Песнь Ветров

Она чуть подалась вперед, напряженно вглядываясь во тьму. Хорошо, подумалось ей, что Нанна даровала своим любимым дочерям хорошее зрение, острое как днём, так и ночью. И сейчас отчетливо можно было разглядеть лагерь файеров, который Элазар и его воины разбили прямо на границе с чужими землями. Тень скользнула вперед, замерла неподалеку от скального выступа. Присмотрелась к силуэтам файеров, очерченным отблесками пламени. Наступила ночь победы Энтару над змеем, и файеры праздновали её, как того требовали традиции, запивая азулом, заедая жареным мясом слутов* и затаскивая наложниц в постели. Сестры верили, что Элазар не начнет наступление, пока не закончатся священные семь дней. Верили, что он будет чтить законы богов, но Тень всё равно сомневалась. И сомнение это точило и грызло её изнутри, не давая ни тэ покоя. Пусть затея приближаться к лагерю файеров была глупая и Тень за нее, скорее всего, накажут, но она не смогла не сделать этого. Нужно было взглянуть самой, убедиться в собственной правоте. Элазар не стал бы так просто разбивать лагерь на границе, не стал бы так открыто праздновать победу Энтару, если бы не задумал что-то. Только вот что? Тень нахмурилась. Город, в который их отослали с Ханной, был в полуразрушенном состоянии. Недавнее землетрясение не пощадило ни дома, ни стены, окружающие Мар’ри. Да и слишком мало воинов отправили на границу. Дочери Нанны не выдержат долгую осаду. Без помощи им не устоять перед армией файеров. Но Ханна заверила Тень, что уже отправила весть в столицу и до истечения семи священных дней прибудет подкрепление. «И тогда мы дадим бой Элазару», — так ей сказала Ханна, не сдержав довольной улыбки. Тень промолчала тогда. Дочери Нанны славились как меткие лучницы, как внезапные тени, атакующие ночью, бесшумно выскальзывающие из объятий темноты, но не как воины в открытом бою. Тут себе честь завоевали файеры, мечом и огнём покорившие равнину Генско и Плодородный полумесяц. Но Ханна слишком ослеплена жаждой отмщения файерам и их повелителю, чтобы признать правду. Вокруг лагеря ходили часовые, постепенно гасли костры, затихали смех и музыка, и Тень подумала, что ей ничего не стоит проникнуть внутрь и прирезать Элазара. Сейчас, когда небо слепо, когда правитель файеров спит, погруженный в свой очередной долгий сон… И Тень уже шагнула было вперед, положив руку на кинжал, но затем неуверенно замерла. Её рука дрогнула в прошлый раз. А вдруг дрогнет и в этот? Она застыла на месте и тотчас приметила знакомый силуэт, бродящий между костров. Узнала лицо в оранжевых отблесках пламени, которое, как думала, уже никогда не увидит. Шейна! И Тень от подступившей злости стиснула рукоять кинжала так, что побелели костяшки. Предательница! Изгнанница! Сука, которая должна была сгнить в песках пустыни Бушующих ветров! Но выжила, вопреки всему, и теперь заключила союз с Элазаром! Тень отступила обратно в объятия темноты, чувствуя, как внутри закипает гнев. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Для сестер подобный союз может обернуться бедой. Шейна знает многие тайны дочерей Нанны. А если всё-таки прикончить Элазара. Для неё не будет проблемой скользнуть в лагерь и… Нет, мотнула Тень головой, не сегодня. Она не будет проливать кровь, пусть проклятую, пусть недостойную, но всё же кровь. Дочери Нанны чтут древние законы чужих богов. Она вернется обратно в Мар’ри, расскажет Ханне о своих сомнениях и подозрениях, о том, что Шейна помогает Элазару, надавит на сестру, если нужно. Пусть поторопит подкрепление. Пусть сестры запасаются водой и провизией. Пусть заделывают развалившиеся стены. Пусть готовятся к худшему. Тень стиснула кулаки, разворачиваясь спиной к лагерю файеров. Ханна недооценивает Элазара. И эта ошибка им всем может стоить многого. О том, что за ней следуют, Тень догадалась не сразу. Не сразу почувствовала резкий холод, разлитый в ночном воздухе, не сразу услышала шорох песка за спиной в гнетущей, вязкой тишине, опустившейся вокруг. И только когда ощущение чужого присутствия пронзило её, кольнуло, подобно острой игле, поняла, что поздно. Тантеки. Духи песка. Непринятые Тэрсе души тех, кто погиб от жажды в пустыне, чьи кости выбелило солнце и погребли под собой желтые пески. Каждую слепую ночь они выходят на охоту, и горе тому, кто попадется им на пути. Растерзают. Выпьют из несчастного жизнь. Тень побежала, краем глаза примечая скользнувшие вслед за ней силуэты. Надо же было быть такой дурой! Надо же было забыть о том, что твари эти выходят на охоту всякий раз, когда Энтару отворачивается от мира. И, как назло, все амулеты остались в Мар’ри! Еще в сумерках, направляясь к лагерю Элазара, Тень приметила в скале небольшой выступ. Подумала мимолетно, что там могут быть гнезда песчаных птиц. И сейчас побежала к высившейся неподалёку скале изо всех сил, чувствуя, как острая боль вспарывает бок. Ничего. Боль можно пережить, а вот встречу с тантеками вряд ли. Ей удалось немного оторваться от тантеков, и Тень, тяжело дыша, замерла перед скалой, окидывая быстрым взглядом испещренную ветром поверхность. Холод кольнул в пальцах — духи совсем близко, а затем, схватившись за выступ, Тень подтянулась, сразу же нашла ногой опору и быстро полезла к темнеющей в скале расщелине. Уже там, в темноте, наконец смогла облегченно выдохнуть, а затем охнуть от резкой боли, прошившей бок. Не страшно, подумала Тень, прикладывая к нему ладонь. Скоро пройдет. Главное, ей удалось укрыться от духов. Она выглянула наружу и сразу заметила темные силуэты внизу. Тантеки принадлежат земле. Принадлежат песку, схоронившему их кости. Им не взобраться наверх. Тень знала, что они, как падальщики, будут кружиться вокруг её укрытия, пока не взойдет Зрячий, в надежде, что жертва по глупости спустится. Она бросила взгляд на небо, на темном полотне которого только-только загорелся Камень. Проклятье! Тень откинулась на шероховатый камень, чувствуя, как он сквозь рубашку холодит влажную от пота спину. Ей не выбраться отсюда раньше полного восхода Зрячего, а значит, Ханна заметит её отсутствие. Несомненно, заметит, и у нее, Тени, будут очередные проблемы. Но всё это завтра, подумалось Тени. Она прикрыла глаза и попыталась с наибольшим удобством устроиться в этой тесной, полной выступающих мелких камней расщелине. Завтра, ей подумалось, она поразмыслит над тем, что сказать Ханне и как еще объяснить своё внезапное исчезновение из Мар’ри. Сестра, конечно, будет злиться, но простит своего Стража. Поймет, почему той необходимо было прийти к лагерю, удостовериться, что именно он пожаловал к их границам, а не кто-то другой. Да, улыбнулась Тень, погружаясь в сон, сестра всё поймет и простит.

***

Элазар задумчиво крутил в своих пальцах амулет. Заговоренный шакалий клык своё дело сделал. Тантеки их не тронули, только скользили вокруг отряда смазанными тенями в ночи, и Элазар чувствовал исходящий от них холод, неприятный и покалывающий. Они приблизились к Мар’ри, когда уже начал гаснуть Камень. И Элазар отметил, что слова Шейны были правдивы. Мар’ри действительно сильно пострадал от последнего землетрясения. А Ханна, эта дура, видимо, полностью уверенная в том, что Элазар не нападет в священные дни, даже не удосужилась выставить больше часовых. Они проникли в город легко. Без какого-либо труда перелезли через полуразрушенные стены и бесшумно скользнули по узким улочкам Мар’ри, этой ночью такого тихого и пустого. И фурии, неготовые к неожиданному нападению, даже не смогли дать достойный отпор. Элазар подумал, что не было большего удовольствия, чем вытаскивать их из теплых постелей, испуганных, застигнутых врасплох. Не было большей радости, чем убивать строптивых сук. И не было ничего лучше выражения лица Ханны, изумление которой постепенно сменилось ужасом, когда он ворвался в её покои. Она схватилась за меч, но Элазар оказался быстрее. Выбил оружие из её руки, ударил несколько раз по лицу, а затем, схватив за волосы, поволок наружу, смеясь в ответ на её вопли и оскорбления. Фурий в Мар’ри оказалось не больше пятидесяти. Половину они убили, вторая же половина ждала своей участи на главной площади. По приказу Элазара мертвых разложили неподалеку. И теперь он шагал среди тел, напряженно вглядываясь в лица убитых. Одной из них размозжили голову, и Элазар нагнулся, пристальным взглядом впиваясь в уцелевшие где-то черты. Не она. И мысль эта принесла не столько разочарование (сука не сдохла и в этот раз), сколько странное, почти неуловимое облегчение, которое Элазар тотчас отогнал от себя. Её не было ни среди мертвых, ни среди выживших фурий Мар’ри, а значит, они встретятся в другое время и в другом месте. Значит, ему представится шанс отомстить ей лично. Прикончить тварь собственными руками. — Потерял кого-то, Элазар? — насмешливо спросила Ханна, когда он замер перед ней. Он рассек ей бровь, и теперь одна половина лица фурии была залита кровью, подсыхающей под первыми лучами Зрячего. Элазар подумал, что он с огромным удовольствием убил бы её. Но сперва ещё бы долго пытал, как когда-то пытали и его самого. — Где она? Ханна попыталась улыбнуться разбитыми губами, но только зашипела от боли. — Умерла. Разве ты не слышал? Мой Страж* погибла в прошлом прохождении. Элазар схватил её за подбородок, стиснул пальцы так сильно, что Ханна застонала от боли, острым взглядом впился в её светлые глаза, пытаясь понять: правду говорит или лжет. А затем оскалился. Лжет. — Нет, Тень жива. — Он разомкнул пальцы и неожиданно нежно погладил Ханну по щеке. — Она придет за тобой. И я буду её ждать, — и улыбнулся шире, заметив, как страх проступил на лице Ханны. — Боги покарают тебя за это, — выплюнула она злобно. — Ты нарушил священные законы Энтару, пролил чужую кровь. Тэрсе не примет тебя, Элазар! Будешь после смерти скитаться по пустыне, подобно тантекам, или вовсе сторожить двери в чертоги богини! Ты сдохнешь проклятым! Элазара развеселили подобные слова. Он не боялся проклятий. Не боялся гнева богов. Когда тебя от смерти отделяет лишь шаг, начинаешь видеть вещи в ином свете, отбрасывая лишнее, как шелуху. Боги отвернулись от него. А теперь он отвернется от них. — Разве ты не слышала, Ханна, что я уже проклят? — усмехнулся он, а затем повернулся к Шейне, стоящей в стороне всё это время. — Ты знаешь, что с ними делать. Та только кивнула. Приказ она получила четкий и ясный. Убить всех, кроме Ханны. Её же привязать к столбу на главной площади и оставить под палящими лучами без воды и еды. Фурии подобным образом пытают файеров, попавших в плен, и теперь, не без удовольствия подумалось Элазару, эта сука на собственной шкуре прочувствуют любимое развлечение. Элазар развернулся и глянул на глиняные дома вокруг, большинство из которых покосились или частично обвалились. В Мар’ри они задержатся ненадолго. Он пошлет весть Сендеру в столицу о том, что первый город захвачен. Наместник, конечно, будет недоволен, что Элазар нарушил законы Энтару, но повелителю файеров было всё равно. У него осталось слишком мало времени, чтобы слушать бубнения и предостережения жрецов. И через несколько дней Элазар и его армия двинутся дальше, вглубь земель фурий, и он не успокоится, пока не завоюет все города, пока не дойдет до стен Урда, в библиотеке которого, как говорят, таятся древние знания. Знания, которые могут его спасти. — Что делать с мертвыми, повелитель? — негромко спросила у него Шейна. И Элазар обернулся, глядя на неё с загадочной полуулыбкой. Мертвых они не станут хоронить, согласно обычаям фурий. Пламя Энтару их примет. Так же, как оно примет и остальных дочерей Нанны в скором времени. — Мы сожжем их, — коротко бросил он. — Огонь Энтару заберет их.

***

Тень уже приближалась к Мар’ри, когда заметила поднимающийся красный дым над городом. Замерла, не в силах сперва осознать случившееся. Принять правду. Красный дым, густой, багровый, будто засохшая кровь, принадлежал только Энтару. Только дети Великого бога могли вызывать священный огонь и обрушивать его на головы своих врагов. Она опоздала. Тень знала только одного сына Энтару, которому фурии перешли дорогу. Значит, Элазар захватил Мар’ри. Убил её сестер. Убил её Ханну. Тень приложила руку к груди. С Ханной они связаны крепко, как только могут быть связаны страж и тот, о ком он должен заботиться. Если бы Ханна была бы мертва, она бы почувствовала, она бы сразу узнала… Она замерла, решая, что делать. Сейчас город охраняют файеры, и ей не проскользнуть незамеченной. Сегодня же ночью Незрячий приоткроется только на четверть, и ночь будет почти такая же тёмная, как и предыдущая. Тогда у нее будет шанс проникнуть в Мар’ри. Будет шанс вызволить Ханну. Тень проникла в Мар’ри, когда бледный и тусклый свет Незрячего залил город. Скользнула по улицам, то и дело прячась в сгустившихся тенях, в непроницаемом полумраке, когда на улицах города показывались часовые. Элазар учел ошибки Ханны, и Мар’ри охраняли как следует. Тень не сомневалась: свети Незрячий в полную силу, ей бы не удалось пробраться в город. Искусству скрываться в тенях, сливаться с ними учили всех дочерей Великой богини. Это было знание, дарованное им Нанной — властительницей беззвездного неба, матерью и олицетворением плодородной земли, покровительницей рождения и смерти. Знание, которое они тщательно оберегали и хранили, подобно редкому сокровищу, не раскрывая тайн никому из чужаков. Про Тень говорили, что тьма сама к ней льнет, что тени ластятся к ней, скрывают под своим покровом, что девочка рождена с даром Нанны. Но Тень родилась не только с даром Нанны, но и с родимым пятном, точно таким же, с каким была рождена и Ханна. Их разделил всего день. Один день, решивший их судьбы, перечеркнувший всё. И Тени, той, что родилась позже, положено было встать за плечом Ханны, стать её Стражем, защищая до конца своих дней. Закон старый, как сам мир. И не им, простым смертным, его нарушать. Всё могло бы быть иначе, родись она первой. И ведь когда-то она почти оставила Ханну, бросила всё, переступив через себя и древние законы. Но об этом лучше не вспоминать. Она попала в лапы к зверю, и ей повезло выскользнуть невредимой, оставив зверю шрам на память. Зверь не забыл этого. Тень тоже. Тень выскользнула из темноты и осторожно двинулась к главной площади. Услышав голоса, сразу же скользнула обратно, в объятия мрака. Несколько файеров прошли мимо, и спустя пару тэ площадь, залитая бледным светом, снова опустела. Увидев Ханну, Тень сразу же бросилась к ней. Жива. Слава Нанне, жива. Однажды она мечтала о том, чтобы Ханна умерла. Тогда Тень стала бы свободной от долга, тяжелым камнем тянущего её вниз. Всё что угодно, лишь бы не следовать за ней, подобно настоящей тени, не мучиться мыслями, что бы могло быть, родись она раньше, не гадать, каково это стать свободной. А потом Ханна оказалась при смерти, горячий пот пожирал её тело, и знахарки Урда, самые мудрые и искусные, сказали, что она может не пережить ночь. Они ушли, а Тень сидела у постели Ханны, смачивая её лоб прохладной водой. И тогда она поняла, что не хочет, чтобы Ханна умирала… От судьбы не убежишь, призналась она себе и больше не пыталась противиться воле богини. — Тень? Она кивнула, а затем глянула на стянутые запястья Ханны, на веревки, впившиеся в кожу до крови. — Я освобожу тебя, и мы вместе покинем Мар’ри, — тихо произнесла Тень, а затем обнажила кинжал. — Нет. И это внезапное «нет» заставило её удивленно взглянуть на Ханну. Та лишь слабо улыбнулась, поймав на себе изумленный взгляд. — Нет, — повторила та. — Элазар знает, что ты придешь за мной. Со мной ты не спрячешься в тенях. Сейчас не слепая ночь. Я слишком слаба для этого. И тогда Элазар поймает нас… после случившегося он тебя не пощадит, Тень. Тень спрятала кинжал обратно в ножны. Кивнула, признавая правду её слов. Тяжело вздохнув, потянулась к фляжке на поясе и дала Ханне напиться. Та пила жадно, и вода стекала по её подбородку, капала на разорванную на груди рубашку. Тень смочила руку остатками и осторожно стерла кровь с лица Ханны. Та лишь слабо улыбнулась в ответ на её заботу. — Я не могу бросить тебя здесь. — Знаю. Но не бойся. Элазар меня не убьет. Моя жизнь залог того, что ты придешь к нему. Ты должна найти способ с ним договориться, Тень. Найди способ вызволить меня отсюда. Способ, который даст вам равные права и не позволит ему тронуть тебя. Тень хмыкнула. Найти управу на Элазара. Способ договориться с ним на равных. Проще сказать, чем сделать. — А пока у меня будет для тебя приказ, Тень, — голос Ханны утратил прежнее тепло, стал твердым, как и подобает голосу командира. — Ты должна отправиться в Урд и предупредить Мать о том, что Элазар начал наступление. Ты меня поняла? Та качнула головой. Для неё приказы Ханны никогда под вопрос не ставились. — Я сделаю то, о чем ты меня просишь. И постараюсь вызволить тебя, Ханна. Я тебя не брошу. — Знаю. Тень отвернулась, а затем скользнула обратно в полумрак. Даже если бы она хотела бросить Ханну, всё равно бы ничего не вышло. Долг, как выжженное на ней клеймо. Как выцарапанные на костях слова, от которых не уйти, не сбежать, не спрятаться. Всюду будут невыносимо жечь, напоминая о том месте, которое ей определили боги. Она вызволит Ханну, чего бы это ни стоило. Найдет способ договориться с Элазаром, сколько бы времени это ни заняло. Повелитель файеров хочет, чтобы она пришла к нему, и она придет. Вот только вряд ли Элазара обрадует эта встреча. *** Страж — по древнему закону, когда рождаются девочки с одинаковыми родимыми пятнами (отмеченные Нанной, как их еще называют), то та, что родилась позже, становится Стражем той, что родилась раньше. Между ними существует крепкая связь, которая считается священной у детей Нанны. Такие дети рождаются редко, и Тень с Ханной стали первыми за последние четыре перехода. Считается, что таких девочек благословляет Нанна на великие свершения. Слуты — большие ящерицы, которых используют как средство передвижения.