Tell Me One True Thing

      Они встречаются снова, и на этот раз Эвен приземляется, что дает Исаку немного больше времени. Никаких сжатых сроков. Нет объявлений по громкоговорителям, чтобы Эвен срочно бежал к своим воротам вылета.       Эвен сказал матери, что его самолет приземляется только через три часа, и это дает им время наверстать упущенное. Что они и делают.       Исак забирает его в один из этих причудливых залов ожидания в аэропорту — его коллега подключил его пропуск к доступу после того, как закрыл свою смену, — и они проводят час, притворяясь братьями и наслаждаясь бесплатными коктейлями с виски.       Эвен смеется, когда пожилая дама спрашивает, не близнецы ли они, а Исак говорит ей, что это так с таким каменным лицом, что заставляет Эвена смеяться еще сильнее.       Они делают привычный круг по Duty Free, получают купоны со скидками на массаж для сотрудников Lakkbarу у ворот C2 и Эвен фактически заставляет его попробовать суши у ворот А, которыми тот так бредил.       — Ну как?       — В лучшем случае очень средне. — Исак пожимает плечами.       — Ха? Средние в лучшем случае?!       Они расстаются, когда Эвен замечает, что пришло время найти его маму. Исак протягивает кулак, чтобы по-дружески стукнуться, и Эвен улыбается, прежде чем накрыть кулак Исака всей ладонью.       — Не будь странным, — усмехается Исак.       — Я лечу обратно в пятницу вечером, — говорит Эвен. — Около 22:00.       — Э-э, хорошо, — отвечает Исак, чувствуя себя немного взволнованным.       — Я приду на несколько часов раньше, — говорит Эвен, нежно сжимая его руку. — И мы сможем увидеться.       — Окей.       — Да?       — Да, хорошо, — наконец-то отвечает Исак и смущённо улыбается.       — Это свидание.       Исак не признает этого, но знание, когда он увидит Эвена снова, наполняет его облегчением. Конечно, он мог бы знать это и раньше, если бы просто дал Эвену свой номер телефона и свое полное имя, но так даже лучше. Лучше не догадываться, что еще есть на холсте Эвена.

***

      Исак нервничает в пятницу. Он уже посмотрел все короткометражные фильмы Эвена около четырёх или шести раз. Он изучил их изнутри и снаружи, и он хотел бы поговорить о них, но он не знает, как начать разговор и не прозвучать крипово.       Эвен ярко улыбается, когда подходит к его кассе. Он появляется на час раньше, чем должен был, и когда Исак спрашивает его, почему, Эвен отвечает:       — Мне нравится смотреть, как ты работаешь.       — Так вы двое собираетесь куда-нибудь? — спрашивает Ханна, когда заканчивает размещать свой заказ и возвращается на свое место.       — Что? Нет! Мы же друзья.       — Он буквально только что сказал, что пришел сюда на час раньше, чтобы посмотреть, как ты работаешь.       — Мы просто так разговариваем! — стонет Исак. — Это называется стеб.       — Без разницы.       — Кроме того, у него есть девушка. Я так думаю.

***

      — Я работаю над этим проектом уже долгое время, но не могу закончить его. Я не знаю, — говорит Эвен.       Они сидят перед воротами D4, где столкнулись в их первую ночь вместе. Они просто немного выпили, и уже почти 21:00.       — Почему нет? Чувствуешь себя застрявшим? Режиссерский ступор? — Исак не уверен, что конкретно значит эта фраза «режиссерский ступор», но решает, что может её использовать.       — На самом деле нет. Я имею в виду, что я точно знаю, какие снимки у нас остались и что нужно с ними сделать, например, собрать ролик и отредактировать существующие сцены. Но мне кажется, что каждый раз, когда я думаю о том, чтобы вернуться к этому, меня что-то беспокоит. Я не знаю точно, беспокойство ли это, но оно заставляет меня чувствовать, что я задыхаюсь.       Исак слушает и кивает; у него чешутся руки, чтобы сделать что угодно, чтобы создать для Эвена комфорт. Он действительно не знает, что тот чувствует, но он все еще может сопереживать.       — Как ты думаешь, почему это происходит? — мягко спрашивает Исак.       — Я думаю, это из-за моего разрыва с Соней… Я не знаю.       Ох. Исак задерживает дыхание. Они больше не вместе. Не то чтобы это имело значение. Но все же.       — Так и… Что случилось?       — Ничего особенного, — хмыкает Эвен. — Это было неплохое расставание. На самом деле было довольно расслабленно. Мы столько раз ругались и расставались за эти годы. И когда мы в очередной раз сошлись, было такое чувство, что мы оба тратим время друг друга. Понимаешь? Как будто мы боролись, чтобы заставить наши отношения работать, только из-за того, что мы провели так много лет вместе, что было бы обидно просто расстаться. Но в конце концов это не имело значения, потому что некоторые вещи просто должны закончиться. Я не знаю, есть ли в этом смысл.       Исак кивает, потому что, опять же, он не знает как ещё ему относиться к словам Эвена. У него никогда никого не было. Он не знает, каково это, когда есть кто-то, за кого можно бороться. У него чистый холст. На нем только наброски тонким карандашом. Всегда.       — Но она говорила мне, что мои фильмы лучшие. Раньше я был ее любимчиком. Все, что я делал или создавал, было ее абсолютным фаворитом, и я задумался, было ли это так на самом деле? Было ли это, потому что я на самом деле хорош? Потому что теперь, когда мы расстались, она нашла нового любимца. И это не должно обижать меня, потому что я знаю, что причинил ей боль, и она не должна оставаться верной моей работе или чему-то еще. Но мой мозг обманывает меня, заставляя думать, что я никогда не был хорош, что ей нравилась моя работа только потому, что мы были вместе. Я не знаю. Так что теперь я боюсь закончить свой новый проект, потому что вдруг это на самом деле дерьмо, понимаешь? — Эвен останавливается и вздыхает. — Наверное, я выгляжу как плаксивый ребенок. Прости меня.       — Нет, нет, это не так. Ты не выглядишь так. Я обещаю, — говорит Исак. — Мы все хотим быть чьими-то любимыми. Такова человеческая природа.       — Да, и я был. Но теперь, когда я больше не ее любимый, я веду себя как избалованный ребенок, когда я должен быть счастлив, что она не разрушает мою работу.       — Избалованный ребенок? Ты? — Исак закатывает глаза. — Я придумал эту концепцию. Сейчас я тебе расскажу. Однажды мой любимый профессор назвал меня «одним из своих любимых студентов», и это меня так разозлило и расстроило, что я чуть не напился до смерти в ту ночь. Вот это избалованный ребенок.       Эвен выглядит одновременно испуганным и на грани того, чтобы разразиться смехом.       — Что? Почему? Что?       — Потому что я не хотел быть «одним из лучших». Потому что, говоря мне, что я — «один из лучших», он имел в виду, что кто-то там был лучше меня. А я хотел быть самым лучшим.       — Исак, это пиздец.       — Я знаю.       — Почему бы тебе не применить эту конкурентоспособность в твоей текущей работе? Очереди в «Everyday Kitchen» были бы не такими длинными, — Эвен дразнит его, заставляя Исака толкнуть его в плечо.       — Очереди были бы менее длинными, если бы такие придурки, как ты, не пытались флиртовать со мной, вместо того чтобы делать заказы.       — Значит, теперь я придурок? — Эвен показательно дуется.       — Не важно.       — Ну, ты любимый человек этого придурка в этом аэропорту. Итак, идём. Сегодня тебе не нужно напиваться до смерти.       — Я и не собирался, — улыбается Исак. И он не замечает, как правая рука Эвена обхватывает его левое запястье, но он не возражает. Так хорошо. Его руки такие большие и такие мягкие. Это очень приятное чувство. — Я единственный человек, которого ты знаешь в этом аэропорту.       — Неправда. Я знаю Эйнара и Ханну. И я знаю придурков, которые работают в «Joe and the Juice» после получения багажа.       — Ладно, раз уж ты такой милый и внимательный, что поставил меня выше этих придурков из «Joe and the Juice», то скажу, что твои короткометражки — мои любимые.       — Это единственные короткометражные фильмы, которые ты когда-либо смотрел, — улыбается Эвен.       — Неправда. Я смотрел короткометражки, которые крутят перед фильмами Pixar.       Большой палец Эвена соприкасается с кистью руки Исака, прямо над пульсом, и это делает что-то с ним. Это делает что-то и с его пульсом тоже, и Эвен, очевидно, замечает это, потому что мгновенно убирает руку. Исак чувствует, как стремительно краснеют его щёки.       Замечательно.       Исаку снова приходится держать дистанцию между ними. Этот Эвен одновременно и самый сладкий парень на Земле, и парень, который бесстыдно флиртовал с ним и заманил его в общественный туалет, находясь в отношениях с девушкой.       — Ты смотрел все мои фильмы? — Эвен продолжает говорить, скорее всего, лишь для того, чтобы немного рассеять напряжение.       — Да.       — Какой из них твой любимый?       — Хм. Я не знаю. Может быть, «Загадать желание»? — отвечает Исак задумавшись.       — Правда? — Сияние в глазах Эвена направлено на него. — Никто никогда не отмечал его.       — А? Это же самое лучшее. В смысле, как девушка угадывает желание своей девушки каждый год. Это было так здорово.       Улыбка Эвена становится шире и ласковее, и Исак понимает, как много значит для него его работа. Это так вдохновляет, и Исак тоже не может перестать улыбаться.       — Поцелуй был немного преувеличен, но мне понравилась сюжетная линия, — добавляет Исак, отмечая детали, которые Эвену наверняка хотелось бы услышать.       — Преувеличен?! Ты что лесбофоб, Исак Эскобар?! — насмешливо возмущается Эвен.       — Какого хрена? Нет! — Исак хмурится. — Я имел в виду фейерверки и прочее помпезное дерьмо на фоне, когда они целовались, все эти визуальные эффекты!       — Тебе не понравились мои визуальные эффекты? — Эвен дуется, и Исак хочет пнуть его.       — Это не то, что я имел в виду! Просто это не справедливо. Я никогда не ощущал никакого фейерверка во время поцелуя, поэтому меня всегда раздражает, когда я вижу его в фильмах. Так просто не бывает. Так что… Ничего личного, ничего такого.       Эвен задумчиво улыбается, рассматривая его, и Исак чувствует себя немного обнажённым.       — Я ничего не знаю о тебе, и всё-таки чувствую, что знаю всё, — говорит Эвен, и это не должно иметь смысла, но это так.       — Ничего обличающего, — говорит Исак, поднимая руки, чтобы сделать пальцами пистолеты. Будто ему двенадцать.       — В фильме Матильда не видит фейерверков, когда целует других людей. Она видит их только тогда, когда целует Руби, — говорит Эвен.       — Так это похоже на метафору?       — Не совсем. — Эвен снова улыбается, все его тело теперь повернулось к Исаку. — Думаю, ты видишь фейерверк, когда это правильный человек.

***

      Исак провожает его до ворот. Посадка начинается в 21:15, и он не хочет, чтобы весь аэропорт услышал объявление с очередной просьбой к Эвену пройти к его воротам. Он не хочет, чтобы Эйнар и Ханна думали, что он опять что-то делает с ним в туалете.       Группа Эвена уже приглашена на борт, но он задерживается, притворяясь, что в самой последней группе. Но Исак знает, что это не так. Он видел его посадочный талон. Это мило. Вроде бы. Исак всё ещё не знает, что они делают.       Эвен последний в очереди, а перед ним дюжина человек. Таким образом, у них есть время для правильного «увидимся позже». Исак очень надеется.       — Сейчас 21:21, — говорит Эвен, указывая на цифровые часы у ворот.       — Так и есть. — Исак смотрит вниз, потому что это похоже на большую сцену из фильма Эвена «Загадать желание», в котором Руби хватает Матильду за руку и просит ее загадать желание в 11:11 и… ну.       Эвен хватает его руку, большой палец касается костяшек и невесомо поглаживает их.       — Загадай желание, Исак.       Исак закрывает глаза, чтобы загадать желание, точно так же, как в фильме. И когда он открывает их, Эвен улыбается, а его лицо близко, так близко.       Исак тоже улыбается, а потом кивает, потому что Эвен задаёт ему вопрос бледно-голубыми глазами.       И…       Эвен целует его. Это полностью потрясает Исака, но под его веками выстреливает фейерверк, и в это же время крепкая рука обхватывает его талию.       Губы Эвена мягкие и нежные, и Исак упивается сладостью прощального поцелуя. Он обхватывает Эвена обеими руками за лицо и открывает рот, пока фейерверк не достигает кончиков его пальцев.       Это головокружительно. Он может чувствовать нос Эвена, прижимающийся к его собственному. Он и не знал, что поцелуи могут быть такими интенсивными. Исак задается вопросом, какие еще ощущения он упускает.       Они расстаются мгновение спустя, как будто они оба чувствовали, что все смотрят на них, как будто они оба поняли, что они только что сделали.       — Я угадал твоё желание, верно? — Эвен звучит застенчиво, произнося фразу из собственного фильма.       Исак игриво пихает его в плечо.       — И для протокола: я не знал, что собираюсь это сделать, — говорит Эвен.       — Лжец, — улыбается Исак.       Они мягко сияют расслабленными улыбками, все еще держась друг за друга.       — Счастливого полета, Эвен.       — До скорой встречи, Исак.