Сто дней в Детройте

Детройт, дом семьи Рид, Май 2006- го Иногда происходит нечто совсем незначительное, что-то, чего никто и не заметит, но приведёт это к разрушительным последствиям. На одной стороне Земли взмахнёт крылом бабочка, а на другом произойдёт землетрясение. Или собака растащит по дому вещи, хозяину придётся их убрать, он выйдет из дома позже и не попадёт в автомобильную аварию. Иногда подобные чудеса случаются буквально под носом, но никто не может увидеть их. А если и может, то не в силах никому рассказать. Кубик, обыкновенный кубик лежал на ковре в большой светлой гостиной. Было видно, что здесь живут счастливые люди, потому что тут хотелось улыбаться. Что и делал большой лабрадор, белая шерсть которого чуть ли не искрилась в солнечных лучах. Он был счастлив, потому как его накормили, отпустили побегать и теперь он наслаждался блаженным бездельем. Единственной его задачей было наблюдать за темноволосым мальчиком, играющим неподалёку. Он увлечённо передвигал машинки по вымышленным дорогам и тарахтел, подражая настоящему мотору. Мальчика звали Гэвин, ему было четыре года, и в этот прекрасный солнечный день он, сам того не зная, пустил свою жизнь под откос. Дирборн, девять миль на юго-запад от Детройта. Июнь 2013-го — Что, если и они меня выгонят? — Гэвин поправил лямку рюкзака и поглядел на Бекку снизу вверх. Как же ему надоело смотреть на всех снизу вверх! Но ради Бекки он готов был потерпеть. Она была замечательная. Прежний социальный работник кричал на него и даже замахнулся, когда Гэвина выпнула под зад очередная приёмная семья. Так Гэвин узнал, что значит хорошее отношение. Ребекка была улыбчивой, шутила, а когда была серьёзной, то не злилась. За два года, пока она пристраивала Гэвина, его возвращали из каждой семьи, и того, пять раз. Бекка была очень огорчена, но не сдавалась. Должно быть, её именно из-за этого и приставили к Гэвину. Те, кто проработали в агентстве по усыновлению дольше, просто бы не смогли раз за разом подбирать для него новый дом. Они отчаялись, а Ребекка пока не знала, что значит опускать руки. — Не выгонят, — Бекка легко улыбнулась и потрепала Гэвина по голове. — Просто держи себя в руках, а руки при себе. На этот раз всё получится. Гэвин тяжело вздохнул и впился ногтями в ладони. Легко сказать «Держи руки при себе». Когда тебе больше не нужно будет наклоняться, чтобы что-то поднять с пола или взять из другого конца комнаты, ты не станешь прибегать к помощи рук. Гэвин с ненавистью поглядел на свои пальцы. Скольких бед можно было бы избежать, родись он вообще без них! Или всё дело в мозге? — Ну, ты готов? — Бекка поправила воротник футболки. Было видно, что она волновалась. В шестой раз она стояла перед дверьми, которые могли захлопнуться за её подопечным так же быстро, как и открыться. Дух Ребекки был непоколебим, но даже столетние деревья, бывает, не выдерживают натиска бури. — Готов, — без особенного энтузиазма отозвался Гэвин. Бекка откинула собранные в хвост волосы назад и постучала в дверь. Детройт, дом семьи Рид. Декабрь 2008-го Гэвин, спрятавшись под одеялом, зажимал уши изо всех сил, но всё равно голоса родителей ввинчивались ему прямо в мозг. От каждого слова мальчик сжимался всё сильнее и сильнее, чувствуя, как глаза щиплет от собравшихся в них слёз, а горло словно перетягивает петлёй, которая сжимается всё сильнее и сильнее. — Это чудовище, Маргарет! Конечно, это отец. Его голос всегда такой, словно гром. Сейчас в нём не только ярость, но и страх. Гэвин и так себя боялся, а теперь, когда отец кричал, испытывал ещё больший страх. Даже не за себя, а за маму. Она была там, внизу, совсем одна. — Не говори так, это наш сын! В последнее время мама часто плакала и совсем не улыбалась. Гэвин пытался её развеселить, но она всё равно грустила. А ещё была такой бледной, как будто весь день простояла на морозе. Или плакала так часто, что вся краска сошла с её лица. — Наш?! Я не могу быть отцом этого мутанта! Признавайся, от кого ты его нагуляла?! Раздался громкий и резкий, словно выстрел, удар. Пронзительный вскрик матери заставил Гэвина вскочить с постели. Как бы он ни боялся, как бы ни прятался, настало время спасти маму. Он не в силах был слышать её плач, поэтому сбежал по ступеням и оказался в гостиной так быстро, как только мог. Увиденное поразило маленькое сердце настолько, что Гэвин застыл, прирос к полу. Мама казалась такой крошечной, она вся сжалась, беспомощно выставив руки вперёд. Её всхлипы стали почти неслышными, она дрожала, как маленькая птичка перед огромным злым котом. Отец, сжав кулак, навис над ней, но его рука неумолимо приближалась к её голове. Гэвин закричал, сам не понимая, что. Это был звериный, полный отчаяния вопль, который спустя секунду был заглушён треском и мужским воплем. Потом мама увела Гэвина, и он плохо помнил, что было дальше. Глаза закрылись сами собой, он спал долго, а когда проснулся, то уже был совсем в другом месте и больше никогда не видел ни своего дома, ни своей матери. Нью-Балтимор, тридцать пять миль от Детройта. Август 2015-го В этом городке Гэвину нравилось больше всего. Люди, которые приютили его в этот раз, жили через несколько улиц от озера Сент-Клэр, так что можно было купаться столько, сколько захочется. Кроме того, туда часто ходили гулять собаки этой семьи, вернее, их выгуливали сводные сестра и брат Гэвина, Джейн и Майкл. Вот уже четыре месяца всё шло хорошо, главным образом потому, что Гэвину было разрешено пользоваться своим умением на пляже. Пока Майкл убегал резвиться с собаками, Джейн позволяла приёмному брату строить песочные замки и пускать по воде блинчики, не используя при этом руки.  — Я никому не скажу, что ты умеешь делать, — сказала она, едва Гэвин пробыл в доме неделю. — Но и ты держи рот закрытым, не хвастайся. Конечно, Гэвин послушался Джейн. Ему так надоело переезжать из дома в дом. Хотелось остаться и хотя бы перевести дух. Сводная сестра и в самом деле никому ничего не сказала, всегда выгораживала Гэвина, а потом придумала, как ему быть. А ещё всегда повторяла, что Гэвин должен быть начеку и не совершать глупостей. Как-то раз она принесла небольшую, но пухлую книжку, открыла её на странице с закладкой и прочитала: — Молчи, скрывайся и таи. Понял? Гэвин понятливо закивал. Это стало их с Джейн тайной и он соблюдал эти правила. Никогда. Ни при каких обстоятельствах не показывать то, что он умеет делать. Гэвин дал слово, Гэвин сдержал его даже тогда, когда Джейн утонула в озере, затянутая на дно воронкой. Дирборн, девять миль на юго-запад от Детройта Июнь 2015-го Это были два самых лучших года в жизни Гэвина. Во-первых, он впервые так долго оставался в одном доме и во-вторых, за всё это время никто из его окружения не умер. Только какая-то очень пожилая и не менее дальняя родственница его приёмной семьи, но людей в этом роду было так много, что, казалось, они не очень-то и тосковали. Гэвин очень удивился, когда на его первое Рождество в этой семье нагрянуло столько людей, что отмечать пришлось на улице. Как потом оказалось, Курт и Лесли были настоящими родителями только трём детям, двое из которых уже имели свои семьи. Все остальные были приёмными детьми пары, кроме Ричарда, самого младшего, с которым Гэвин проводил всё своё время. Как и два года назад, в этот жаркий июньский день, Ричард повёл его в лес. — Сейчас ты держишься куда увереннее, — рассмеялся он, наблюдая, как Гэвин бодро вышагивает рядом. — А тогда так боялся. Всё говорил, что несчастья приносишь или типа того. Но я-то знал, что ты просто трусишь. — Да иди ты, — беззлобно отмахнулся Гэвин. — Я тогда был мелочью пузатой. И ты, кстати, тоже. — Я тебя старше на семь месяцев. — О, ну это, конечно, огромная разница! Ричард шутливо толкнул Гэвина, а потом отпрыгнул в сторону и помчался вперёд. Гэвин припустил за ним, и они гонялись друг за другом, пока совсем не выбились из сил. Потом пришли к озеру, посмотрели на рыб, попытались поймать нескольких голыми руками. Так проходили все их летние вечера. Как только мальчикам становилось скучно, они возвращались домой. Солнце готовилось завершить свой путь на этой стороне Земли. Ричард и Гэвин почти добрались до своего дома, когда внезапно Рич хлопнул себя по лбу. — Мама велела купить молоко! Надеюсь, я не потерял деньги. Похлопав себя по карманам, он извлёк из кармана несколько смятых купюр. В этот час магазинчик был под завязку забит покупателям. Никто не хотел идти в большой, всем нужно было купить что-то одно, поэтому и образовался такой затор. Когда крепкий мужчина в самодельной маске вдруг вытащил пистолет, толпа, подобно большой волне, схлынула, прижавшись к стенам. Наверное, это был инстинкт. Гэвину было тяжело, как поднимать штангу после того, как долго не тренировался. Он слишком много раз бездействовал, и это не привело ни к чему хорошему. Десятки глаз видели, как против воли грабитель наставляет пистолет на себя. Как ладони Гэвина, стоящего прямо напротив него, дёргаются от напряжения. Как охотник в миг становится жертвой. Детройт, дом семьи Рид, Май 2006- го Так всегда бывает. У тебя есть нечто потрясающее, и ты рад этому, но тебе хочется чего-то ещё. Этим «ещё» был кубик, лежавший слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться руками. Гэвин нахмурился. Ему совершенно не хотелось вставать и оставлять свои драгоценные машинки хотя бы на секунду. Но так же сильно он желал заполучить кубик. Тогда малыш потянулся к нему, всем, что у него есть, не только руками, но и всей своей маленькой душой. Прошла секунда, две, три, кубик перекатился на одну из своих сторон. Лабрадор, ошарашенный происходящим, тут же подскочил и громко залаял. — У вас всё в порядке, мальчики? В гостиную заглянула красивая черноволосая женщина. Она подошла к ковру, нагнулась и потрепала пса по холке. — Смотри, Гэвин, Раф тоже хочет поиграть. Поделишься с ним кубиком?