Tell Me One True Thing

      Он тоскует не слишком долго. Несколько месяцев спустя Исак заводит себе парня. Ничего серьезного. Он даже не уверен, что может называть его своим бойфрендом. Это просто парень, с которым он познакомился через Эскиля; парень, который иногда ночует в коллективете и который помогает Исаку чувствовать себя немного более уверенно в своих навыках и в своём теле. Он не очень хорош в ухаживаниях и всегда берёт всё, что только может получить, но он оставляет Исака в покое, когда ему нужно запереться, чтобы подготовиться к экзаменам. Это беспроигрышный вариант.       Исак, на самом деле, больше не использовал лицо Эвена в своих поздних ночных сеансах одинокой дрочки после того прекрасного вечера в аэропорту. Как он мог. Эвен перешел от просто красивого лица к настоящей прекрасной душе. Исак никогда бы не смог.       Тем не менее, когда он видит его снова, он не может спастись от огня, который поглощает всё его тело.       — Эвен?! — восклицает Исак, бросаясь к нему для объятия, даже не спрашивая — его тело действует по своему усмотрению. Его смена еще не началась, и они просто случайно столкнулись друг с другом у женского туалета. — Как твои дела? Прошло уже несколько месяцев!       — Исак! Как ты поживаешь? У меня все хорошо. Спасибо, что спросил.       Вежливость должна была быть достаточно показательной, но для Исака всё стало понятным только после того, как из туалета появилась великолепная блондинка и подошла к Эвену, поцеловав его плечо.       — Это Соня, моя девушка.       — Ох… Привет. Исак. — Однажды я пытался сделать твоему парню минет в мужском туалете.       Они заходят позже в «Everyday Kitchen», а Исак впивается ногтями в свои ладони за спиной, пытаясь сделать непосредственное выражение лица, на котором не будет заметно разочарование.       Почему я злюсь? У меня тоже есть парень.       — Мы бы хотели два бургера с картофелем фри, — говорит Соня.       Эвен настаивает на оплате, и только после того, как Исак был вынужден взять его подпись на чеке, он получает это:       «Скучал по тебе». — Написано рукой Эвена. Исак сминает чек и запихивает его в карман.

***

      Исак чувствует себя плохо, пока едет в автобусе домой. Он чувствует себя ужасно, потому что эта глупая маленькая история с Эвеном была совершенством до этого открытия.       У Эвена есть девушка? Он приударил за мной, когда был с ней? Он скучал по мне, как по другу, или как-то еще? Разве я навоображал всё это? Эвен на самом деле ужасный человек?       Исак не знает ответов на эти вопросы, но его сердце снова закрывается. И сомнения в Эвене, пробудившиеся в нем, заставляют его бояться и сомневаться в его бедном «бойфренде».       В конце концов они расстаются, и Исак остается ни с чем, кроме его книг, поездок на автобусе и поздних ночей, когда ему приходится ублажать самого себя.

***

      — Эй, Исак. Посмотри, кто вернулся! — Эйнар наполовину шепчет, наполовину кричит на Исака. В грёбаных четыре часа утра.       И он всё понимает ещё до того, как увидел его. Эвен. Он вернулся. В середине ночи. Прошло уже несколько месяцев.       — С возвращением. Могу я принять Ваш заказ…       — Когда заканчивается твоя смена? — спрашивает Эвен, прерывая его с нервозностью в голосе. И это, наверное, хорошо, потому что кухня всё равно уже не работает.       — Через тридцать семь минут.       — Встретимся у ворот A6?

***

      — Я не думал, что ты придешь, — говорит Эвен.       — Ты собираешься говорить это каждый раз, как я буду приходить туда, куда уже согласился прийти? — выстреливает Исак, прежде чем занять свое место — то же самое, что и в прошлый раз, когда он был немного моложе и немного более пьян.       Он не пил сегодня, но его утомляет усталость. Обычно он не берёт ночные смены, но Ханна попросила его об одном одолжении, и он не мог сказать «нет».       — Ну, ты встретил мою девушку, — говорит Эвен.       Окей. Думал, что сегодня мы пропустим это дерьмо.       — Да. Она милая, — говорит Исак. — Где она сейчас?       — Я не знаю.       Это может значить много вещей. Это может означать, что они только что попрощались, и Эвен не совсем уверен, где она, потому что она в пути домой из аэропорта; или это может означать, что они больше не вместе; или это может означать, что у них перерыв. Исак не знает, но это не имеет значения.       Его мама не очень хорошо себя чувствует в последнее время. Его оценки снизились. И Юнас, скорее всего, собирается переехать к Еве. В последнее время все было не так здорово, и он не хочет добавлять драму с незнакомцем в аэропорту к своим проблемам.       Тишина становится неловкой, и Исака переполняет внезапное чувство одиночества. Он ощущает себя таким одиноким, что это почти физически больно.       — Иногда я забываю, что люди — это люди, прежде чем я их встречаю, — выпаливает Исак. Это не имеет большого смысла, но в данный момент это так.       — Что ты имеешь в виду?       — Когда я встречаю кого-то, я забываю, что человек не чистый холст. Я забываю, что у всех этих людей была жизнь до меня. Что в их жизни есть другие люди. Такого рода вещи.       — Я не понимаю…       — Моя жизнь такая унылая, что я просто начинаю думать, что все такие же, как я, понимаешь? Чистый холст, который ждет, чтобы его раскрасили. Я забываю, что у других людей может закончиться место на холсте, и что я не могу претендовать на то, чтобы быть какой-то частью на этих холстах.       Снова тишина. Только на этот раз это успокаивает. Исак понятия не имеет, почему Эвен здесь, но это похоже на извинение. Он не уверен, за что тот извиняется, но это приятно.       — Ты можешь претендовать на место на моем холсте, — говорит Эвен, и его голос нежен. Это похоже на предложение мира.       — В самом деле? — Улыбается Исак. Он устал, но эти слова заставляют его немного улыбнуться. Он устал держать в себе отрицательные чувства к Эвену. Он устал ощущать, как его сердце сжимается всякий раз, когда он проходит мимо ворот А и Д.       — Да, по-настоящему. — Эвен улыбается в ответ. — Ты сказал, что мои причиндалы большие и красивые. Конечно, ты получишь место!       Исак пихает его в бок.

***

      В ту ночь они становятся друзьями. Исак узнает, что Эвен в семь утра улетает в Рим на кинопроект и что его короткометражные фильмы в последнее время оказались вдруг довольно популярными. Исак хочет посмотреть их, но Эвен слишком смущен и просит его посмотреть их позже, когда он уйдет.       Аэропорт пустой и необычно мирный. Поэтому в тот момент, когда они начинают прогуливаться вдоль внутренних ворот, кажется, что они — единственные люди, оставшиеся в аэропорту.       Они катаются на движущейся дорожке один-два раза, а затем пытаются ходить по ней задом. Это нелепо и глупо, и Исак вспоминает, как однажды осуждал кое-каких застрявших в аэропорту путешественников, которые делали то же самое посреди ночи, но на самом деле это оказалось весело.       Тело Эвена длинное и долговязое, и Исак упирается руками в свои колени, потому что он не может перестать смеяться над его походкой задом наперёд.       — Ты прямо сейчас ранишь мои чувства, — упрекает его Эвен, но тоже смеется.       — Я не могу! Как ты управляешь своим телом? Ты вообще умеешь бегать?       Эвен гонится за ним до другого конца ворот, и Исак уверен, что сейчас вмешается охрана, но ему все равно. В конце концов они возвращаются в международное крыло аэропорта, и Исак вздыхает, когда они пересекают автоматические двери.       — Почему ты не работаешь в терминале внутренних рейсов? Слышал, еда там получше, — говорит Эвен, заставляя Исака закатить глаза.       — Тогда я с тем же успехом мог бы работать и на Oslo S*, если бы мог работать во внутреннем крыле.       — А что не так с Oslo S?       — Ничего. Это просто. Я не знаю. Это Норвегия. Это Осло. Это не Международная зона. Это скучно. — Пожимает плечами Исак.       — Международная зона?       — Как только ты пересечёшь эти двери, ты попадёшь в Международную зону. То есть это пространство регулируется международным правом, а не норвежским законодательством, — говорит Исак.       — А? Ты уверен? — Брови Эвена вскакивают в удивлении.       — Ну, может быть, после иммиграционного контроля. Но вроде да. Вот почему когда ты находишься в duty free, ты не платишь налоги и прочее, — поясняет Исак.       — То есть тебе нравится Международная зона, потому что нравится идея не платить налоги? — Эвен улыбается.       Исак снова закатывает глаза, оборачивается, засовывает обе руки в карманы, ожидая, когда Эвен его догонит.       — Нет, просто пока я здесь, я нигде и везде в одно и то же время. И если я скажу, что я не в Норвегии, это не будет ложью. И я просто думаю, что это здорово. Я не знаю.       В любое другое время Исак смутился бы, признаваясь в своих глупых мыслях парню, о котором он когда-то мечтал. Но что-то в Эвене странным образом успокаивает, как пушистое одеяло в прохладную ночь; как личный дневник, который всегда выслушает все твои мысли и не на унцию не осудит.       — Ты самый классный человек, которого я знаю, Исак Эскобар. Я думаю, ты должен это знать, — вдруг говорит Эвен.       — Заткнись. — Исак смеется, бросая украдкой взгляд в его сторону, и снова уходит вперёд. Приятно, когда кто-то использует превосходную степень, говоря о нём. Он никогда не был каким-либо «самым» человеком для кого-нибудь. Он чувствует себя хорошо.       — Что? Тебе не зашёл мем?       «Сукин сын…»       — Агхр… Не могу поверить, что мне однажды пришла в голову мысль сделать тебе минет.       — Сделать что?!

***

      Они снова расстаются у ворот Эвена. Солнце уже взошло, Исак истощен, и ему, скорее всего, придется взять Flytoget, если он хочет успеть на свои лекции. Но оно того стоило. Все нормально.       На этот раз они не обнимаются. Они стукнулись кулаками. Как бро.       — Теперь мы друзья, — шутит Исак.       — Друзья. Мне это нравится.       — Счастливого полета, бро.       — Спасибо, друг мой!