       — Привет, — холодно отвечает Исак, со всей силы вонзая указательный палец в большой за своей спиной, чтобы прийти в себя. — Добро пожаловать в «Everyday Kitchen». Что я могу предложить вам сегодня?       Молодой человек выглядит хорошо, по-настоящему хорошо. На нем белая футболка, снепбэк и темные джинсы. На этот раз у него не так много багажа.       Исак понимает, что он забыл, насколько острыми являются его клыки и как его глаза сверкают, когда он улыбается. Он обязательно постарается запомнить лучше эти детали.       — Что угодно, кроме тайского карри, — улыбается клиент. — В прошлый раз это был настоящий мусор. Между прочим, мне все еще больно.       Он помнит меня.       — Оу, э-э. Нам жаль слышать, что вы не насладились нашей едой, — говорит Исак, ломая голову, чтобы вспомнить принятое выражение, которое они произносят сложным возвращающимся клиентам. — У нас есть бланк для замечаний и предложений, который вы можете заполнить, чтобы оставить нашим менеджерам отзывы о еде.       — Бланк для предложений? — Ещё одна улыбка. — Ты пытаешься заставить меня написать тебе стихотворение на этот раз?       Исак чувствует, что ему снова становится жарко. Он не может верить этому парню.       — Сэр, я могу дать вам некоторое время подумать, если вы ещё не готовы к заказу, — отвечает Исак, отводя взгляд и надеясь, что следующий клиент в очереди не будет устраивать сцену или обвинять его во флирте на работе.       — Как бы мне не нравится, когда ты называешь меня «сэр», но сойдёт и просто Эвен.       Это была сексуальная шутка?       Всё-таки Эвен. Узнавать сейчас, что это его имя, кажется странным. Не то чтобы оно его не устраивало, но Исак потратил недели, пытаясь убедить себя, что его имя НЕ Эвен. Теперь, когда Эвен улыбается, Исак чувствует себя раздражённым и разгорячённым одновременно.       — Могу ли я принять ваш заказ, Эвен? — Исак делает упор на имя.       — Я буду бургер с картошкой, — говорит Эвен. — Спасибо, Исак.       Эвен уходит, и Исак ждет, пока он повернется спиной, чтобы проверить чек.       «Когда заканчивается твоя смена?»       Это действительно происходит.       Эвен возвращается, чтобы вернуть зуммер и забрать свой гамбургер с совершенно головокружительной улыбкой, и Исак не знает, что делать. Он взволнован, но очень рад, что это происходит. У него не было никакого опыта общения с незнакомцами в туалетах и ванных комнатах, но он не думает, что против. Юнас сказал, что ему нужно больше опыта, что комфорт — это хорошо, но делать что-то авантюрное иногда полезно для души.       — Так что ты думаешь? — Эвен всё ещё стоит у его кассы, держа поднос обеими руками.       — О чём?       — Мой полет через четыре часа.       Четыре часа. Скоро его смена закончится. Он мог бы не тратить время на перерыв. Он мог просто попросить Эвена подождать его.       — Зачем ты приехал в аэропорт за четыре часа до твоего полёта? — спрашивает Исак.       — Надеялся, что найду тебя.       Ебать. Этот парень приехал в аэропорт за четыре часа до вылета, чтобы перепихнуться с ним. Исак не может точно сказать, польщен он или напуган.       — Аэропорт не такой уж большой. Тебе не нужно четыре часа, чтобы найти меня, — говорит Исак.       — Справедливо. Но я не был уверен, что ты будешь работать в те же часы. Кроме того, я подумал, что ты поможешь мне убить время. Если хочешь, — Эвен говорит с улыбкой, и Исаку все еще кажется странным, что кто-то относится к нему так, как Эвен.       Мозг Исака плавится, но это прекрасная возможность. Он не может отказаться от этого. Это позволит ему хвастаться перед Магнусом и парнями, по крайней мере, год. Это эпично. Кроме того, у него никогда не было парня, и его появление пока не разочаровывает с точки зрения перспективы.       Однако Исак не может не чувствовать себя немного напуганным. А вдруг он действительно серийный убийца? Что, если этот парень на самом деле блоггер, и все это одна гигантская шутка, которую сейчас снимают его друзья? Что, если его сейчас снимают и записывают?       Блять. Просто почувствуй немного жизнь.       — Исак? — мягко произносит его имя Эвен — так, будто они знают друг друга, как будто он не просит его перепихнуться по-быстрому в туалете аэропорта прямо сейчас.       — Я закончу через пятьдесят четыре минуты, — выпаливает Исак, надеясь, что его лицо не так красное, как он подозревает.       Лицо Эвена вдруг начинает светиться, и это прекрасное зрелище.       — Я буду за столом прямо за углом, — улыбается Эвен. — Не стесняйтесь присоединиться ко мне.       Возможно, Исак немного солгал. Его смена на самом деле заканчивается через двадцать четыре минуты, но он решил, что ему понадобится время, чтобы мысленно подготовиться к этому.       Ханна делает для него шот на кухне, когда он рассказывает ей, что собирается сделать, и он, возможно, опрокидывает в себя еще два или три шота сверху, чтобы просто успокоить нервы.       А если он просто пошутил? Может, он ушел, а не ждёт за столом? Что, если это жестокий розыгрыш, и они снимут, как я буду искать его? Что если? Что если?       Алкоголь помогает, потому что Исак не уверен, что он вышел бы из кухни, если бы не «жидкое мужество».       И к его удивлению, Эвен там, как и обещал, за столом на углу, с сверкающими голубыми глазами и яркой улыбкой.       — Не думал, что ты придешь, — говорит он.       — Все, что угодно, чтобы собрать отзывы о «Everyday Kitchen». — Исак пожимает плечами, прежде чем упасть на стул перед Эвеном. Он надеется, что не выглядит пьяным настолько, насколько он себя чувствует.       — Ты все еще в своей рабочей одежде. Я думал, твоя смена закончилась, — замечает Эвен. Правда в том, что Исак не ожидал этой встречи сегодня и переживает, что в его рубашке может быть дырка.       — Хм. Лучше испачкать униформу, чем обычную одежду.       — Испачкать? — Эвен заливисто смеётся. — Думаешь, я собираюсь запачкать тебя? Какого характера отзыв, ты думаешь, я собирался оставить?       — Грязный?       И да, возможно, те три шота начинают доходить до головы Исака. Наверное, их даже было больше трёх. Он больше ничего не может сказать.       — Ну-у, Исак. — Эвен смеется, он подхватывает его смех. И это так красиво. — Во всяком случае, я обещаю тебе, что не оставлю никаких пятен на твоей униформе.       Пятна на моей униформе.       Это уже самый грязный разговор, который у него когда-либо был!       — Спасибо тебе. Я ценю это. Я тоже сделаю все возможное.       Он снова заставляет Эвена рассмеяться.

***

      Они говорят, и это могло быть неловко, но это не так.       Эвен ест свою уже остывшую картошку фри, а Исак смотрит на него. Они заказывают пару напитков, и Исаку не хватает смелости, чтобы сказать Эвену, что он уже подвыпивший. Он не хочет, чтобы он думал, что Исак очаровательный и кокетливый только из-за алкоголя.       Исак узнаёт, что Эвен ходит в школу в Копенгагене, где изучает искусство и кино. Время от времени он возвращается в Осло, чтобы повидаться с мамой, но ему этого мало. Он любит собак, хип-хоп 90-х годов, эпичные романтические фильмы и путешествия. Он был в одиннадцати странах, и не может дождаться, когда посетит ещё больше.       Исак кивает и уклоняется от большинства вопросов Эвена. Он не очень любит говорить о себе, в основном потому, что думает, что нечего рассказывать. Ему девятнадцать; он циничный и одинокий; он поступил в медицинскую школу, но всё еще девственник, который болезненно «выбирался из шкафа», лишённый возможности принять это решение самому, и, наконец, ему еле-еле удалось преодолеть влюблённость в своего лучшего друга. Всё, что у него есть, — это несколько друзей, без которых он бы умер. И у него совсем нет денег, чтобы путешествовать и смотреть мир, потому что он должен платить женщине, которая заботится о его больной матери.       Конечно, Исак не рассказывает Эвену ничего из этого. Честность — это не обязательное условие для перепихона, после которого он больше никогда не увидит этого парня. Да, он искал его сегодня, но он сомневается, что сделает это снова, как только увидит, какой Исак неопытный и странный.       Поэтому он уклоняется от его вопросов, пытаясь сохранить свою анонимность на всякий случай.       — Какая у тебя фамилия? — интересуется Эвен.       — Эскобар, — усмехается Исак.       — Исак Эскобар? Серьёзно? — Эвен смеется.       — Да, серьёзно.       — Я так понимаю, ты мне не скажешь.       — Я так понимаю, ты прав.       К счастью, Эвен не давит. И он не обижается, что наводит Исака на мысль, что он принял правильное решение. Этот парень хочет замутить, но, вероятно, нуждается в некоторой истории, чтобы рассказать её позже в своём маленьком чате.       — Ты ходишь в школу? — спрашивает Эвен.       — Да.       — Здесь, в Осло?       — Полагаю, что так. — Исак пожимает плечами.       — Ты не собираешься рассказать мне хоть что-нибудь о себе?       — По крайней мере, ничего самообличающего.       Эвен снова смеется.       — Что, по-твоему мнению, здесь происходит? Ты думаешь, я агент под прикрытием? Думаешь, я записываю тебя?       — Я Эскобар. Мне всегда нужно быть осторожным, — усмехается Исак. — Ничего личного.       — Выходит, ты хочешь сказать, что мы проведем два часа вместе, и что ты не скажешь мне ни одной правдивой вещи о себе?       — Два часа? — Исак смеется. — Впечатляюще. Не думаю, что смогу продержаться так долго.       Что ж. Правда в том, что Исак начинает путаться в намерениях Эвена. И хотя идея, что этот привлекательный незнакомец просто желает узнать его, распространяет тепло внизу его живота, он всё равно не может слишком долго развлекать его. Он не хочет разочаровываться позже. Исак предпочел бы разочароваться сейчас.       Эвен смотрит на него несколько секунд, явно ошеломленный словами Исака, которые были довольно ясны:       — Так мы будем трахаться или что ?       Он даже немного подавился едой. И на мгновение Исак задается вопросами: «Что, если это всё было только в его голове?», «Что, если Эвен просто хотел пообщаться, и теперь понимает, что Исак болтает с ним только с надеждой получить его немного позже?»       — Исак, ты… — Эвен делает паузу, как будто пытаясь придумать правильное слово, и Исак чувствует, что его пульс учащается.       — Что? Я что? — выпаливает он, тут же запаниковав.       — Ты что, напился? — Лицо Эвена расплывается в улыбке.       — Что? — Исак усмехается.       — Я почти уверен, что у нас было только два пива, но я не могу не спросить. — Эвен снова улыбается, и Исак снова чувствует себя молодым и неопытным.       — Я не пьян.       — Ты уверен?       — Конечно, я уверен.       — Хорошо, хорошо, — говорит Эвен, прежде чем немного отодвинуть стул и встать.       — Куда ты идешь? — спрашивает Исак немного отчаянно, но, что ж, это заставляет Эвена рассмеяться.       — В туалет, — отвечает он. — Сейчас вернусь.       И затем он подмигивает и уходит со своим маленьким рюкзаком.       Оу.       Это приглашение.       Исак неловко поднимается на ноги, смешно шатаясь. Это оно. Эвен намекает пойти за ним, и Исак собирается перестать быть испуганным маленьким дерьмом и присоединиться к нему.       Надеюсь, никто не узнает меня там.       В конце концов, в этой стороне аэропорта не такой большой трафик, поэтому он надеется, что в этом туалете не сильно многолюдно. И всё равно Исак не знает слишком много человек, которые работают в аэропорту. Он даже не уверен, что знает всех коллег, которые работают с ним на Everyday Kitchen, а те, кого знает, не будут судить его. Исак в этом уверен.       Тем не менее, он не может не задержать дыхание, когда направляется в туалет. Это оно.       Он находит Эвена возле писсуара, и он выпускает дыхание, которое задержал, чтобы улыбнуться ему.       — Что ты здесь делаешь? — Эвен смеется, явно забавляясь, пока Исак, кажется, вот-вот упадет в обморок от нервов.       — Подумал, что ты не будешь возражать против компании, — говорит Исак самым соблазнительным голосом, делая несколько шагов вперед, чтобы добраться до Эвена. Алкоголь в его крови обеспечивает ему чуждое чувство уверенности в последнюю минуту.       В туалете только они вдвоем, и это помогает Исаку успокоиться.       — Я совсем не против этого, но я не могу не чувствовать себя немного застенчивым, — говорит Эвен. — Ну, знаешь, с моими причиндалами наружу и все такое.       Исак приближается и прислоняется к стене у писсуара, прекрасно зная, что это очень негигиенично и что он, вероятно, что-нибудь подхватит, но всё равно заглядывает.       Оу.       Окей.       — Ну, у тебя классное хозяйство, — говорит Исак и не может сдержать хихиканье, которое выскальзывает из его рта. У тебя классное хозяйство? Кто так говорит? Боже.       — Классное? — Эвен смеется, теперь держась там обеими руками, что, наверное, хорошая идея, учитывая, что все его тело дрожит от смеха.       — Это на самом деле впечатляет. Не стоит стесняться. Я могу тебя заверить.       — Правда?       — Да. Это очень-очень красиво. Я, кажется, уже большой поклонник твоих больших причиндалов.       Блять.       Исак подносит обе руки ко рту, прикрывая его. Ему просто нужно заткнуться.       — Спасибо, — Эвен отвечает, и он смеется так сильно, что Исак тоже не может сдержаться. — Выращивал его самостоятельно.       Исак разражается смехом, и Эвен присоединяется к нему. И он не может сказать, как долго они смеются, но следующее, что он осознаёт, — Эвен моет руки в раковине и выходит из туалета.       — Что ты делаешь? — протестует Исак. — Разве мы не собираемся…       — Ты слишком пьян.       — Нет, это не так. Я не пьян.

***

      Они гуляют по магазинам Duty Free в течение очень долгого времени. Эвен, продвигаясь вперед, трогает, нюхает и пробует всё, что видит, а Исак просто останавливается рядом с ним, держа бутылку с водой.       Эвен всё это время заставляет его пить, а затем снова отправляет на второй круг за новой бутылкой.       — Я не ребенок, — протестует Исак.       — Да, но я в ответе за два напитка, которые ты сегодня выпил. Это меньшее, что я могу сделать.       Они сворачиваются калачиками в неудобных креслах вокруг ворот A, перед рейсом SAS, направляющимся в Тромсё, и Исак чувствует, что хочет немного подремать. Самую малость. У него был долгий день. Он совсем не спал прошлой ночью, и он точно не ожидал встречи с мистером «мокрый сон».       — У тебя есть ещё одна работа? — спрашивает Эвен. Он сидит рядом с ним, вытянув свои длинные ноги.       — А? С чего ты взял?       — Ты выглядишь уставшим. — Эвен пожимает плечами. — Как тот, у кого есть и другая работа.       — Не знаю.       — Это школа? Много школьной работы?       — Может быть.       — Ты не расскажешь мне ни о чем? Серьёзно? — Эвен выпрямляется, а потом передвигается достаточно близко в личное пространство Исака, позволяя почувствовать запах его одеколона.        — Спроси меня что-то не компрометирующее и, может быть, мы увидим.       — Не компрометирующее, как, например, что?       — Вопросы «как» или «почему», а не «что» и «где», — объясняет Исак, думая одновременно о том, как приятно ощущается кожа сиденья под его щекой. Он никогда больше не будет выпивать четыре шота подряд. — Что-то о качествах, что расскажет тебе о моем характере, но то, что нельзя отследить или что не может отразиться на моей реальной жизни. То, что ты не сможешь использовать, чтобы найти меня позже, если захочешь.       Эвен смотрит на него несколько секунд, и он крутится. Или, может быть, это голова Исака кружится.       — Почему ты работаешь в аэропорту? — наконец спрашивает Эвен.       — А?       — Тебе это нравится? Почему не в городе? Аэропорт далеко. Наверняка, тебе нужен целый час, чтобы попасть сюда, если только ты не пользуешься Flytoget*.       — Конечно, я не езжу на Flytoget, — усмехается Исак. — Это дерьмо — афера для туристов и людей в командировках.       — Верно. — Эвен улыбается. — Тогда почему в аэропорту? Тебе это нравится?       — Я не знаю. Думаю, да.       — Почему бы не работать в зоне «прибытия»? Держу пари, это легче, потому что люди менее напряжены, когда уже приземлились.       — Мне не нравится «прибытие», — говорит Исак.       — Почему нет?       — Слишком много счастливых людей воссоединяются. Удручает.       Думаю, это можно посчитать за правдивую вещь.       — Почему это удручает? — удивлённо спрашивает Эвен. — Некоторые люди лезут из кожи вон, чтобы посмотреть чьё-нибудь видео с воссоединением, потому что это приносит им радость. Что в этом депрессивного?       — Счастье, наверное? Тот факт, что у меня этого никогда не будет? Кого-то, кто обнимет меня, когда я выйду из этих ворот, как будто они скучали по мне так сильно, что не могли функционировать. Я не знаю.       К его облегчению Эвен не давит. Исак чувствует себя, как поломанный кран. Ему кажется, что сейчас он выльет что угодно, если его спросят правильно.       — Как насчет вылетов? — продолжает Эвен.       — Люди плачут в объятиях друг друга, целуются и обнимаются перед расставанием? Нет уж, спасибо. Это даже ещё хуже.       Исак понимает, что Эвен добрый и мягкий в своём молчании. Тишина может быть полна осуждения и жалости. Эвен не несет ничего из этого. Сочувствие. Только искреннее сочувствие.       — А как насчет зоны после ворот безопасности? Люди там эмоционально стабильны? — спрашивает Эвен через несколько минут.       — Да, это в основном люди, ожидающие полета. Люди заказывают еду, когда уже заканчивают плакать или типа того. Тем не менее, я в основном имею дело с людьми, путешествующими по бизнесу. Не каждый может позволить себе эту дорогущую дерьмовую еду.       — Значит, ты признаешь, что это дерьмо! — хохочет Эвен.       — Конечно, признаю. Она ужасна! — Исак тоже хихикает. — Мне нравятся парни, которые работают на кухне, но это ни хрена не съедобно. Я ничего не понимаю.       — Спасибо, что предупредил.       — Справедливости ради, вся еда в аэропорту — дерьмо. Так что это твоя вина, что ты ждешь, пока дойдешь до ворот, чтобы поесть.       — Может быть, я не хотел есть. — Эвен ни на мгновение не перестаёт улыбаться. — Может быть, я просто хотел поговорить с тобой.       Исак только сейчас понимает, что они сидят слишком близко. Он обвился руками вокруг спинки сиденья, положив на них голову, как на подушку, а Эвен возвышается над ним, пока все его тело повернуто к нему.       Это самое милое, что когда-либо говорили Исаку, и он чувствует, как сильно его сердце бьется в груди. Он все еще ерзает, когда они слышат объявление через динамики.       «Это последняя посадка на рейс S14 SKS, направляющийся в Копенгаген. Мистер Эвен Бек Насхейм, немедленно пройдите к воротам D4».       Им обоим требуется секунда, чтобы понять объявление, и Эвен подскакивает первым.       — Вот дерьмо! — восклицает он, бросая рюкзак через плечо.       — Как долго мы разговаривали? Какого хрена?! — Исак тоже встает, помогает ему собрать все те случайные покупки из магазинов Duty Free.       — Я не знаю.       Они бегут к воротам D, и Исак понятия не имеет, почему он бежит вместе с ним и почему он так напряжен в первую очередь. Но это кажется правильным. Он чувствует себя хорошо.       Исак знает аэропорт как свои пять пальцев, поэтому он хватает Эвена за руку и ведет к выходу D4 в рекордно короткие сроки.       — Мистер Бек Насхейм? — приветствует стюардесса. Она выглядит явно раздраженной, поскольку опаздывающие путешественники самая любимая больная мозоль всего экипажа.       — Да, это я! — Эвен пыхтит, изо всех сил пытаясь вытащить свой посадочный талон.       Девушка сканирует его, и Исак едва успевает что-либо сказать, прежде чем Эвена уводят.       — Подождите, подождите! — говорит Эвен, все еще задыхаясь.       Он пробирается мимо двух бортпроводников и быстро обвивает обе руки вокруг Исака, крепко обнимая его.       Это длится всего секунду, но это лучшее объятие, которое Исак когда-либо получал. Эвен высокий, крепкий и мягкий. Такой мягкий… Исак закрывает глаза и еле дышит.       — Спасибо, что составил мне компанию, — мягко шепчет Эвен.       — Ты… Э-э. Всегда пожалуйста.       Эвен ушел, и Исак тут же поник.