Обмену и возврату не подлежит

      Дереку хватило наглости разложить на кровати рубашку для Стайлза, но тот вначале перемерил три собственные, прежде чем с неохотой признал, что хейловская бордовая лучше всего подчёркивает его глаза.       — Эй, а нам нужно будет держаться за руки или делать ещё какую хрень? — крикнул Стилински в сторону ванной. На пороге появился Хейл с триммером в руке. — Не сбривай! ...Тебе и так хорошо.       — Ничего я не сбриваю, — успокоил Дерек. У Стайлза перехватило дыхание. На Хейле был один из этих его дурацких джемперов с вырезом под большой палец. Оливковый, с парой пуговок у горловины, он был такой мягкий на вид, что хотелось ткнуться в него лицом и поводить носом. Чёрт, Стилински не должен обращать внимание на такие подробности.       — Нравится моя щетина? — спросил Дерек и провёл рукой по подбородку. Стайлзу тут же захотелось узнать, какова она на ощупь. Вчера, во время поцелуя, случилось лишь мимолётное касание, а ему нужно было знать, колючие эти тёмные волосики или не очень. И остаётся ли после контакта с ними красный обжигающий след на коже — такой, чтобы все видели. Ох, кажется, он окончательно сбрендил.       — Нравится, — проворчал Стайлз и отвернулся, чтобы Хейл не видел его лица. Сомневаясь, что удастся скрыть смущение, он начал искать туфли, одна из которых нашлась у окна , а вторая — под кроватью.       — Нам пора, — Дерек помог парню встать и не отпускал его руку до самой машины. Стилински чувствовал себя неуклюжим, его бросало в пот, а сердце глухо колотилось. Хейл наверняка это слышал. Оставалось надеяться, что он спишет эту нервозность на волнение перед вечеринкой.       Приём давался в доме Стилински-старшего, и хотя шериф заверял сына, что тот ни в чём не виноват, Стайлз всё равно испытывал смешанные чувства вины и изменничества. Он ненавидел себя за то, что втянул отца в этот фарс, и злился, что придётся строить из себя влюблённого дурачка в доме, где он научился ходить и так часто обнимал маму.       Хорошо, что приглашены были только коллеги с работы да пара знакомых. Джону хватило ума не позвать Скотта. Маккол был единственным другом, и Стайлз хотел держать его как можно дальше от этого театра абсурда. К тому же, Скотт находился в другом штате, в ветеринарной школе, а как известно, глаза не видят — душа не болит. Когда он вернётся летом на каникулы, Стилински уже съедет от Дерека, и хотя официально будет женатым, никем притворяться больше не придётся.       — Здоро́в, ребята! — завопил Гринберг, едва женихи переступили порог. Пара человек бурно зааплодировали. Гринберг похлопал их по плечам, а потом обнял Дерека. Стайлз даже почувствовал что-то вроде ревности ("Эй, парниша, вообще-то это мой будущий муж!"), но понимал, что они напарники и, хотя не были закадычными друзьями, безусловно доверяли и полагались друг на друга. — Меня пригласят на свадьбу?       — Чувак, напрашиваться вроде как неприлично, — обломал его Стайлз. Дерек толкнул его локтем и тут же обнял за талию, слащаво улыбаясь.       — Мы собираемся обойтись росписью в суде. Только для членов семьи, самых близких, ну ты понимаешь. Нам не хочется лишней шумихи.       — Да уж, ты не поверишь, но Дер-Бер совсем не тусовщик, — добавил Стайлз, потираясь о Хейла и толкая его бедром.       — Дер-Бер? — Гринберг подавился пивом.       Хейл покраснел как рак, но пришлось подыгрывать.       — Мы откладываем на свадебное путешествие, — Стилински прям-таки слышал, как Дерек скрипит мозгами в поисках рифмы к его имени, чтобы выдать какое-нибудь жуткое прозвище. Но у него ничего не вышло, и Стайлз гаденько захихикал.       — И это правильно, — с другой стороны подошёл Пэрриш. — Куда собираетесь поехать?       — Выбираем между морским круизом и поездкой на Ямайку, — сказал Дерек и без запинки ответил на вопросы про "всё включено" и сто́ит ли брать машину напрокат. Вот те на, похоже, он не шутит на этот счёт.       Благодаря завязавшейся беседе уже через пару минут Стайлз смог улизнуть на кухню, где застал отца, достававшего лёд из морозилки. Джон тепло улыбнулся:       — Привет, сынок. Нравится вечеринка?       Стайлз собрался было закатить глаза, но быстро вспомнил, насколько это действие раздражало его в исполнении Дерека, поэтому просто пожал плечами:       — Спасибо, па, что всё устроил. И за поддержку.       Джон кивнул, достал из холодильника газировку и выставил её стройными рядами на стол.       — Дерек нормально с тобой обходится?       Стайлз сначала кивнул, а потом подумал и решил, что да, Хейл нормально относится ко всей этой ситуации. Действительно, нормально. Правда, временами он немного бесит, но это и так намного больше того, на что Стилински мог рассчитывать. Да он ему по гроб жизни обязан.       — Это хорошо. Он же в курсе, что у шерифа всегда под рукой заряженный ствол.       — Пап, Дерек работает в твоём управлении. Мы все там работаем. И он оборотень. Не думаю, что он испугается твоих вооружённых угроз, стращай ты его хоть аконитом, — парня забавляла чрезмерная отцовская опека. А ещё достало, что его до сих пор считают ребёнком.       — Будучи твоим родителем, я должен по-отечески заботиться о тебе и быть готовым прийти на помощь.       — Ты и так много делаешь, — Стайлз видел, что Джон готов закрыться в себе, но не знал, чем помочь.       — Может и так, но я должен был предвидеть, что такое может случиться, и помешать этому, — он теребил наклейку на пивной бутылке — семейная нервная привычка.       — Ты ничего не мог поделать, — старался утешить Стайлз.       Шериф поморщился, но согласно кивнул. Вся семья Стилински была хороша в кивании головой.       — Я знаю... но ты же мой сын.       — А ты — мой отец и я люблю тебя.       — Я рад, что это оказался Дерек.       — А уж как я рад, — Стайлз сглотнул. Прозвучало слегка язвительно.       По-быстрому обняв отца, он вернулся в гостиную, втиснулся на диван между Хейлом и чьей-то подружкой и постарался не дёргаться, когда Дерек положил ладонь на его колено. Через минуту он расслабился под обнявшей его рукой, а когда Хейл, отправляясь за очередным коктейлем, чмокнул его в губы, Стайлзу в который раз захотелось, чтобы всё у них было по-настоящему.       Вечеринка свернулась быстро, и Дерек удивил парня, помогая прибираться после гостей. Стайлз вдруг вспомнил, что это первый раз, когда он привёл кого-то в папин дом. При других обстоятельствах он бы прыгал от счастья, что всё прошло хорошо. Жаль, что всё это одна большая ложь.

* * * * * * *

      Пользуясь свободным временем, Стайлз с головой ушёл в изыскания. А ещё в свадебные приготовления, которых на самом деле было немного: получить разрешение на брак и убедиться, что отец и Кора будут свободны в назначенный день. Дерек занимался костюмами, кольцами и праздничным ужином. После разделения обязанностей Стайлз закопался в государственные сайты, выслеживая свой бумажный след от самого рождения. Число учреждений, учётных записей, паролей и ПИН-кодов, которыми пришлось воспользоваться, сводило с ума, но в конце концов ему удалось выловить свидетельства о рождении — своё и родителей, — их свидетельство о браке и свои школьные документы. В обувной коробке, найденной под отцовской кроватью, обнаружились его налоговые счета за последние несколько лет, а также куча альбомов с детскими каляками-маляками, которые папа хранил уже двадцать лет.       Ну что сказать? На его взгляд, всё было вроде в порядке, но что Стайлз в этом понимал? Он с досадой подумал, что здесь нужен адвокат, потому что самому ему ни за что не разобраться в нюансах иммиграционных законов (особенно двадцатилетней давности), сколько сайты ни изучай и старые кодексы ни читай. Звонить в бюро по иммиграции не хотелось, пусть думают, что он готовится к свадьбе и ни о чём другом не помышляет.       Стайлза терзало смутное невесёлое чувство, что, если он со всем разберётся, жени́ться на Дереке будет не обязательно. Идея с браком с самого начала была нелепой, потому что громоздила всё новую ложь. Хейл не хотел этой свадьбы, так что наилучшим вариантом было бы всё отменить. При таком раскладе они уже никогда не поженятся, и Стайлз окажется свободным для других романтических отношений. Как и Дерек.       Он отправил по е-мейлу несколько информационных запросов в свою бывшую школу и канцелярию колледжа, не особо надеясь, что это принесёт какие-нибудь плоды. Потом с работы вернулся Хейл, они ужинали пиццей, и Стайлз почти забыл о проблемах, пока Дерек рассказывал, как прошёл день и какой важный арест он произвёл. И был почти счастлив, когда они вместе уселись смотреть кино по телевизору, который Стилински притащил из своей старой квартиры.       Было здорово. Стайлз делал вид, что они просто друзья, просто вместе проводят время, так что притворяться, что всё в порядке, было почти не больно. Он снова пустил Дерека в спальню первым, дабы не пялиться друг на друга в полуголом виде, прикидываясь, что ничего странного в этом нет.

* * * * * * *

      Поутру горемыка Стилински обкончался прямо в постели, оттрахав причиняющим дискомфорт стояком собственный кулак. Глядя на Дерека. Он застыл, осознав, чего натворил, и попытался определить, храпит ли Хейл по-настоящему или притворяется. Тут оборотень перевернулся на другой бок, сдёрнув на себя одеяло (вот же гад!), и Стайлз вздохнул с облегчением, хотя одеяла было жалко.       Парень колобком скатился с кровати и юркнул в ванную, включил воду в ду́ше и начал, как последний задрот, поглаживать себя, рассматривая Дерековы бритвенные принадлежности и зубную щётку (!). Он ещё раз кончил под горячими струями, силясь избавиться от мелькающих в голове картинок последних дней. Вот Хейл в потной майке улыбается ему. Вот читает перед сном, опёршись на изголовье и закинув руку за голову. А вот его небритое лицо, черты которого смягчает утренний свет.       Сгорая от стыда, Стайлз домылся, так и не получив должного удовлетворения от оргазма, смешанного с угрызениями совести. А ведь это был первый раз за три недели... Не то чтобы его как-то по-особому возбудила сцена после свидания, но вздрочнуть Стилински всегда любил. "Интересно, мастурбировал ли Дерек с тех пор, как я к нему переехал?" — рассеянно подумал он и тут же покраснел, потому что его это не касалось.       Из ванной Стайлз вышел в одном полотенце, так как не додумался захватить одежду, — и от испуга чуть не уронил проклятую тряпку, потому что очень даже проснувшийся Дерек сидел на кровати и почёсывал щетину, а нужная Стайлзу майка валялась возле него на полу. "Господи, неужели он всё слышал?" Хотя Стилински вроде вёл себя довольно тихо, но этот чёртов волчий слух, чтоб его...       Кивнув на ходу, Стайлз прошёл к шкафу и, придерживая полотенце одной рукой, другой попытался выдвинуть ящик, который, как он ни дёргал, не желал вылазить. Хейл подошёл, легко потянул за ручку и начал рыться в белье, что продолжалось, кажется, вечность. Выудив пару чёрных боксеров, он сунул их парню и удалился прочь, будто это не он только что касался его трусов. И голой груди.       Услышав, как в ванной включили воду, Стилински о́тмер, натянул одежду и поскакал вниз по лестнице, где едва не размозжил голову, пропустив ступеньку. Он не представлял, как переживёт предстоящую "медовую неделю", или как там это называется.       Усевшись на кухне за стол, он проверил почту и нахмурился: ни на один из его запросов пока не ответили.

* * * * * * *

      Само бракосочетание стало короткой пятнадцатиминутной церемонией, прошедшей как по маслу в зале заседаний в присутствии шерифа и Коры. Дерек в тёмном костюме, с аккуратно подбритой щетиной выглядел настоящим щёголем, и когда он надел Стайлзу кольцо, того тут же атаковали пресловутые бабочки. Секундные объятия, лёгкое соприкосновение губ, тёплый взгляд и улыбка Хейла — и Стилински чуть не умер на месте.       Вот и всё. Они поженились, и депортация Стайлзу больше не грозила. Это действительно произошло, без всяких душевных терзаний и любовных клятв. Просто связаны законом отныне и навсегда.       Стилински сам взвалил на Дерека организацию праздничного ужина, поэтому ему оставалось только расхохотаться, когда они подъехали к «Эплбиз».       — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы заранее заказал места, — выходя из машины он пихнул Дерека, держащего дверцу.       — Ты же знаешь, какой я неисправимый романтик, — парировал Хейл с самым серьёзным лицом, и они, держась за руки, вошли в ресторан.       Кора и Джон появились через минуту, и вся компания расположилась в уютной кабинке.       — Ужин за наш счёт, — предупредил Дерек, непринуждённо обняв Стайлза и прижимая его к себе.       — Мне казалось, что как отец жениха... хм, одного из женихов, платить должен я, — возразил шериф, листая цветастое меню.       — У нас всё не как у людей, пап, — съязвил Стайлз, отхлёбывая пиво, которое расставила на столе официантка.       — Что празднуем, ребята? — спросила девушка ("Дженни:)"), — вычитал парень на её бейджике). Она с интересом рассматривала компанию, одетую слишком нарядно для такого места.       — Эти два лоха сегодня поженились! — ухмыльнулась Кора, и Дерек, играя роль, прижал мужа ещё крепче.       — Как здорово! — обрадовалась Дженни, отвечая сестре Хейла ослепительной улыбкой. — Аперитив за мой счёт! Это так потрясно!       — Спасибо, вы очень любезны, — поблагодарил Дерек. У Стилински уже скулы свело без конца лыбиться. Хейл оглянулся, и когда Стайлз вопросительно уставился на него, наклонился и поцеловал, но не показушно-страстно, а деликатно, лишь слегка прикусив за язык. Затем откинулся на спинку и, неотразимо красивый, проказливо заулыбался. "Выглядит, как абсолютно влюблённый молодожён", — мелькнуло у Стайлза в голове.       — А иначе никак, — официантка дождалась, когда временно онемевший Стайлз ткнул в строчку с «Картофельными шкурками», и унеслась прочь.       Стилински прислонился к мужу и вздохнул, а тот крепче обнял его и прошептал на ухо:       — Потерпи, это не продлится вечно.       Это было больно.       Они отстрадали ужин, венцом которого стали торт со свечками от заведения и хор из трёх официанток, пропевших «Happy Wedding To You» на мотив «Happy Birthday To You». А тортик оказался очень даже ничего.       Прощаясь, Джон прижал к себе сначала сына, а потом долго не выпускал из объятий Хейла.       — Ты славный парень, Дерек, — сказал он, потрепав его по щеке и вгоняя в краску. Стайлза больно кольнула мысль, что отец Хейла уже никогда не станет свидетелем событий в жизни сына.       — Ты тоже молодец, Стайлз, — шериф ещё раз обнял его.       — Ладно, ладно, пап, не смущай нас, — проворчал парень с улыбкой. Отца он обожал, а его поддержка была важней всего на свете. Стайлз хотел только, чтоб всё было немного по-другому, чтобы горечь в его жизни сменилась чем-то невыносимо радостным. Правда и вымысел настолько перемешались в голове, что он уже не знал, что об всём этом думать.       Прокручивая в мозгу последние два часа, Стилински забрался на заднее сидение, держа пакеты с остатками ужина.       — Хочешь сохранить кусочек торта до нашей первой годовщины? — задумчиво спросил он, пристёгивая ремень.       — М-м-м... Нет, — ответил Дерек зеркалу заднего вида, выезжая с парковки. — Если честно, не думаю, что он переживёт эту ночь.       — Нахал. Неужели это и есть семейная жизнь?       — Если хочешь, куплю тебе молочный коктейль по дороге, — добродушно хмыкнул Хейл.       — Люблю тебя, — пробурчал Стайлз и покраснел, потому что вовсе не собирался говорить это, просто вырвалось.       Хвала небесам, Дерек ничего не ответил, зато в Макавто кроме коктейля заказал ещё и брауни. Остаток пути они провели в дружеском молчании, но уже в спальне Стилински опять ляпнул не подумав:       — Мы же не обязаны консуммировать брак, нет? — он по-идиотски хихикнул, едва сдержав фэйспалм. Какого лешего вообще вспомнил об этом вслух? В самом деле, не четырнадцатый же век на дворе. Просто на уме у него только и было, что секс с Дереком.       — Дуй на свою половину, властелин пудингов, — Хейл снял пиджак и аккуратно повесил его на плечики. Затем как ни в чём не бывало скинул брюки, и Стилински пришлось отвернуться, чтобы не нарушать чужую приватность. Сражаясь с узлом на галстуке, он старался не подсматривать, но мужнины волосатые икры всё равно попадали в поле периферического зрения.       — Властелин пудингов? Получше ничего не придумал?       Дерек фыркнул, и Стайлз рискнул оглянуться. Хейл сидел на кровати уже без рубашки и снимал носки.       — Самое то, учитывая, что ты умял три порции десерта, — ответил Дерек и нырнул под одеяло.       — Да уж, против фактов не попрёшь, — согласился парень. И тут перед ним встала дилемма: идти переодеваться в ванную (тем самым намекая, что то, что сделал Дерек, было слегка неуместным) или раздеваться прямо здесь? Расстёгивая пуговицы, он отдавал себе отчёт, что Хейл следит за каждым его движением, и от того в животе привычно затрепыхало. Разоблачившись как можно быстрее, Стайлз торопливо погасил свет и шмыгнул в постель, вздрогнув от прикосновения прохладной материи.       — Доброй ночи, малыш.       — Доброй ночи, — повторил Стилински, и Дерек вдруг поцеловал его, настолько быстро, что Стайлз не успел и ойкнуть, как тот уже был на своей стороне кровати.       Он тупо пялился вверх, гадая, сделал ли Хейл это сознательно или у него выработался условный рефлекс, как у собачек Павлова. Стилински и на этот раз поборол желание пощупать губы. Он по-прежнему ощущал себя в тупике, находясь в одной постели с тем, кто ему очень нравился (а теперь стал ещё и мужем), и не занимаясь с ним сексом. Даже не целуясь как следует. Вся жизнь превратилась в одно большое недоразумение.       Чтобы заснуть, потребовалось время. И снился ему Дерек в шикарном белом смокинге, мака́ющий Стайлза фэйсом в свадебный торт.

* * * * * * *

      До похода в суд у новоиспечённых супругов было всего пять дней, чтобы насладиться семейным счастьем. На первое — предварительное — слушание Стайлз явился нагруженным результатами своих изысканий, которые ни разу не пригодились, так как едва судья услышал, что Стилински только что женился, то сразу назначил дату второго заседания. От Стайлза потребовали обеспечить явку мужа и дополнительно ещё одного свидетеля, быть которым парень собрался попросить отца. В общем и целом, всё оказалось намного проще, чем в те разы, когда Стилински давал официальные показания в качестве помощника шерифа.       Стайлз решил заскочить в управление, очень надеясь, что не застанет там Дерека и им не придётся демонстрировать перед всеми свои фальшивые отношения. Откровенно говоря, он уже слегка притомился притворяться, а такое настроение ему не нравилось, ибо ломать эту комедию вероятней всего он обречён до конца жизни.       По счастью, Хейл с Гринбергом носились где-то "на земле", зато отец оказался на месте, в своём кабинете.       — Привет, сынок, — Джон оторвался от бумаг, когда Стайлз постучал в открытую дверь. — Как прошло слушание?       — Как я и ожидал. Следующее заседание через две недели.       Старший Стилински кивнул, бросил ручку и, сняв очки, потёр глаза.       — Мне нужен свидетель, чтобы подтвердить брак. Если ты согласишься...       — Конечно, о чём речь.       Парень присел на стул, непривычно чувствуя себя гостем в месте, куда пришёл работать всего месяц назад. И куда всю жизнь до этого бегал к отцу-шерифу.       — Стайлз, прости, что тебе приходится проходить через всё это. Твоя мама...       — Отец, всё в порядке. Ты ничего не мог сделать.       Такое выражение лица Стайлз называл "озабоченный папуля". Джон тёр подбородок с таким измученным видом, будто был уже поздний вечер, а не всего час пополудни.       — Мама часто забывала про мелочи, — усмехнулся шериф. — Помнишь, как однажды она не встретила меня в аэропорту, потому что думала, что я возвращаюсь только через неделю? Мне пришлось торчать там до утра, пока вы не проснулись и не ответили на звонок.       — Ага, а как она забыла положить соду в тесто для кукурузного хлеба и он получился жёстким, как хоккейная шайба, — хихикнул парень, вспоминая, будто это было вчера, когда отец тайком выплёвывал хлеб в салфетку, уверяя Клаудию, что ничего вкуснее в жизни не едал.       — Мне её очень не хватает, — тихо сказал Джон.       — Мне тоже, па.       Шаги за спиной заставили Стайлза оглянуться. В дверях, словно не желая мешать, застыл Дерек.       — Привет, — кивнул он обоим. — Увидел твою машину у входа. Как дела в суде?       — Без сюрпризов. Через две недели второе слушание.       — Хорошая новость.       Стайлз почувствовал себя ещё более несчастным. Он сидит тут и участвует в пародии на счастливую семью, какая была у его родителей. Теперь отец остался совсем один, а он сам навсегда застрял в браке без взаимной любви, и у него никогда не будет детей. Парня захлестнула волна разочарования, стыда и жалости к себе, а тут ещё Дерек стоит и смотрит с таким серьёзным видом.       — Ладно, пора возвращаться к работе. Увидимся дома?       — Конечно, — Стайлз постарался, чтобы голос звучал бодро, и поморщился от собственной неискренности.       Когда Хейл ушёл, парень уставился в пол, избегая взгляда отца, который знал сына как облупленного, а потому, когда надо, проявлял тактичность и не поднимал неудобных тем, одной из которых были чувства Стайлза к Дереку Хейлу.       — Ты в порядке, сын? — спросил шериф. Парень встал, засунул руки в карманы и улыбнулся, хотя чувствовал себя по-свински из-за вранья родному отцу.       — В полнейшем.       — Но Дерек... — Джон осёкся и глянул на дверь.       — Папа, всё в порядке. А будет ещё лучше.       — Да, но...       — Всё прекрасно!       Шериф откинулся на спинку стула. При раздражении отцовское чутьё обострялось десятикратно.       — Ты всегда будешь моим ребёнком, Стайлз, независимо от возраста. И обретение тобой личного счастья всегда будет у меня на первом месте.       — Я счастлив, что меня не попёрли из страны. И стану ещё счастливей, когда вернусь на работу. Вот и всё. А всё остальное... — для большей выразительности Стайлз помахал руками, по-видимому, имея в виду проблему под названием "Дерек Хейл". — Остальное приложится.       — Я просто не хочу, чтобы тебе разбили сердце.       Вот же засада. Отец гораздо проницательней, чем полагал его сын. Впрочем, Джон раскусывал все махинации, которые Стайлз на пару с Макколом затевали ещё в школе, так что папина прозорливость была вполне ожидаемой.       — Не разобьют, пап, — парень нервно сглотнул, потому что гарантировать этого не мог. — Я сам о себе позабочусь.       — Может, всё-таки поговорить с ним...       — Нетушки, только через мой труп, падре. Иначе ты всё испортишь.       Шериф снова нахмурился, надел очки и начал рыться в бумагах.       — Нет так нет, не слушай старика. Я просто люблю тебя и переживаю, — он выудил из-под папок какой-то стикер и протянул Стайлзу. — Вчера я имел беседу с тётушкой Марджи, мачехой твоей мамы, и на меня снизошло озарение. Она до сих пор живёт неподалеку отсюда, только мы почти не общались, потому что мама считала её дьяволом во плоти. Я раскопал номер телефона. Она считает, что у неё могли сохраниться какие-то семейные документы, которые могут помочь нам.       Парень посмотрел на бумажку уже другими глазами. Он никогда не встречался с этой ведьмой (лет с семи уж точно), но был согласен мириться с чем угодно, лишь бы отыскать любую информацию, доказывающую его американское гражданство. Тогда можно покончить с этим браком, чему Стайлз будет безмерно рад. Не сомневайтесь, будет. Дерек, во всяком случае, точно обрадуется.       — Спасибо, папа.       — Подумай над моими словами, — сказал Джон на прощание.       — Обязательно, — Стайлз помахал рукой и помчался домой звонить старой дьяволице.

* * * * * * *

      Дьяволица дымила как паровоз и носила махровый халат камуфляжного раскраса, пошитый году этак в 1967-м. Стайлзу удалось сбежать после всего одного стакана лимонада и двух каменных печенюшек, разгрызть которые не удалось, но удалось проглотить. Зато он отыскал целую коробку маминых вещей, осмотрев которые мельком, решил всё забрать домой. Забавно, что под домом Стайлз теперь подразумевал лофт Дерека, а не свою бывшую съёмную квартиру. (Кстати, нужно аккуратней сложить свой хлам в папином гараже, а то тому приходится оставлять машину на подъездной дорожке.)       — Эй, что это у тебя? — Хейл принёс из холодильника пиво и протягивал одну банку Стайлзу. Тот, по локти погружённый в недра коробки, коротко чихнул от очередного облачка пыли, поднятого новой порцией бумаг.       — Мамины богатства, — ответил он, вытаскивая потрёпанную по краям фотокарточку, затонированную сепией, но с добавленными вручную яркими цветами. На ней была изображена маленькая девочка, сидящая на стуле. Дерек осторожно поставил банки на стол подальше от бумаг и неуверенно глянул на снимок, будто не желал вторгаться в личное.       — Думаю, маме тут года четыре. Смотри, какой "ёжик" на голове!       Хейл улыбнулся и взъерошил Стайлзу волосы на макушке, задержав руку немного дольше, чем нужно. Интересно, как долго принято у друзей щупать волосы друг у друга?       — У тебя её нос, — тихо сказал Дерек, убирая руку на спинку дивана. Стайлз сел прямее, зная, что если откинется назад, то упрётся в его предплечье.       — Уф, — вздохнул он, перебирая бумаги и откладывая некоторые в сторону. — Похоже, тут полный бардак, — он вытащил на свет несколько фотографий, на которых маленькая девочка каталась на коньках, а ещё стояла рядом с папой, гордо прижимая к груди какой-то приз. Стайлз никогда не видел ни бабушку, ни дедушку, и сейчас, глядя на старые снимки, ему одновременно хотелось и плакать, и смеяться.       — Почти все наши фотографии пропали, — задумчиво произнёс Дерек, делая глоток пива и отводя взгляд куда-то в сторону. — В огне.       Стайлз кивнул, не зная, что сказать. Он почувствовал, как оборотень напрягся, и успел заметить тоску в его глазах. История пожара в доме Хейлов была известна всем, но прежде Дерек никогда не заводил разговор об этом, поэтому парень решил не подталкивать его. Захочет — сам расскажет.       В повисшей тишине Стайлз продолжил сортировать бумаги в хронологическом порядке, громоздя огромные кипы на столе и даже на полу. На самом дне коробки обнаружился большой плотный конверт, и когда Стилински увидел своё настоящее имя, надписанное мамиными закорючками, сердце забилось чаще и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не привлекать внимание мужа, рассеянно смотревшего в бубнящий телевизор.       Стайлз размотал тесёмку, связывавшую пакет, и вытащил толстую пачку бумаг. Джекпот. Здесь были все его табели начиная с младших классов, заполненные формы социального страхования и... заверенные мамины ходатайства о предоставлении её сыну гражданства. Он тщательно просмотрел документы, сам не зная, какой подвох хочет обнаружить, но всё вроде было правильно. Конечно, всё это надо показать юристам и послушать, что они скажут, но Стилински интуитивно чувствовал, что это было именно то, что он искал.       Через минуту оказалось, что он быстро засовывает бумаги обратно в конверт, отчего-то желая скрыть их от Дерека. Стайлз понимал, что поступает как шкурник, но утешал себя, что если всё выгорит, он сразу обо всём расскажет и они смогут прекратить то, чему Стилински до сих пор не мог подобрать цензурного названия.       Но чем больше он об этом думал, тем больше хотелось сохранить всё в тайне. Авось удастся уладить вопрос с гражданством по-тихому, тогда им не надо будет разводиться, и Дерек ни о чём не узнает. Или узнает и прибьёт своего ненормального мужа. Может, не падать духом раньше времени и всё-таки показать эти чёртовы бумаги?       "Ладно, пока это ещё ничего не значит", — оправдывался парень сам перед собой. Вот покажет документы адвокату, узнает, как обстоят дела, а потом расскажет Хейлу. "Стайлз, ты умница, и план у тебя гениальный."