Песнь Ветров

Стоит Элазару вступить в темную камеру, как Ханна резко вскидывает голову. Он усмехается, глядя на её избитое, покрытое синяками лицо и перепачканные кровью светлые волосы. Вот он, самый главный его трофей из завоеванного города. — Пришел поглумиться? — глухо спрашивает Ханна, поднимая на него темные глаза. Её связали и бросили в этой маленькой камере. Элазар ждал, что Тень сразу за ней придет, попытается вызволить свою драгоценную сестру, но нет, та решила выждать, затаиться в своих любимых тенях, подобно крысе. Но Элазар нисколько не сомневается, что Тень придет. Проклятый долг, обязательство перед Нанной так или иначе приведет её к нему. Будь его воля он бы убил Ханну. Сперва повесил бы её, наблюдая за тем, как она дергается в петле, а потом бросил бы тело в пустыне, на растерзание ненасытным стервятникам. Большего Ханна и не заслуживает. Она не заслуживает ни достойной смерти, ни достойного содержания, как и не заслуживает того, на что готова ради нее Тень. — Я всё время пытался понять, — вкрадчиво произносит Элазар, — что в тебе такого, что удерживало её рядом? Ведь у подобной привязанности должна быть причина, кроме ваших глупых традиций. Но чем я на тебя смотрю, тем больше понимаю, что тебя следовало назвать Тенью, тебе следовало бы родиться второй. Большего ты не заслуживаешь. — И тем не менее, она выбрала меня, а не достойного повелителя файеров, — насмешливо бросает Ханна и кривит разбитые губы в ухмылке. — Наверное, паршиво осознавать, что она променяла твоё царское ложе на моё. Он хватает её за подбородок, стискивая пальцы, и Ханна мычит от боли. — Осторожней со словами, Ханна. Ты сейчас не в том положении, чтобы огрызаться. — Ты не убьешь меня, — выталкивает она едва различие слова. — Я нужна тебе. Она не придет за мной, если я буду мертва. — Может быть, — усмехается Элазар. — Но никто мне не запрещает отрезать тебе палец, или два. А, может, и всю руку, — его улыбка становится шире, когда он замечает, как бледнеет Ханна. — Но даже, если она не придет за тобой, если снова бросит, я убью тебя не сразу. Сперва я посажу тебя в маленькую клетку и буду с удовольствием наблюдать, как ты гниешь в ней заживо. — Ты не доживешь до этого, — злобно выплевывает Ханна. — Я видела твой приступ. Ты скоро подохнешь, Элазар. Ты будешь скитаться по миру проклятый, подобно тантекам! — Ради такого зрелища, я продержусь еще несколько прохождений, — хмыкает тот. — Хотя признаюсь, не удивлюсь, если Тень не придет за тобой. Мне хватило тогда пары слов, чтобы она сбежала от тебя как можно дальше. Может, и в этот раз он решила тебя бросить, Ханна? — он с улыбкой смотрит на её лицо, по которому пробегает тень страха. — Может, Тень наконец осознала, что ты просто-напросто камень, повешенный ей на шею и вас на самом деле ничего не связывает? Может, она уже забыла о тебе и сейчас наслаждается своей свободой? — Заткнись! — рассерженно шипит Ханна. — Она меня здесь не бросит! — Да? — Элазар отстраняется от нее с улыбкой. — Прошло уже одно прохождение, Ханна. Где же твоя Тень? Ханна почти рычит от пробирающей её злости. Элазар довольный разворачивается к выходу, и вслед ему доносятся гневные проклятия. Когда дверь за ним захлопывается, он замирает, прислушиваясь к сдавленным рыданиям Ханны. Элазар нисколько не сомневается, что Тень придет за своей сестрой, но говорить это Ханне он не собирается. Пусть помучается в ожидании. Она это заслужила. Они гнали слутов, не жалея, пятнадцать восходов: и день, и ночь, делая короткие привалы. На шестнадцатый день один из ящеров свалился замертво. Нэтанелю пришлось пересесть к Элазару, и отчаянная гонка со временем продолжилась. В одной из деревень, которых становилось все больше и больше с приближением к Урду, им удалось обменять часть съестных запасов на новую одежду. И не было большего удовольствия для Элазара, чем сбросить лохмотья, в которые превратилась его одежда из Ар’акшарака. На двадцать первый восход, за день до восшествия нового царя , они достигли Урда. Уже смеркалось, и загорелись огни на стенах города. И Элазар выдохнул с облегчением. Успели. Слава богам успели. Он боялся, что время утечет быстрее, что дорога будет опаснее, но путь был легок и быстр. Вероятно, боги присматривают за ними. Но больше, чем мысль приехать в город после коронации Сендера, другое пугало Элазара. Он постоянно тянул руку к груди, касался пальцами грубого шрама, отчаянно боясь, что сейчас, вот-вот, грудь пронзит знакомая острая боль. Но боли не было. На одном из привалов он попытался разжечь пламя Энтару на ладони, однако огонь так не появился, а пальцы свело от боли. — Может, дар еще вернется, — тихо произнесла Тень, наблюдая за тем, как Элазар, морщась от боли растирает ладонь. — Может, необходимо время. Элазар только покачал головой в ответ. Боги ничего не делают просто так. Быть может, Эрр исцелил его сердце, но забрал дар Энтару. Может, это стало платой за исцеление. Но даже если так, главное, что он жив. Пусть без пламени Энтару, но жив. Ворота в Урд были закрыты, и они расположились вместе с остальными ожидающими неподалеку от стен города. Среди ожидающих были в основном торговцы. После завоевания файерами, после того, как Элазар снял запреты на торговлю и снизил пошлины, в столицу Ниппурии потянулись караваны, груженные всевозможными товарами. Город постепенно оживал, сбрасывая с себя оцепенение и запустение, которые сковали его при правлении Матери и её сестер. Им удалось найти место неподалеку от жарящих еду купцов, которые шумно что-то обсуждали, сидя вокруг костра. С их стороны ветер принес головокружительный запах жаркого и пряного вина, и Элазар тряхнул головой, стряхивая наваждение. Он засунул в рот кусок засушенного безвкусного мяса и перевел взгляд на возвышающийся Урд. Мало просто проникнуть в город. Необходимо проникнуть во дворец, чтобы уже там представить перед очами Сендера, стянуть лично с трона и бросить в руки стражи. Но сколько бы он себя ни тешил грезами о том, как расправится с предателем, Элазар прекрасно понимал, что все будет непросто. Его считают погибшим. Для всех окружающих он мертвец. Для придворных, в том числе. И он не может просто объявить всем, что он Элазар, сын Эрда. Никто ему не поверит. Особенно теперь, когда пламя Энтару погасло внутри него. Элазар потер лицо, не сдержав усталого выдоха, а затем резко вскинул голову, глядя на приближающуюся к ним фигуру. Это был мальчишка, не старше десяти прохождений, который замер от них на расстоянии шага, а затем поклонился. — Мой хозяин хочет пригласить вас к ужину, — объявил он, указывая на пирующих купцов. Элазар переглянулся с Тенью, и та неопределенно пожала плечами. Элазар же задумчиво провел рукой по коротким волосам, а затем кивнул. Сытный ужин действительно сейчас не помешает. Тем более, у торговцев можно узнать и последние новости. Вокруг костра сидело около десяти человек. Элазар первым опустился на холодный песок, напряженно вглядываясь в веселые лица вокруг него. Слуга протянул Элазару чашу, наполненную пряным вином, а потом миску с горячими лепешками. Элазар лишь кивнул в благодарность, но есть не спешил, как и пить. Слишком жива была память о том, что с ними случилось в пустыни, когда они попали в руки кочевникам. Тень тоже не спешила притрагиваться к еде, как и Нэтанель. Только Шейна набросилась на свою порцию, и шиллу настороженно наблюдал за ней. — Благодарю за приглашение, — повернулся Элазар к купцу, высокому и худощавому, сидящему во главе. — Для нас это большая честь. — Мы разделяем еду и вино со многими в дороге, кто выглядит голодным, — улыбнулся тот, поглаживая густую бороду. — Вы же показались нам интересными собеседниками. Довольно редко встретишь файера, шиллу и двух фурий, путешествующих вместе? Краем глаза Элазар заметил, что Нэтанель начал есть, медленно и осторожно отщипывая кусочки, как и Тень. Шейне же протянули тарелку с лепешками, и она схватила сразу три. Элазар сделал глоток вина и вновь улыбнулся купцу. — Верно. Так сложилось, что мы путешествуем вместе. Мы прибыли в Урд, чтобы найти себе работу. И не ожидали, что здесь будет так много желающих попасть в город. Купец закивал. — Да. Близится большой день. Восшествие. Все говорят о том, что будет пышное празднество. Люди из земель файеров стекаются в Урд, чтобы поприветствовать нового царя. Элазар крепче стиснул чашу, надеясь, что этот жест останется незамеченным. — Восшествие? — попытался он изобразить удивление. Купец в удивлении вскинул брови, а кто-то из присутствующих покачал головой. — Неужели вы не слышали последних новостей? Где же вас носило? — спросил он, обнажая крупные зубы в насмешливой улыбке. — Неужто вы не знаете, что Элазар, правитель файеров, погиб? Элазар почувствовал, как Тень положила пальцы ему руку и осторожно сжала их. — Мы были далеко, — мягко произнесла она. — Наш путь лежал через восточные земли. И до нас не доходили подобные вести. — Царь погиб вместе со своим отрядом, — проговорил кто-то из присутствующих. — Говорят, боги прокляли его за то, что он сделал со своим братом. Вот проклятье его и прикончило. — А я слышал, что это сделали пустынные народы. Они всех перерезали. Купец поднял руку, останавливая разгорающийся спор. Он вновь повернулся к Элазару. — Что бы ни случилось, сын Эрда мертв, — проговорил. — Жрецы говорят, что династия детей Энтару закончилась, и теперь наступает новое время. Начинается новая эпоха. Как только закончится траур, он станет новым царем. И в честь такого события, в последние дни траура вход в Урд свободен. Будущий царь позаботился о том, чтобы мы все попали на его праздник без особых проблем, — и сделал глоток вина. Элазар же осушил всю чашу, с нарастающей злобой обдумывая услышанное. Сендер так долго плел паутину интриг за его спиной, что небось сейчас и поверить не может в свою удачу. Элазар не сомневался, что наместник объявил его трагичную гибель с таким видом, что никто не посмел усомниться, что Сендер на самом деле горюет о погибшем Элазаре и принимает новый титул с тяжелым сердцем. Он сам назначил его наместником. Он сам отдал в эти руки власть, а потом уехал, решив, что его земли в надежных руках. Он, Элазар, допустил такую же ошибку, как и его отец, как и Эрн, доверившись не тому человеку. Вскоре беседа ушла в другое русло, в обсуждение цен на восточных рынках, и Элазар, поблагодарив за ужин, попрощался с купцом. Шейну и Нэтанеля развезло от выпитого вина, и они вскоре уснули, прижимаясь к слутам. К Элазару же сон не шел. Он сидел, глядя на Урд, и думая о том, как завтра они войдут в город. И что там делать? У них нет ни денег, ни оружия. Их только четверо. Им ни за что не проникнуть во дворец. Он даже не знает, кто из верных ему людей еще остался в Урде. Сендер мог позаботиться о том, чтобы избавиться от тех, кто представлял опасность. Элазар тяжело вздохнул, а затем почувствовал, как на плечо ему чья-то легкая рука. Он обернулся, и Тень опустилась рядом. — Как ты планируешь проникнуть во дворец, Элазар? Он только неопределенно пожал плечами. До коронации еще есть восход, и день необходимо где-то переждать. В месте, откуда он сможет найти и связаться с теми, кто был верен ему. Вот только где? — Не знаю. Нам необходимо сперва найти место в Урде, где мы можем в безопасности обдумать, что делать дальше. Элазар замолчал, вновь погрузившись в раздумья. Тень тоже. — Одно такое место есть, — наконец проговорила она. — Но оно тебе, возможно, не понравится. — Там безопасно? — Да, — кивнула Тень. — Тогда решено, — мотнул головой Элазар. — Завтра отведешь нас туда. Элазар начал понимать, куда Тень их ведет только тогда, когда они скользнули с главной площади Урда на одну из широких улиц. Смутное подозрение всколыхнулось внутри, потому что он вспомнил, что знал эту дорогу. Но в прошлый раз он прошел её не пешком, а проехал верхом в сопровождении своих Ступающих. Несмотря на то, что в городе все еще царил траур, всеобщее ожидание празднества чувствовалось. Улицы были заполнены людьми. Ни о чем другом люди не говорили. Кто-то сказал про то, что каждый получит свой кусок с царского стола. Кто-то о том, что выкатят бочки с вином и азулом, чтобы каждый мог поднять чашу за нового правителя, что покажут зверей с севера, что праздник будет длиться несколько восходов, что каждому царь лично даст несколько мин. В какой-то момент Элазар перестал прислушиваться к болтовне на улицах и быстрее зашагал за Тенью. Предчувствие его не обмануло, когда они замерли перед храмом Нанны. Элазар скользнул взглядом по светлому камню, из которого были сложены стены, вырезаны колонны и статуи богини. Здесь он в самом начале своего путешествия давал клятву богам, что отпустит Ханну, если Тень не вернется, что подарит им обоим свободу, если они пройдут эту долгую дорогу вместе, что он убьет её, если она его обманула… Кажется, это было так давно, словно бы в прошлой жизни. Элазар шагнул было к пологим ступеням, ведущим к главному входу, но Тень схватила его за руку. — Нет. Нам нужен другой вход. Элазар кивнул Шейне и Нэтанелю оставаться вместе со слутами, а сам же зашагал следом за Тенью, которая обошла храм с другой стороны, выведя его к неприятной деревянной двери. Она сделала глубокий вдох, а затем несколько раз постучала, громко и отчетливо. Несколько тэ ничего не происходило, а потом до Элазара донеслись спешные шаги, дверь со скрипом отворилась и на пороге замерла немолодая женщина в светлом одеянии жрицы. Она неверящим взглядом впилась в лицо Тени, а затем порывисто шагнула к ней и прижала к себе. — Хвала Нанне, ты жива. Ты жива, — торопливо шептала она, крепче обнимая Тень. — Нам сказали, что ты погибла, что все погибли вместе с царем… но ты здесь, ты жива. Ханна не верила, что ты умерла, сказала, что чувствует, что ты жива. И она оказалась права. Права. Жрица отстранилась, продолжая с улыбкой разглядывать Тень, а потом перевела взгляд на стоящего за её спиной Элазара. И улыбка её померкла, стоило ей понять, кто именно стоит на пороге храма Нанны. — Ты тоже выжил, сын Эрда, — холодно произнесла жрица, отступая от Тени. Но прежде, чем Элазар открыл рот, Тень выступила вперед. — Послушай, — она осторожно коснулась руки жрицы, — нам нужна помощь. А потому я прошу укрытия в доме Нанны для себя и своих спутников. Это моё право, как дочери великой богини. Жрица недовольно поджала губы, не сводя мрачного взгляда с Элазара, но всё же кивнула спустя несколько тэ. — Ты получишь укрытие, Тень, как и твои спутники. Тень повернулась к Элазару, и тот негромко свистнул. Лицо жрицы помрачнело еще сильнее, когда она разглядела приближающихся Нэтанеля и Шейну. Она смерила Шейну холодным взглядом, а потом процедила: — Нанна укроет всех. Даже предательницу. Но за это тебе, сын Эрда, придется заплатить, — она повернулась, крикнула что-то в простирающейся за её спиной коридор, а потом вновь повернулась к ним, стоящим на пороге. — Ваших слутов отведут в стойло. Проходите. В доме Нанны вам найдется место.

***

Подоспевшие младшие жрицы увели гостей за собой, но, когда Тень двинулась было за ними, главная жрица перехватила её за руку. — Ты разве не хочешь сперва увидеть её? — вкрадчиво спросила. — Она так переживала за тебя. А когда нам сказали, что ты погибла… — жрица покачала головой. — Ханна постоянно твердила, что это неправда, что ты вернешься к ней. После того, как объявили смерть Элазара, наместник выгнал её из дворца, и она пришла к нам. Сказала, что ты найдешь её здесь. Нанна привела тебя обратно к Ханне. Тень только кивнула. Жрица неторопливо двинулась по коридору, и Тень пошла следом за ней. Её вывели в небольшой сад, где жрицы выращивали целебные травы и ягоды. Тень сразу разглядела Ханну — её фигуру, облаченное в светлое просторное платье. Она сидела на корточках, собирая темные ягоды с невысокого куста. Тень шагнула было к ней, но так и замерла. Мысль, которая ей не давала покоя всё время, пока они приближались к Урду. Вот он конец. Развилка, где она и Ханна двинутся своей дорогой, Зверь же пойдет своей. Тень хотела было окликнуть Ханну, но губы её не слушались. Всего лишь на тэ она допустила мысль, что если бы она и дальше для всех оставалась мертвой, то могла бы быть свободной. Будучи мертвой для них, она могла бы уехать в Эрриду, позови Элазар её с собой, могла бы отправиться куда захочет, в любой край мира, и больше не было бы рядом Ханны, следующей за ней, привязанной к ней, словно камень… Я уйду, даже если он попросит остаться. — Ханна, — негромко окликнула её Тень. Ханна вздрогнула, резко обернулась и медленно поднялась, изумленным взглядом скользнув по Тени. Затем она вскрикнула и бросилась к ней, и вскоре Тень оказалась в её до боли крепких объятиях. Ханна обнимала её. А затем, обхватила лицо Тени ладонями, всматриваясь в него, и Тень заметила, как заблестели слезы в темных глазах сестры. Ханна заплакала, и Тень осторожно привлекла её к себе. — Мне сказали, что ты мертва. Мне сказали, что ты погибла… что все погибли, — шептала Ханна, уткнувшись лицом в её шею. — Сендер сказал, что Элазар мертв, что вас сожрали какие-то твари на руинах. Он выгнал меня из дворца. Без Элазара я ему была не нужна. Все твердили, что ты мертва, но я не верила, не верила… я думала, что, если бы ты умерла, я бы это почувствовала. Я бы знала первой… я верила, что ты вернешься. И вот ты здесь. Ты здесь. Тень лишь кивнула в ответ. Ханна плакала, прижимаясь к ней, а Тень молчала, не зная, что ответить на изливающееся из сестры признание. — Я молилась Нанне за тебя. Каждый день я просила её уберечь тебя в пути. Я обрезала волосы и принесла их Нанне в жертву, чтобы она оберегала тебя. И наша Мать привела тебя ко мне. Мы снова вместе, Тень. Вместе, — и прижалась поцелуем к её губам. После она вновь прильнула к Тени, и та рассеянно погладила её по коротким, недавно остриженным волосам. В голове же бились слова, произнесенные Ханной. Слова, к которым она была готова, но которые все равно оказались тяжелыми и звенящими, сковывающими по рукам и ногам. Снова вместе.

***

Когда Элазар прошел в небольшой круглый зал, где на полу были разбросаны разноцветные покрывала и подушки, там его уже ждали Тень, Нэтанель, Шейна и Ханна. Последняя прижималась к Тени, стискивая её руку, и только нахмурилась сильнее при появлении полукровки. Был и еще один человек, высокий смуглый файер в тёмной форме Ступающих, который, увидев царя, тотчас вскочил на ноги и поклонился ему. — Повелитель. Элазар кивком разрешил ему сесть и сам опустился на расстеленное покрывало. Главная жрица выделила им этот зал для совещания, хоть Элазар и видел, что делает она это с неохотой. Но фурия не была дурой. У нее были свои требования, которые она не преминула озвучить. Отпустить Мать и позволить ей, бывшей царице Урда, жить при храме Нанны. Убрать Энтару и его жрецов из дома Нанны, позволив им, гордым дочерям богини, и дальше поклоняться своей Великой Матери. Оставить традиции фурий неприкосновенными и не препятствовать их ритуалам. «Даже, если нам и суждено изчезнуть с лица этого мира, сын Эрда, мы не оставим наше наследие. Мы умрем дочерьми Нанны». Элазар слушал её с каменным лицом, а затем кивнул. Жрица получит всё, что хочет, когда он вернет себе власть, и это станет платой за то, что ему и его людям предоставили укрытие под крышей богини. — Сколько людей удалось собрать? — Двадцать, мой повелитель, — тотчас ответил файер. — Двадцать Ступающих, которые готовы пойти за вами хоть в царство Тэрсе. Его звали Кир. И после смерти Торгина он стал новым командиром Ступающих. Его удалось отыскать вечером, в ближайшем доме увеселений, куда он часто наведывался. Одна из жриц передала ему послание от Элазара, и когда Кир явился в храм Нанны в положенное время, то долго не мог поверить, что объявленным мертвецом царь на самом деле жив. Он заверил Элазара в своей помощи и по его приказу начал собирать верных крови Энтару людей. Кир рассказал Элазару и то, что Сендер распустил Ступающих, выгнал их со службы, решив, что верные мечи покойного царя ему ни к чему. И это, как посчитал Элазар, отлично играет им на руку. — Двадцати должно хватить, — кивнул Элазар. — Сейчас Сендера охраняют и до него не добраться. Но во время коронации он будет уязвим. Жрецы коронуют его в тронном зале, и никто по законам Энтару не смеет принести оружие на время ритуала. Тем более, чем больше будет свидетелей его признания, тем лучше. — Сендер все равно поставит охрану, — подала голос Тень. — Никто не пустит вооруженный отряд в зал, где коронуется царь. Всех будут проверять. Элазар задумчиво провел рукой по бронзовой чаше, в которой темнела в неярком свете свечей подслащенная вода. Об этом он тоже думал. О том, как незаметно пробраться в тронный зал, где будет короноваться Сендер, как обойти охрану и пронести оружие внутрь. Думал и о том, как он при всех объявит его предателем. Сендер не ждет его возвращения. Сейчас наместник полностью уверен, что он, Элазар, мертв, сожран проклятыми тварями на руинах. Сендер нисколько не сомневается, что настало время, когда он наконец-то станет царем файеров. И потому предатель не ожидает внезапного удара в спину. — Дворец Урда скрывает много тайн. Мне они стали известны, когда я искал записи об исцелении. Одна из них — тайные ходы. Есть ход, который выводит в тронный зал. Сендер о нем не знает. По нему мы и попадем внутрь во время церемонии. — Где он начинается? — Из небольшого святилища Эрра, неподалеку от дворца. Сейчас это просто руины, и там не будет охраны. — Но как ты планируешь попасть в сам дворец, Элазар? — спросила Тень. Об этом он тоже думал. Особенно, после того, что ему рассказал Кир. И зная то, с каким трепетом относится Сендер к традициям и почитанию богов, Элазар не сомневался, что служителей Энтару пропустят во дворец без досмотра. Элазар загадочно улыбнулся в ответ. — У меня есть одна мысль на этот счет, — медленно проговорил он, поглаживая пальцем край чаши. — И думаю, с её исполнением не возникнет проблем.

***

Ночь перед коронацией была бессонной. Тень долго ворочалась с одной стороны на другую, думая, что тюфяк, на котором они расположились с Ханной, непривычно мягкий. Да и Ханна никак не могла успокоиться, то прижимая её к себе, то зарываясь лицом в её волосы, то целуя её в шею. Когда сестра наконец уснула, шумно засопев ей в ухо, Тень выбралась из её объятий и бесшумно покинула комнату. Странно было вернуться домой, вновь оказаться в этих стенах и быть с Ханной, которая ждала её целых три прохождения. Тень босиком прошла в главный зал, где стояла на пьедестале вытесенная из белого камня статуя Нанна, и замерла перед ней. На том суде, где жрицы хотели приговорить её к изгнанию, где Ханна отчаянно её защищала, Тени пришлось соврать. Ханна смотрит на нее отчаянно, почти обреченно. Она говорила так громко, доказывая невинность Тени, что едва не сорвала голос. А Тень слушала её молча, думая только о том, что Элазар мертв, и она убила его… — Это правда? — спрашивает одна из жриц, замирая перед Тенью. — Правда, что Элазар насильно увез тебя в Эрриду? Правда, что силой узнал от тебя про Сиппар? Что ты попыталась убить его и сбежала? Тень молчит. Она переводит взгляд на Ханну, напряженно стискивающей край своего платья, а затем на жриц, ждущих её ответа. — Да, — наконец отвечает Тень, чувствуя, как от этого слова расходится на языке невыносимая горечь. — Это правда. Перед этой статуей Нанны её, обнаженную, поставили на колени после вынесения приговора и остригли волосы. А затем оставили одну, чтобы предательница вымаливала прощение у богини за связь с врагом. Но Тень тогда не молилась. Дрожа от холода, она смотрела на статую перед собой, и слова, тихие, едва различие сами слетали с её губ. —  Знаешь, что такое забвение, Элазар? Оно похоже на черный омут, в котором тонет всё: и ты сам, и твоя воспоминания… я молилась всем богам, чтобы они мне подарили его, чтобы я забыла тебя, забыла всё, что было между нами, забыла, что с тобой сделала… но я не смогу забыть. Ты, словно яд скорпиона, пропитал всю меня, мою память, мою душу… отравил ту Тень, которой я когда-то была… мне нет больше пути назад, и я не смогу забыть ничего из того, что произошло между нами… выживи, Зверь, умоляю тебя, и тогда мы встретимся вновь. Даже если в этот раз, ты будешь искать меня только ради мести. — Лоат? Тень медленно обернулась, глядя на сидящего в углу Элазара. Она и не заметила его в тенях, неподвижного и тихого. Наблюдая за тем, как он растирает свою руку, Тень поняла, что Зверь пытался вызвать пламя Энтару. Вновь безуспешно. Он поднялся и приблизился к ней, и Тень глянула на его бледное в тусклом свете Незрячего лицо. — У нас завтра всё получится, Зверь, — тихо проговорила Тень, угадывав причины его беспокойства. — Ты обретешь свой титул и накажешь предателя. Завтра вернется твоя прежняя жизнь. Как возвратится и её, Тени, прежняя жизнь. Всё станет, как раньше. Всё станет, как надо. Элазар несколько тэ вглядывался в статую Нанны перед собой, а затем тихо вымолвил: — Ты не пойдешь с нами во дворец, Тень. — Я обещала, что пойду с тобой до конца, Элазар, — Тень порывисто шагнула к нему, стиснула его ладонь. — И я готова сдержать своё слово. Он как-то странно усмехнулся в ответ, но руку её сбрасывать не стал. — Так вот же он конец, лоат. Здесь ты дала свою клятву. Здесь началась наша дорога, и здесь она закончилась. Там, — он кивнул куда-то в сторону, — тебя ждет Ханна. Ведь ради этого всё было, нет? Мне достается исцеление, тебе — свобода и Ханна. Каждый получил то, что хотел, Тень. И ты свободна. Ты вольна покинуть Урд хоть завтра, и я не буду этому препятствовать. Элазар смотрел на нее с ожиданием, и Тень, вопреки всем мыслям, что сейчас лучше всего уйти, вернуться к Ханне, не оборачиваясь на него, подалась вперед, обхватив ладонями его лицо. — Нет, это еще не конец, Зверь. Ты давал мне клятву, как царь. И как царь ты меня отпустишь. Слышишь меня? — прошептала ему в губы. — Как царь, Элазар, а не как безымянный файер. Элазар ничего не ответил. Только прижал её к себе крепче, впился в её губы жадным поцелуем. Он страстно целовал её, и Тень отвечала ему с таким же пылом. В какой-то момент он прижал её к одной из колонн, задрал её тунику, и Тень подняла руки, позволяя ему стянуть с себя одежду. Он целовал её лицо, шею, грудь, и Тень обхватила ногами его бедра, обвила руками шею, прижимая крепче к себе, чувствуя, как в нем проснулось, разгорелось такое же яркое и всепоглощающее желание, как и в ней самой… — Нет, — выдохнув, Элазар замер. —  Нет, — глухо повторил он, отстранившись от нее. Тень замерла, прижав руки к груди, наблюдая за тем, как он пытается успокоиться. Вот Элазар сделал несколько глубоких вдохов, провел рукой по взъерошенным волосам и, не глядя на нее, обронил: — Церемония состоится с появлением Камня на небе. Мы же выступим с заходом Зрячего. Если хочешь идти со мной, так тому и быть. Тень ничего не успела ответить, как развернулся и быстро вышел из зала. Подняв с пола тунику и натянув её на обнаженное тело, она развернулась, поймав на себе взгляд Нанны. И та, как показалось Тени, смотрела на нее с немым укором. Завтра всё решится. Завтра они вновь займут места, которые им определили боги.

***

Столица была опьянена предстоящим праздником. Улицы были перегружены людьми. Отовсюду доносилась музыка, крики и смех. Из окон бросали белые цветы, которые уже укрыли мостовую плотным ковром. Тень знала, что по ним проедет Сендер, как новый царь, верхом на слуте, и люди будут приветствовать его и кидать под лапы ящера пальмовые ветви. Тень натянула капюшон, скрывая лицо. Она шла за файерами, опустив голову, и разглядывая людей вокруг. Чем ближе они подходили ко дворцу, тем гуще становилась толпа. Элазар не сказал ни слова после того, что произошло ночью. Тени протянули жреческую одежду, точнее длинный желтый плащ, полностью скрывающий фигуру, и оружие. Тень удивленно приподняла бровь, но спорить не стала. Если Элазар уверен, что под таким видом они смогут проникнуть во дворец, то не ей оспаривать подобное решение. Ханна пыталась её тогда отговорить, повторяя, что она, Тень, уже выполнила свой долг и что они могут уйти из Урда, но Тень не стала её слушать. Молча выдернула руку и зашагала вслед за Элазаром. Они остановились перед входом во дворец. Тень скользнула взглядом по каменным стенам и по деревянным раскрытым воротам, которые покрывала едва различимая ниппурийская роспись. Она сжала руку на рукояти меча, спрятанного под плащом, надеясь, что их пропустят без вопросов. Тень знала, что Сендер считался человеком набожным, чтящим законы Энтару, и, быть может, жрецов пропустят просто так. — Мы здесь по приглашению Верховного жреца Энтару, — услышала она низкий голос Элазара. — Мы прибыли из восточного храма Энтару, чтобы присутствовать на коронации наместника. — Покажите печать. Тень стиснула рукоять сильнее, отчаянно думая, что теперь их обман раскусили, но Элазар внезапно продемонстрировал стражу круглую глиняную печать. Тот внимательно вгляделся в нее, а затем кивнул, пропуская их. Тень нагнала Элазара, когда они уже отдалились от врат и направились в противоположную сторону, где располагалось заброшенное святилище Эрра. — Откуда у тебя печать восточного храма? — спросила она у Элазара, пока тот задумчиво рассматривал каменный пол, пытаясь различить очертания люка. — Ты убил настоящих жрецов? Он хмыкнул, отбрасывая ногой мелкие камешки. — Ты же не думаешь, лоат, что я бы решил переодеться в жреческую одежду, не знай, что в город прибудут слуги Энтару, приглашенные Сендером на празднование ? И нет, они не мертвы, но мы позаботились о том, чтобы сегодня они оставались, как можно дальше от дворца. Тень покачала головой. Элазар многое держал при себе, и только богам известно, какие еще козыри припрятаны у него в рукаве. — Здесь. Люк был обнаружен и поднят. И Элазар первым спрыгнул в густую и непроглядную тьму туннеля. Когда внизу, спустя пару тэ, зажегся тусклый огонек, Тень сперва решила, что это пламя Энтару, что дар вернулся. Но стоило ей тоже спрыгнуть вниз, вслед за остальными Ступающими, как она разглядела в руках Элазара мигающий огонек, словно бы пульсирующий в его руках. Камень Энтару, как она поняла сразу. Священные камни, внешне напоминающие остывшие угли, но которые при правильно произнесенных святых словах на первом языке будут источать мягкий свет. Элазар двинулся первым вперед по вырубленному тоннелю, Тень же пошла последней. Она начинала около трех сотен шагов, когда Элазар внезапно замер, глядя на каменный потолок. И прислушавшись, Тень тоже различила это. Приглушенные голоса и музыку. А значит, они всё ближе и ближе к тронному залу. И вправду вскоре Тень различила очертания еще одного круглого люка над своей головой, когда Элазар вновь замер. Когда его осторожно и тихл приподняли, она отчетливее услышала музыку и пения жрецов. Коронация уже началась. Элазар осторожно и бесшумно выбрался наружу первым, а затем протянул руку Тени. — Скрой нас, — шепнул он ей. Люк находится в самом дальнем углу просторного зала, скрытого колоннами, куда даже не доставал приглушенный свет светильников. Громко распевали жрецы, и взгляды присутствующих были устремлены на фигуру Сендера, облаченного в дорогие, расшитые драгоценностями, одежды. Он степенно шагал к возвышающемуся трону, а за ним шли жрецы, распевая гимны. Тень стянула тени вокруг себя, укрывая и себя, и выбирающихся из подземного хода Ступающих. Элазар бросил взгляд на Сендера и усмехнулся. Он натянул капюшон, скрывая лицо, а затем дал знак своим воинам. Они, также скрыв лица, ступая тихо, почти бесшумно, рассеялись по залу. И Тень знала, что они откроют себя только, когда Элазар прикажет им это сделать. Она сама накинула глубокий капюшон на волосы, развеяла тени. Они вместе выступили с Элазаром и присоединились к стоящим людям. Никто не обратил на них внимания — все наблюдали за церемонией. Из-за большого количества людей было душно, слишком сильно пахло благовониями. Тень глянула на стены, украшенные знаменами файеров: черная шакалья голова на багровом полотне, затем на пышно разодетых присутствующих. Вероятно, подумалось ей, здесь собралась вся знать Эрриду. Каждый решил, что присутствие на коронации, подарит ему благосклонность нового царя. Скользнув взглядом по их лицам, Тени подумалось, сколько из них обрадовалось, услышав о кончине Элазара? Сколько из них слетелось сюда, подобно стервятникам делить то, что принадлежало потомкам Энтару? Сендер прошел до трона, медленно опустился на него. К нему приблизился главный жрец Энтару, держа в руках царскую тиару, украшенную жемчугом и золотом. Стихла музыка, и на зал опустилась хрупкая тишина. Тень глянула в сторону, где Ступающие, еще скрывающиеся под жреческими одеяниями, заняли свои места возле входа в зал и позади царского трона. — Сегодня под светом Камня на трон всходит новый царь. Начинается новая эпоха, где править файерами будет один из них. Перед ликами богов, клянешься ли, ты Сендер, сын Суэна, нести закон Энтару людям? — торжественно спросил Верховный жрец.   — Клянусь, — ответил наместник. — Клянешься ли ты править справедливо и мудро? — Клянусь. Жрец повернулся к присутствующим в зале. — Есть ли среди собравшихся сегодня, кто считает, что этот человек недостоин править от лица Энтару? Тень знала, что это было традиционным обращением. Никто никогда не отвечал согласием на этот вопрос. Все всегда молчали, принимая нового царя. — Да. Голос Элазара раздался, словно гром среди ясного неба. Громкое и отчетливое слово прокатилось по залу, и Тень сразу увидела, как гости начали беспокойно озираться по сторонам. Сендер же вздрогнул, приподнялся на своем месте, пытаясь разглядеть того, кто осмелился сказать подобное. Замер и жрец, продолжая стискивать в руках тиару. — Кто говорит? — спросил наместник. Элазар вышел из толпы, замер перед ним, а затем откинул капюшон. И испугано-изумленный ропот пронесся по залу. «Он жив», — шептались вокруг. Он жив. Он вернулся. Невредимый и исцеленный. Загорелое лицо Сендера заметно побледнело, а ошеломленный взгляд темных глаз впился в Элазара. Тот же в ответ тонко улыбнулся. — Здравствуй, арро. — Ирри, — наконец пришел в себя Сендер и растянул губы в улыбке. — Ты жив, мальчик мой… я… я думал, ты погиб. Мне сказали, что ты погиб, — он поднялся со своего места и порывисто шагнул к Элазару. — Боги вернули тебя нам, — с этими словами он обнял Элазара. — Слава Энтару, что ты вернулся к нам. — Слава Энтару, — глухо повторил за ним Элазар, а затем отстранился. Он повернулся к присутствующим, сделал несколько шагов, позволяя каждому рассмотреть себя, убедиться, что это он, Элазар, сын Эрда, во плоти стоит перед ними. — Да, я вернулся, — проговорил Элазар, обращаясь ко всем. — Путешествие обернулось иначе, чем я предполагал. И многое, что, как мне казалось, было потеряно безвозвратно, вновь обретено. Забавно, правда? — он вновь глянул на замершего Сендера. — Что, чтобы понять, кто мне верен, а кто нет, мне пришлось пройти такой долгий путь. — Я не понимаю, Элазар. Тот хмыкнул в ответ, а затем громко спросил: — Где твоё кольцо, арро? То самое, которое тебе подарил мой отец. — Я ведь тебе уже говорил, Элазар. У меня его украл слуга. Тень подалась вперед и заметила, как на несколько тэ он прикрыл глаза, будто бы собираясь с силами, а затем достал из кармана массивный серебряный перстень. Лицо Сендера посерело, и он отступил было назад, но за его спиной тотчас выросли Ступающие. — Нет! — резко бросил Элазар, когда кто-то попытался пробраться к выходу, но тотчас был оставлен Киром. — Никто отсюда не выйдет, пока не будет сказана правда! Правда, Сендер, — обернулся к наместнику. — Правда о том, что на самом деле произошло с моим отцом девятнадцать прохождений назад. Правда о том, кто сдал мой отряд фуриям восемь прохождений назад. Правда о том, как состоял в заговоре с моим братом, кто нашептал ему на ухо ядовитые слова. — Ты думаешь, что я причастен к этому всему? — вкрадчиво спросил Сендер. — Думаешь, я способен на такое? — Я не думаю, — произнес Элазар, приблизившись к нему вплотную. — Я знаю. И теперь пришло время узнать им. Признайся, Сендер, в своих преступлениях сам, пока я не вытянул из тебя признание силой. Признайся перед всеми. Наместник побледнел еще сильнее, а затем как-то странно улыбнулся. Отчаянно и обреченно, подумалось Тени. Улыбнулся как тот, кто понял, что поставил на кон всё и проиграл. — Хочешь правду? Да. Я это сделал, — произнес он достаточно громко, чтобы каждый услышал его. — Я заплатил р’шаррам девятнадцать прохождений назад, чтобы они убили Эрда Сильного. Я сдал тебя и твоих людей фуриям, и, если бы не твоя дикарка, ты был бы уже давно мертв, ирри. Я подговорил твоего брата на заговор, прекрасно зная, что Эрн слишком привык цепляться за меня, чтобы рассказать тебе правду. Я рассказал твоей фурии о том, что ты на самом сделал с Сиппаром, подумав, что она сбежит. Но твоя дикарка сделала больше… жаль, что не довела дело до конца. Я думал, ты сдохнешь раньше, но ты держался из последних сил. И да, — добавил он спустя тэ, продолжая улыбаться. — Я отдал кольцо р’шаррам, чтобы они ограбили твой караван. Вот она твоя правда, Элазар. Тот стоял, поигрывая желваками от злости, а затем взмахнул рукой. — Уведите его и заприте внизу. Тень наблюдала за тем, как Ступающие, подхватив Сендера под руки, повели его к дверям. Элазар смотрел ему вслед, стискивая в руке то самое кольцо. А затем, шумно выдохнув, повернулся к трону. Он без слов опустился на положенное ему место. — Наш царь вернулся. Воскрес из мертвых. Склонитесь же перед ним. Склонитесь перед Элазаром, сыном Эрда Сильного. Истинным сыном Энтару, — тотчас произнес Верховный жрец, первым опускаясь на колени. И придворные в тишине склонились перед ним, приветствуя вернувшегося царя. Тень поймала на себе взгляд Зверя, понимая, что это означает. Как царь он принял её клятву. И как царь её и отпустит.