Песнь Ветров

Когда Тень открыла глаза, то не сразу поняла, где именно находится. Несколько тэ разглядывала темный каменный потолок над головой, а затем повернула голову, натолкнувшись взглядом на сидящего рядом Элазара. Казалось, он задремал: неподвижно сидел с прикрытыми глазами, однако, стоило Тени пошевелиться, как Элазар повернулся и глянул на нее с беспокойством. — Как ты? Тень медленно села, с удивлением отмечая, что чувствует себя прекрасно. События прошлой ночи казались ей чем-то смутным, размытым, словно бы кошмарным сном, который стерся из памяти после пробуждения. Тень опустила взгляд на свои руки, без единой царапины и синяков, потом же дотронулась до лица, где тоже не осталось ни малейшего следа от побоев. Может, и не произошло вчера ничего? Быть может, ей это всё привиделось? Но тогда почему она проснулась в клетке имшу, а не в комнате с остальными слугами? Тень на тэ прикрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти происшедшее, но то, что случилось с ней в покоях Аншу, оставалось зыбким и расплывчатым, полустёртым, словно древние письмена на стенах ниппурийских храмов. Странно. Очень странно. Она помнила, как захлебывалась слезами, задыхаясь от осознания собственного бессилия, подкатывающего тошнотой к горлу, помнила, как испуганно отшатнулась от Элазара тогда и как растерянно и беспомощно он смотрел на нее… но то, что Аншу сотворил с ней, она не могла вспомнить. Но, может, оно и к лучшему. — Тебя вчера исцелил Нэтанель, — негромко произнес Элазар, наблюдая за её удивленными действиями. Тень подняла на него изумленный взгляд. — А как же ты? — Мне он тоже помог, лоат, — мягко улыбнулся ей Элазар. — У Нэтанеля хватило сил на нас обоих. Возьми, — он протянул ей чашу с водой. Тень выпила её залпом, чувствуя, как прохладная вода смывает соленый привкус, осевший на языке. Она выпила три полных до краев чаши прежде, чем жажда наконец-то отпустила её и вкус крови пропал окончательно. — Сегодня последний бой, — Элазар забрал опустевшую чашу из её пальцев и отставил в сторону. — После мы навсегда уйдем из Ар’акшарака. Тень тревожно вгляделась в его пугающе бледное, даже в неярком свете масляной лампы в коридоре, лицо, на котором отчетливо проступили следы бессонной ночи, а затем стиснула руку Элазара. —  Прошу тебя, Зверь, будь осторожен. Выйди живым из этого поединка… заклинаю тебя… Он несколько тэ смотрел на нее, а затем внезапно подался вперед, и Тень оказалась в его объятиях, крепких, знакомых, в которых она думала уже никогда не окажется после того, что случилось. Она прижалась щекой к его груди, слушая, как стучат его сердца, с давящей тревогой думая о том, что, возможно, это последний раз, когда им суждено увидеться. Элазар отстранился от нее только тогда, когда по глухому скалистому коридору раздались приближающиеся шаги. И Тень знала — это за ним. — Если повезет, то еще свидимся, лоат, — прошептал он. И она неохотно отпустила его, как и тогда, шесть прохождений назад, когда Зверь в последний раз покинул её постель, чтобы больше туда не вернуться. Когда за Элазаром пришли, он уже ожидал охранника возле дверцы. Прижимая руки к груди, Тень беспомощно наблюдала, как он выходит из клетки, пригибая голову, чтобы не удариться, как оборачивается и бросает на нее короткий взгляд, а затем спешно удаляется. За ней самой вскоре тоже пожаловали. Нэтанель замер возле клетки, а потом сказал что-то сопровождающему его муси. Дверцу открыли, и шиллу поманил её к себе. И когда Тень шагнула к нему, торопливо потянул за собой, стискивая её локоть. — Поединок скоро начнется. Я подумал, ты захочешь на него посмотреть. — Но Умша… — Ей нет до тебя дела. Она думает, что Аншу с тобой развлекается. — Нэтанель сбавил шаг и обернулся к Тени. — А он уже получил то, что хотел. — Спасибо, что помог мне, — только и смогла вытолкнуть из себя та под его хмурым взглядом. — Но я почти ничего не помню из того, что произошло вчерашнего и... Нэтанель не дал ей договорить, резко перебив. — Я умею заклинать не только тело, но и разум. Порой мне удается исцелить раны и в мыслях. И я спрятал то, что произошло, от тебя самой, потому что знаю, как больно помнить некоторые вещи… — замолчал на тэ. — Не благодари. Так захотел повелитель. И не мне оспаривать его желания, — Нэтанель развернулся было, чтобы двинуться вперед, но так и застыл. — Я знаю, что ты это сделала, — проговорил он глухо, не глядя на Тень. — Знаю, что из-за тебя он умирает. Ты во всём виновата. И будь моя воля, я тебе и вовсе бы не помогал. — Я не хотела… — тихо ответила Тень. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Это было случайностью. Нэтанель ничего не ответил. Просто продолжил шагать вперед, и Тень безмолвно последовала за ним. Это и вправду было случайностью. Тогда, когда в яростном пылу она схватилась за кинжал, а Зверь лишь рассмеялся ей в лицо. Тень помнила, что в тот момент, когда всё произошло, когда пелена ослепляющей злости спала и она увидела, что с ним сотворила, даже не страх затопил её тогда, а пугающее осознание своего поступка. Он упал на пол, а она трусливо убежала, потому что больше всего боялась увидеть, как он умрет. Нэтанель вывел её на небольшую площадку, откуда открывался хороший вид на арену. Повернув голову, Тень заметила и Аншу, сидящего в окружении своих верных мечей. От одного вида на главу Ар’акшарака неприятный спазм сдавил горло и тошнота подкатила к горлу. Тень сделала глубокий вдох и обратила взгляд на площадку, где напряженно замер Элазар, стискивая в руке меч. Его противник, высокий и темнокожий, также застыл на месте. Они ждали только Аншу, который, неторопливо поднявшись, три раза громко и отчетливо хлопнул в ладони. И Тень невольно стиснула горячую ладонь Нэтанеля, когда поединок начался. Он вернулся спустя семь дней. И эти семь восходов были для нее подобны пытке. Тень чувствовала себя зверем в клетке. Ярость и осознание того, что Элазар использовал её, приправленные чувством вины и отчаянием, поднимались в ней всякий раз, когда она думала о его возвращении. Тень начинала метаться по комнате, спотыкаясь, задыхаясь от клокочущей внутри ярости. Потом же ярость уходила, и она оставалась наедине с расползающимся в груди глухим опустошением и слезами. Семь восходов, как ей тогда показалось, растянулись на семь месяцев. И за это время Тень принимает, как ей кажется, единственное верное решение. Сперва она слышит приветственные крики за окном. Повелитель вернулся из своего похода, и вечерняя столица встречает его. Тень подрывается со своего места, замирает у окна, наблюдая за тем, как он соскакивает со слута. И глядя на то, как он идет по внутренней площадке, внутри зарождается глупая надежда. Может, Сендер её все же обманул? Быть может, Элазар на самом деле был на севере? Быть может, это всё лишь искусная ложь? Она опускает взгляд на зажатый в руке кулон. Нет. Сендер сказал правду. Горькую, отрезвляющую правду, от которой ни сбежать, ни спрятаться. Элазар её использовал. И в поднимающейся ярости Тень отшвыривает украшение в угол. Она вздрагивает, когда слышит приближающиеся шаги. Элазар вступает в её покои, и Тень оборачивается, наблюдая за тем, как он проходит внутрь, как сперва по привычке отстегивает ножны с кинжалом, бросает их на кровать, а потом идет к ней. Зверь замирает, поймав на себе взгляд её глаз, опухших от слез. Тень наблюдает, как его улыбка и хорошее настроение меркнут, уступая место настороженности. — Я знаю, что ты сделал, — её голос все же дрожит, несмотря на попытки оставаться спокойной. — Знаю, что ты сжег Сиппар. Он молчит. И по его лицу Тень видит, что Сендер был прав. Элазар смотрит на нее, и злость вновь вспыхивает внутри. — Ты уничтожил священный город моего народа! — выкрикивает Тень. — Ты сжег то, что мы берегли на протяжении переходов! А я тебе всё рассказала, как дура… поверила, что ты просто спрашиваешь, что тебе интересно… — Я сделал то, что нужно было, лоат. Ты же не думала, что из-за одной тебя прекратится война, которая идет уже много прохождений? Тень прижимает ладони к лицу и как-то странно усмехается в ответ. — То, что нужно… Ханна изначально была права. Я не должна была тебе доверять. Она сказала мне, что ты просто используешь меня, что ты меня не любишь, но я ей не поверила. А должна была… Лицо Элазара искажается. — А Ханна тебя любит, думаешь? Я дал тебе новый дом, Тень, — его голос, холодный, острый, разрезает тишину, подобно заточенному кинжалу. —  Я готов дать тебе титул и новую жизнь, в которой не будет места вашим глупым законам. С того самого момента, как ты согласилась уйти со мной, ты отреклась от них. Ты стала моей, Тень. Моей, а не её. Она над тобой больше не властна, как не властны те варварские традиции, которые тебе вбили в голову. Неужели ты не понимаешь, что нет между вами никакой связи? Неужели не видишь, что это всего лишь слова? — он делает к ней шаг, и Тень видит, что он очень зол. — И да, я сжег Сиппар, — добавляет с кривой улыбкой. — Я поджег твои храмы и убил твоих жриц, которые насильно привязали тебя к Ханне, задурили тебе голову этой глупостью. Я не оставил ни одну в живых. Падальщики уже выклевали их глаза. А еще там была и твоя Ханна. И я бы прикончил её в схватке, но сука сбежала, трусливо подволакивая раненную ногу… Пожалуй, мне стоит помолиться Энтару, чтобы тварь сдохла по пути в Урд и наконец оставила тебя в покое! Тень бледнеет от последнего известия. Она отвешивает ему пощечину, а затем выталкивает из себя слова, которые прозвучали тише, чем она рассчитывала. — Ты хотел, чтобы я распоряжалась своей судьбой, Зверь. Так вот я возвращаюсь к Ханне. Это мой выбор. Она собирается сделать шаг в сторону, но Элазар хватает её за руку, стискивая запястье до боли, притягивает ближе и гневно выплевывает: — К Ханне? — он сжимает пальцы сильнее, когда Тень пытается вырваться. — Ты думаешь, она оценит твое возвращение? Примет с распростертыми объятиями? Думаешь, что фурии позволят тебе вернуться после того, что ты сделала? Ты выбрала меня, и для них ты отныне предательница, Тень. Ты променяла своё великое предназначение на мою постель! И тебе там понравилось больше, не так ли? — насмешливо спрашивает. — Вряд ли Ханна знает, в каких именно позах тебя нужно отыметь, чтобы ты текла, стонала и просила еще. Тень гневно смотрит на него, находя в его синих глазах отголоски такой же ярости, какая царит и у нее внутри. — Я возвращаюсь домой. — Домой? — он смеется ей в лицо. — Твой дом отныне здесь, лоат. И никуда ты не пойдешь. Я не позволю тебе уйти. Она тебя не получит. — Пусти меня! — Нет! Она пытается вырваться, оттолкнуть его, но Элазар продолжает крепко держать Тень. В какой-то миг ей удается вырваться, и она бьет его по лицу. И охает, когда Элазар перехватывает её руку, выворачивая до боли, а затем грубо толкает на пол. Тень падает и больно ударяется о каменные плиты. — Ты останешься в Эрриду, Тень, — его жесткий голос бьет, словно хлыст. — И это моё последнее слово. В порыве она хватается за ножны на кровати, обнажает кинжал. И Элазар смеется, глядя на то, как она стискивает в руках оружие. Он стоит возле двери и не собирается пропускать её. — Ты дашь мне уйти из города, Элазар. — Иначе что, лоат? — ядовито спрашивает он. — Иначе ты об этом пожалеешь, — повторяет Тень, крепче сжимая рукоять. — Я больше в Эрриду не останусь. — Что ты сделаешь, лоат? Заколешь меня? — он с насмешкой смотрит на нее, а затем делает шаг к ней. — Думаешь, что у тебя хватит сил сделать подобное? Ты просто-напросто трусливая и глупая потаскушка, о которую Ханна вытирала ноги все эти прохождения. Ты никогда ничего не изменишь в своей жизни. Твоя Ханна была права. Суи не стать чем-то… Он резко замолкает, и Тень не может отвести взгляда от своей собственной руки, вонзившей кинжал. Элазар тэ недоуменно смотрит на рукоять, торчащую из его груди, а затем поднимает глаза на Тень, которая продолжает стискивать оружие в дрожащих пальцах. — Что… Тень выдергивает кинжал, и он со звоном падает на пол из её враз ослабевших рук. Сама же она отшатывается к стене, и ярость, несколько тэ назад, бушевавшая в её груди, тонет, захлебывается в холодном и отрезвляющем осознании своего поступка. Тень прижимает руки к губам, чтобы не закричать от накатившего на нее страха. Она на самом деле сделала это. Боги, она сделала это… Со странным полувсхлипом-полустоном Элазар оседает и упирается двумя руками в пол, чтобы не упасть, и кровь, пропитавшая его рубашку, растекается вокруг. Кровь, которая кажется черной в неярком свете свечей… — Сука! — делая рваные шумные вдохи, яростно бросает Элазар, глядя на нее. — Если я выживу, то доберусь до тебя! Через тэ он окончательно падает на пол, неподвижный, истекающий кровью, Тень же со всхлипом бежит к двери. Она выбегает в коридор и несется вперед, не разбирая дороги. Вперед, только вперед, гонит её отчаянная мысль, чтобы не видеть его там, в луже собственной крови, раненного, а возможно, уже убитого ею… Тень очнулась только в темной подворотне, в неизвестном ей столичном квартале. Она не помнила, как выбралась из дворца, не помнила, как выбежала в город, не помнила, как сюда добралась. Кажется, ей что-то кричали вслед, но она просто бежала вперед, гонимая увиденным. Прижавшись в стене, Тень опускает взгляд на свои руки. И тихий, сдавленный вой вырывается из её горла, когда она вновь вспоминает этот момент. Его яростные слова, бьющие наотмашь, а затем то, что она совершила вопреки всему. Она погубила его. Тень медленно сползает на землю. Её бьет крупная дрожь, и, кажется, что она сейчас разрыдается. Но слез уже нет. Есть только этот страшный отчаянный вой, расцарапывающий горло изнутри, готовый вот-вот исторгнуться в теплый вечерний воздух. И зажимая рот ладонью, она кричит, отчаянно и безнадежно. Кричит, пока хватает сил, а затем падает на холодную землю и обречённо затихает под гнетом тяжелой мысли, лишающей её желания и смысла двигаться, бороться и жить дальше. Она погубила его. Погубила своего Зверя.

***

Элазар уклонился от клинка, прошедшего слишком рядом с его лицом. Отбил один удар, затем второй. Перешел в нападение, пытаясь достать противника колющими и резкими атаками. Зрячий уже взошел, раскалив холодный ночной воздух, и по обнаженной спине Элазара заструился пот. Со звоном скрестились клинки. Элазар отбил очередной удар, а затем противники вновь разошлись. Элазар сделал глубокий вдох, чувствуя, как в груди наливается тяжестью сердце Жизни. Он видел Аншу, наблюдающего за ними со своего привычного места, но пресек эти яростные мысли о том, что именно он сделал с Тенью. Сейчас главное убить того, кто вышел с ним на арену, а потом уже высказать то самое желание, которое должно быть озвучено. Они вновь закружились по площадке. Как и он сам, его противник, давно уже потерял щит. Элазар крепче стиснул рукоять. Тянуть нельзя. У него в запасе не так уж много времени прежде, чем острая боль вонзит невидимые когти в грудь. Элазар скользнул вперед, делая вид, что собирается атаковать справа, и когда противник, попавшись на его обман, раскрылся слева, то Элазар рассек ему плечо. Имшу взревел, резко развернулся к Элазару, но тот успел пригнуться, и клинок со свистом рассек воздух над его головой. Следующим удар Элазар пришелся по ноге противника, и алые капли брызнули на песок, когда лезвие меча распороло смуглое бедро. Имшу с криком припал на раненную ногу, и Элазар, воспользовавшись этим, вонзил меч ему в глотку. Когда он выдернул клинок обратно и поверженный противник упал на золотистый песок, заливая его кровью, Элазар на тэ прикрыл глаза, справляясь с колющей болью в груди, а затем повернулся к Аншу, уже поднявшемуся со своего места. — Ты продержался все десять восходов, — звучный голос хозяина Ар’акшарака разнесся по арене. — Ты восславил Великого Ящера пролитой кровью и своей яростью в бою. И Великий Ящер дарует тебе право на одно желание. Ты можешь меня попросить, о чем угодно. Элазар вытер бегущий по лицу пот и глянул в сторону, приметив наблюдающих за ним Тень и Нэтанеля. Сидя тогда рядом с ней, спящей, уже исцеленной, он думал, как поступить. А потом, в конце концов, понял, что есть только одно верное решение. Он поднял взгляд на Аншу, а затем вскинул меч, указывая острием на него, наряженного в яркие одежды. — О чем угодно, говоришь… Сразись со мной, хозяин Ак’акшарака! — и улыбнулся шире, наблюдая за тем, как изумление проступает на лице Аншу. — Если я выиграю, ты отпустишь меня и моих спутников. Таким будет моё желание. — А если проиграешь, файер? — Скормишь меня стервятникам в пустыне Бушующих ветров. Так что, Аншу, хозяин города рабов, принимаешь вызов? Краем глаза Элазар приметил, как переглянулись Нэтанель и Тень, а затем глянул на Аншу, молча стискивающего в пальцах опустевшую чашу с азулом. — Да будет так, — наконец ответил хозяин Ар’акшарака. — Великий Ящер исполнит твою просьбу.

***

Тень испуганно повернулась к Нэтанелю, такому же изумленному и встревоженному. Элазар только что вызвал самого Аншу на поединок. Но ведь он мог попросить свободу, мог уйти с арены, и никто бы его не остановил… Тень на тэ прикрыла глаза, понимая, почему он это делает. Зверь не мог так просто отступить и уйти после того, что произошло. — Что он делает, он с ума сошел… — обеспокоенно пролепетал Нэтанель. — Сердце Жизни не справится. Повелитель не справится. — Что ты такое говоришь? — растерянно произнесла Тень. — Ты ведь ему помогал перед боем. Нэтанель покачал головой. — Я мог помочь только одному из вас. И повелитель сказал, чтобы я потратил последние силы на тебя. И Тень тревожно повернулась к арене, где к Элазару уже вышел Аншу. Он сбросил свой расшитый халат, обнажая темный торс. И поигрывая в руке изогнутым мечом, улыбнулся Элазару, который в свою очередь мрачно за ним наблюдал. Если повезет, то еще свидимся, лоат. Тень с нарастающим страхом наблюдала за тем, как они хищно кружат друг напротив друга. Вспомнила, как утром она оказалась в его объятиях, и мысль о том, что это могло быть их последнее прощание, вызвало у Тени болезненный спазм где-то внизу живота. Первым атаковал Элазар. Аншу с легкостью отбил его удар, второй, третий, и из защиты спустя несколько тэ перешел в нападение. И Тень стискивала кулаки от растущей внутри тревоги, когда Элазар отражал его рубящие мощные удары. Она заметила, как Элазар отскочил в сторону, а затем лишь на тэ прижал руку к груди, делая несколько жадных глубоких вдохов. Его лицо заметно побледнело. Эта слабость не укрылась и от Аншу. Муси вновь бросился на Элазара, загоняя того в угол, и Тень видела, что с каждым ударом силы Зверя убывают. Наконец, Аншу сделал выпад, от которого его противник не успел вовремя уклониться. Лицо Элазара исказилось от боли, когда меч Аншу задел его. Элазар отскочил в сторону, прижал левую руку к боку, и Тень заметила, что пальцы его окрасились красным. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем вскинул голову, наблюдая за неторопливо приближающимся к нему Аншу. Шагнул было в сторону, но покачнулся, и Тень испуганно подалась вперед, ожидая, что Элазар не выдержит — рухнет на землю. Но нет, выстоял, продолжая сжимать меч. Тень стиснула руки вместе, умоляя всех богов помочь ему в этом поединке, дать ему шанс уйти на своих ногах с арены, а не быть вынесенным с нее. Вновь со звоном скрестились клинки. И Тень едва не вскрикнула, когда лезвие чужого меча, прошло слишком близко от груди Элазара, чуть не задев его. Ей хотелось зажмуриться или отвернуться, чтобы не видеть этого, хотелось прикрыть уши, чтобы не слышать звона клинков, оглушительных в вязкой тишине, накрывшей арену, — всё, чтобы не застать самого страшного. Его гибель. Выпад Аншу заставил Элазара отступить и, споткнувшись, он вновь покачнулся, но на этот раз не выдержал — упал на песок. Аншу же лениво и неспешно, ничуть уже не сомневаясь в победе, двинулся к нему. Тени показалось, что от накатившего ледяного страха у нее подогнутся ноги, и она тоже осядет на землю. В чувства её вернуло чужое прикосновение — бледный испуганный Нэтанель до боли, яркой и отрезвляющей, стискивал её плечо тонкими пальцами. Вставай, Зверь! Заклинаю тебя, вставай! Тень уже не знала, раздались эти слова только в её мыслях или она их отчаянно выкрикнула вслух. Элазар силился подняться, делая рваные вздохи, но острая боль впилась ему в сердце слишком сильно, и Тень видела, как смертельно побледнело его лицо. Но ты никогда не сдавался, и, умоляю тебя, не сдавайся сейчас. Аншу с мрачным торжеством уже занес над Элазаром клинок, когда тот внезапно швырнул ему в лицо горсть песка, а затем откатился в сторону. Там он, дыша тяжело и шумно, все-таки поднялся на слабые, негнущиеся ноги, стиснул рукоять меча. Отплевываясь от песка, муси повернулся к нему, и Элазар, пошатываясь, ему мрачно улыбнулся. Со криком, больше похожим на звериный рык, Аншу бросился на него, и Элазару снова пришлось отступать, отражая яростные и быстрые удары. Всё закончилось слишком быстро и неожиданно. Элазар из защиты перешел в нападение, нанося одним за другим колющие удары. Аншу пришлось отступать. И Тень даже не поняла, как Зверю это удалось: вот он скользнул в сторону, уклонился от удара Аншу, а затем, поднырнув, ударил лезвием по руке муси. Тот вскрикнул, отшатнулся. И Элазар, воспользовавшись краткой заминкой, ударил его по лицу рукоятью. А затем, отбив выпад, направленный в живот, с яростью всадил клинок в темную грудь Аншу под удивленный ропот наблюдающей за поединком толпы. Он выдернул меч, и Аншу упал на землю. И Тень не могла оторвать взгляд от лужи алой крови, стремительно расширяющейся под его телом. Элазар же замер, зажимая рукой рану на боку, а затем развернулся к приближенным Аншу. Они застыли, растерянно глядя то на распластавшегося на земле хозяина Ар’акшарака, то на Элазара. Но затем вперед выступил высокий муси. И Тень почувствовала, как Нэтанель стиснул её локоть. — Что происходит? — тревожно зашептала она. — Что такое? — Это сын Аншу, — тихо проговорил Нэтанель. — Отныне он новый хозяин Ар’акшарака. — Я выиграл бой, — заговорил наконец Элазар. —  И ты обязан отпустить меня и моих спутников. Новый хозяин Ар’акшарака кивнул, и голос его, громкий и грубый, разнесся по арене. — Да. Ты и твои спутники получат свободу, — произнес он с улыбкой. — Мы, дети Великого Ящера, свое слово держим. Он хлопнул в ладони, и на арену вышли еще муси. Элазар выставил клинок, но сил ему хватило лишь на один выпад. Оружие выбили из его пальцев, а потом, заломив Элазару руки, вывели его с арены. — Что происходит, Нэтанель? — срывающимся от страха голосом спросила Тень. — Что происходит? Они ведь победил! Куда они его уводят? Нэтанель, ответь мне! Но Нэтанель только молча потянул её за собой обратно в темный туннель, прочь от арены. Он почти бежал, продолжая стискивать её руку, и Тень не задавала лишних вопросов, хотя страх расползался холодом в груди. Элазара увели с арены. Но куда? И зачем? Нэтанель тащил её по туннелю, а затем резко замер, и Тень увидела, что путь им преградили вооруженные муси. Один из них, с порезом на щеке, схватил Тень, выворачивая ей руки. Другой — Нэтанеля. Тень пыталась вырваться, но напрасно. Их уже потащили куда-то, по темным и длинным туннелям, тем, по которым она, будучи служанкой, еще ни разу не ходила. И только, когда они замерли перед длинным рукавом, где притаилась густая тьма, Тень поняла, куда их привели. Те самые подземные лабиринты, растянувшиеся под Ар’акшараком. Вырубленные в скалах туннели, которые подобно змея расползаются во все стороны, из которых, как ей сказали, никто не выходил под свет Зрячего. Тень увидела и других муси, один из которых держал Элазара. В неясном свете факелов, которые сжимали муси, его лицо показалось ей слишком бледным, будто бы восковым. — Здесь заканчивается Ар’акшарак, и по ту сторону лабиринта лежит свобода, — насмешливо проговорил сын Аншу. — Свобода, за которую ты так рьяно сражался. Ступай, файер. Теперь ты и твои спутники свободны. Они толкнули Элазара вперед первым, потом Тень и Нэтанеля. Элазар оперся на стену, шумно дыша. Тень же оглянулась на муси, заслонивших им единственный выход в Ар’акшарак. Элазар отстранился от стены и первым зашагал в густую темноту, ступая медленно и тяжело. Тень и Нэтанель последовали за ним. Она оглянулась только один раз, когда силуэты муси уже были едва различимы вдалеке, а затем зашагала дальше во тьму, которая вскоре окончательно поглотила их в подземном лабиринте.