Мехенди

- Шшш, - успокаивал Шерлок, крепче обнимая Джона. – У нас, - сказал он, прижимаясь зубами и языком к теплой коже, - куча времени. Нежно покусывая одно чувствительное место на шее Джона, Шерлок ласкал, наслаждаясь тяжестью и жаром члена Джона, его жаждой. Широко улыбаясь, он замедлил движение руки, потом провел еще раз, почувствовал, как эта эрекция изменяется, изменяется, изменяется... вообще абсолютно нет. - Боже, Шерлок, прости. Такое случается, черт побери, случается с любым мужчиной, будь то крутой говнюк - бывший военврач или сумасбродный детектив. Усталые, капризные, не готовые, что бы ни было причиной, множество раз за годы, проведенные вместе, случалось так, что один или другой просто не мог заставить свой член встать и кончить. После первого (третьего) такого раза, они научились просто пожать плечами и забить. Но вот это? Быть настолько возбужденным и чрезмерно стимулированным, чтобы мотор застрял в работающем состоянии... это было что-то новенькое. - Мне так жаль. Шерлок сел на пятки, переместил одну теплую руку на талию Джона, коротко провел пальцами другой по крыльям из хны на спине мужа. – Ангел мой, - тихо прошептал он, - мы поможем тебе взлететь. Приподняв Джона к себе на колени, накрыв его губы рукой, заставляя его выгнуть шею, пока обе их головы не уперлись в стену позади них, Шерлок взял в руку член Джона и принялся говорить непристойности. - О Джон... мой Джон, - выдохнул он ему на ухо, потом лизнул потное плечо, его язык словно ласкал шрам, до которого не мог дотянуться, но так хотел, о, Шерлок всегда хотел уделить внимание этому шраму. - Ради тебя я мог бы снова сделать так, чтобы у меня встал. Желая тебя, у меня стоял бы так крепко. Шерлок скользнул средним пальцем в рот Джону, прижал остальные пальцы покрепче к его губам, запнулся, когда почувствовал, как Джон начал сосать. – Я ч-ч-чувствую твою теплую скользкую дырочку своим членом прямо сейчас, Джон. Я могу представить, как прижимаюсь ближе, вхожу внутрь, как мне нужна, как я жажду этой тесноты... о я чувствую, как я скольжу внутри тебя, Джон... Шерлок качнул бедрами: - ... и ты такой мокрый там внизу, господи, ты такой мокрый, потому что ты меня хочешь, и тебе было нужно быть готовым заранее, и ты подготовился, ты покрыл смазкой пальцы и погрузил их в себя... Джон застонал. Шерлок умолк. Джон снова застонал. Шерлок замер. Мышцы Джона расслабились, и Шерлок отпустил своего милого. - Вот ведь, - сказал добрый доктор, повесив голову, - херня какая. Факт: Шерлок – супер-гений. Факт: Шерлок был женат на Джоне Уотсоне уже два года. Факт: за это время Шерлок многое узнал о теле Джона, сердце Джона, разуме Джона. Факт: Шерлок Холмс найдет ответ. Он сможет... - О. Этот звук был тихим, как мяуканье котенка, но Джон его услышал. Заключенные в четырех солидных стенах, пронзенные мягчайшим светом, они были словно в собственном тихом соборе, в конце концов, конечно он услышал. И ему не хватило всего секунды, чтобы произнести: «Нет, любимый, серьезно, хватит значит хватит. Я просто успокоюсь, а потом, попозже, мы закончим это дело.» Но у Джона не было такой возможности, потому что Шерлок уже отлепил себя от тела Джона, и все его шесть футов шесть дюймов на шпильках встали во весь рост, а потом он повернулся... ...Шерлок повернулся спиной к Джону, оперся одной рукой на стену и медленно и многозначительно посмотрел туда вниз. - О, - вздохнул он, опуская руку вниз, пока Джон не увидел кончики его пальцев, которые погладили, потом сжали мошонку, видневшуюся между расставленными ногами его мужа. – Джон... я... – Шерлок посмотрел через плечо, потом снова на свой член, которого Джон не мог видеть, - ...я буду ласкать себя, и я не остановлюсь...нет...о боже...не остановлюсь до тех пор, пока...не кончу, пока я не кончу опять. Джон Уотсон, окрыленный и преклонивший колени там, в этом пыльном соборе, издал крошечный, божественный тихий звучок. Дело вот в чем: Разумеется, Шерлок - действительно супер-гений. И он вполне верно вычислил небольшой важный факт: Устрани давление, буквально отпусти своего мужчину и позволь ему самому собой заняться, и внезапно вся эта херня я никогда не кончу? Ну, это уже и не херня, когда он неспешно ласкает себя, глядя как ты ласкаешь тебя. А славный, восхитительный бонус? Шерлок снова попробует эту новую сексуальную штучку, что он открыл какими-то двадцатью минутами ранее. Итак. Да начнется игра страсти. - Джон..., - сказал Шерлок, его голова была опущена, длинное тело нежно покачивалось в такт невидимым движениям правой руки, - ...мой член...он уже такой... о боже... ммм... твердый из-за тебя. Шерлок резко вдохнул, замер, немного повернулся, так что его профиль был чуть виден. Он медленно лизнул ладонь – еще один звук, тихий, и жадный, и сладкий, прозвучал от мужчины, стоявшего на коленях – а потом Шерлок снова опустил руку между ног. - Это не получится сделать быстро, нет, не выйдет... слишком скоро... слишком скоро, но я хочу этого, Джон, я хочу снова кончить, сильно кончить, думая о тебе на коленях, ласкающем себя, думая о твоих прикосновениях ко мне, о... Шерлок вполне буквально взрыл землю одной ногой на высокой шпильке, потом выгнул спину так, что изгиб этой роскошной задницы стал напоминать бледное небесное тело на ближайшем расстоянии от земли. Прозвучали тихие ругательства от единственного самого главного служителя этой священной штуки и, да поможет ему бог, с расстояния в два фута Шерлок почти почувствовал жар дыхания Джона, растекающегося по его потной коже. - О боже, я чувствую тебя, Джон, как ты близко, какой ты жаркий, как твое дыхание достигает меня, я почти чувствую, как ты ко мне прикасаешься, так интимно, так отчаянно, здесь, прямо здесь... Шерлок расставил ноги пошире, а потом сделал это еще раз, он сделал это еще раз, и это значило скользнуть собственной рукой по роскоши его задницы и взяться за плоть и застонать так величественно, что Джон зарычал-пискнул-вздохнул – и это, возможно, было обещание, а может быть и предупреждение. - О черт..., - вздохнул Шерлок, впиваясь пальцами в упруго-мягкую плоть своей правой половинки задницы, - ...я чувствую тебя здесь, прямо здесь, Джон. – Шерлок сильнее выгнул спину. – О боже, твой рот, этот рот... – Он застонал. - ...совсем близко, и я почти ощущаю, как твой язык скользит поверх, и внутри моей... о... о... – Шерлок тихо взвыл и раскрыл себя длинными пальцами одной руки. Черт побери, дважды побери, божечки мои, у Джона Уотсона ушла вся достаточно солидная сила воли на то, чтобы не приподняться на коленях и утопить язык в заднице своего мужа. Некоторые вещи настолько же прекрасны, как получить оргазм, и за долгие годы добрый доктор понял, что вылизывать там Шерлока – это как раз одна из таких прекрасных, чертовски прекрасных вещей. Господи, однажды он целый час лизал Шерлока, стонал при этом громче, чем сам детектив, опьяненный ощущениями, запахом, вкусом этой чистой, покрытой потом, горячей от прилива крови кожи. Так что это было маленькое, сумасшедшее чудо, что добрый доктор смог воспротивиться соблазну подползти на коленях и ухватиться за эти роскошные бедра, что он не прижался губами к тому, что было широко раскрыто и предложено, и не стал нырять поглубже и, черт возьми, пировать с упоением и счастливыми стонами. Нет, Джон повышает-уровень-крутости-всей-чертовой-улицы Уотсон смог воспротивиться силе притяжения небесной задницы Шерлока, хотя это усилие, вполне вероятно, стоило ему года жизни, дара речи или маленького пони, кто знает, черт побери. Все, что знает Джон, - это что Шерлок не закончил, господи, нет, тысячу раз нет. - О... я помню, - мурлыкал Шерлок, водя одним длинным, влажным пальцем между разведенными половинками, - ...я помню, как ты был здесь, Джон, прямо тут... Шерлок прижал кончик блуждающего пальца к плотно сжатой, морщинистой плоти, резко втянул воздух сквозь зубы, - ...на мне, во мне, прямо здесь, где я так чувствителен, так чувствителен, и ты... делал это... о господи... делал это языком... -Шерлок медленно погрузил палец в свое тело, - ...делал то, что только ты делаешь со мной в этом месте, о Джон... я чувствую тебя здесь, здесь, прямо здесь... А потом, с долгим и щедрым стоном, Шерлок принялся осторожно, тщательно и с немалым количеством озвучки медленно трахать самого себя пальцем. И, честно говоря, можно было поджечь хоть весь Лондон вокруг них, и Джон Уотсон просто позволил бы ему гореть.

***

Шерлок застонал, когда его палец вошел по самое основание. Мгновение он не двигался, а потом стало ясно, кристально ясно, что этим безумно длинным пальцем он ласкал, ласкал, ласкал себя изнутри, вдавливая его так глубоко, что у него начали дрожать коленки. – О боже, Джон, я чувствую тебя, хочу тебя, ощущаю твой вкус. Вот что ты со мной творишь, вот что ты делаешь... Шерлок опустил голову на грубо вытесаную стену перед собой, - ...когда ты трогаешь меня здесь... – Шерлок застонал и ввел свой извивающийся палец еще глубже, - Т-ты помогаешь мне забыть, Джон. Забыть, что однажды я не хотел этого. – Этот длинный палец медленно выскользнул обратно, так что только кончик его не позволял отверстию закрыться. – Что я даже не знал, и мне было все равно. Они были «просто» соседями по квартире восемь недель до того, как стали любовниками, но был ли на самом деле хоть один день, когда какая-то часть тела Шерлока не умоляла об этом, о сотне иных вещей, о Джоне? Может быть, но то время прошло вот уже как четыре года тому назад, и даже гигантский мозг Шерлока больше не может вспомнить такого времени, когда он не хотел взять все, что мужчина на коленях хотел ему дать. - О, но теперь мне не все равно, Джон, и я знаю, а главное я хочу это, все это, я хочу, чтобы ты... – Шерлок добавил еще один безумно талантливый палец к первому, развел их внутри, раскрывая себя пошире, - ...сделал это со мной, делал, делал, делал это прямо здесь, иногда все время хочу, чтобы жестко, и глубоко, и быстро, нежно, и медленно, и до самого основания, мне все равно как, главное, чтобы ты был здесь... – Шерлок снова ввел внутрь средний палец, принялся быстро двигать им там, и на этот раз Джон подобрался поближе, достаточно для того, чтобы его дыхание жарко и влажно окатило то сладкое место, что ласкал Шерлок, - ...о боже, пока твой язык, или твой рот, или твой член трахают меня прямо сюда, о, Джон, этого достаточно, это - все. Екарный бабай, сопротивление было бесполезно. С негромким вопросительным звуком Джон наконец наклонился поближе и провел широким влажным языком между половинками задницы Шерлока, в то время как славный детектив продолжал трахать себя пальцем. И разве не прелестно было как бы поприветствовать его таким головокружительным, захватывающим дух способом? И, как обычно, как это всегда бывало, они работали синхронно, они были одной командой, они трахнули Шерлока вместе. И боже правый, это было хорошо. Намного лучше, чем хорошо для одного статного мужчины, стоявшего во весь рост, чьи длинные ноги дрожали, чувства вибрировали, а каждая без исключения частица его впечатляющего разума была сосредоточена на одной очень маленькой и тесной части его тела. И намного лучше, чем хорошо, для крылатого мужчины, преклонившего колени, того, что едва помнил время, что было до того, который почти забыл те годы, когда это, и этот мужчина, не были средоточием его желания, его страсти, его господи-милосердный жажды. Джон зарычал и впился зубами в мягкую, округлую плоть, а потом снова лизнул между половинками, и пока он лизал, он ласкал себя в такт движениям, и ничто более не имело значения, он ничего более вообще не замечал, только низкие звуки, исторгавшиеся из груди его мужа, излом этих бедер, ощущения, когда они вдвоем обрабатывали эту дырочку, и, да, можно было сказать, что никто не вспоминал, что было раньше, никто не хотел помнить. - Горячий... он такой горячий... твой язык. Я чувствую это, когда он внутри меня, я чувствую этот жар, и влажность, о господи, да, я обожаю эту влажность. Это как сперма, скользкая, и в самый раз, и господи, я хочу тебя глубже, до конца, чтобы ты вошел, трахнул, ощутил вкус и ... о господи. Джон не знал, что он сделает это до того, как сделал, а что он сделал – это добавил указательный палец свободной руки к пальцу Шерлока, ввел до самого основания, глубже, чем его язык когда-либо смог бы проникнуть, глубже даже, чем сам Шерлок мог дотянуться собственными пальцами, и очевидно, что этого и было достаточно – спустя пять задыхающихся стонов, по одному на каждое движение его пальца внутри Шерлока, Джон кончил так сильно и с таким мозгосотрясающим облегчением, что его вой можно было услышать даже почти на самой Кэмден Роуд. И на этом все не закончилось, шутите? Нет, пусть даже Шерлок и не рассчитывал кончить на самом деле, пусть даже его план был только отвлечь мысли Джона от его собственной фрустрации, но ощущения от того, как Джон тяжело дышал, прижимаясь к нему, от неожиданного растяжения, когда еще один палец Джона скользнул внутрь, медленно и глубоко... ...задолго до того, как он смог задуматься, что делает, Шерлок уже протянул туда вниз левую руку и принялся ласкать себя в такт каждому медленному толчку собственных пальцев и пальцев Джона, двигаясь вперед, двигаясь назад, и он опять говорил, потому что именно так Шерлок растягивает это, заставляет это длиться еще больше времени, кружит голову им обоим. - Так... так... глубоко, господи, я думаю, что ты можешь потрогать...все. Я чувствую, как ты двигаешься внутри меня, изгибаешься, прикасаешься к чему-то, чему-то – о боже, Джон, мне так хорошо, что аж больно, словно от меня ничего не осталось, кроме этого... этой маленькой, жадной, отчаянной – боже, да. О боже, Джон, там, прямо вот там, там, там...надави черт черт... еще раз, сильнее, глубже, еще еще ещ... – и выгибая шею со стоном, Шерлок принялся кончать, прямо на стену конюшни. Обоим их телам потребовалось роскошно много времени, чтобы переварить все, до последнего кусочка, наслаждение. Потребовалось немало времени, чтобы дрожь, сокращение мышц и стук сердца наконец утихли. Когда же это наконец случилось – спустя минуту? может быть, две? – хихиканье началось сперва у одного, потом перекинулось на другого, и прошла, может, еще минута, пока смех тоже затих, и потом прошло еще пару секунд после этого, когда за еще одной порцией хихиканья последовали эти простые, судьбоносные слова: - О господи, любимый, по-моему секс поджарил мне мозги, потому что я готов поклясться, что что-то горит.