Песнь Ветров

Последние несколько восходов слились в один долгий день. Урд жужжал, подобно растревоженному осиному гнезду. Коридоры и залы полнились слухами, домыслами и пересказами о том, что случилось на самом деле на коронации Сендера. Придворные опасливо перешептывались, что теперь, когда Элазар вскрыл заговор, полетят головы тех, кто помогал наместнику. Сендера взяли под стражу и держали в темнице Урда под надзором Ступающих. Элазар не сомневался, что наместник действовал не один. Также, как не сомневался, что предатели теперь затаятся, затихнут и попытаются изобразить верность крови Энтару. Элазар замер перед толстой деревянной дверью, а затем кивнул сторожащему её Ступающему. Тот тотчас отодвинул щеколду и пропустил повелителя внутрь. Элазар увидел Сендера сразу. Он сидел в углу, на тростниковой подстилке, подобрав ноги. И повелитель файеров, скользнув взглядом по каменным стенам, где в углу сквозь маленькое окошко, проникали лучи Зрячего, по разбросанному сухому тростнику по каменному полу, и подумал, что в такой же камере когда-то сидел Эрн. — Чем обязан царскому визиту, ирри? — насмешливо поинтересовался у него Сендер. — Твоя казнь состоится на рассвете, — глухо проговорил Элазар. — Можешь мне поверить, арро, что никто не встал на твою защиту, когда я объявил о своем решении. Тот усмехнулся. — Не сомневаюсь. Они ведь понимают, что каждый, кто выступит на моей стороне, станет в твоих глазах еще одним предателем. — Я знаю, что ты был не один, Сендер, — проговорил Элазар. — Знаю, что у тебя были сообщники. И я найду, арро. Я найду каждого, кто помогал тебе. И мне всё равно, сколько это отнимет времени. Сендер только покачал головой. — Ты прямо, как твой отец, — наконец произнес спустя пару тэ. — Тот тоже думал, что сила решает всё, что его воины надежно защитят его, а что те, кто давал клятвы перед богами, никогда не предадут. Как видишь, ему это не очень помогло… Хочешь мой совет, ирри? Не доверяй никому. Ты царь, и ты одинок. Твои воины могут идти за тобой и проливать кровь за тебя. Но энси не воины. Они будут верны тебе, пока им это выгодно. Царей зачастую бьют в спину, Элазар. Запомни мои слова. — Не думай, что после подобных советов я решу тебя пощадить. Сендер тонко улыбнулся. — Я знаю, что ты не проявишь милосердие. Завтра твой палач отрубил мне голову, а затем мое тело сбросят в безымянную могилу. Ты поступишь со мной также, как поступил с Эрном. Элазар поджал губы. Он думал над этим. Думал, способен ли он проклясть человека, пусть тот и оказался предателя, но которого он, Элазар, долгие прохождения считал за своего отца, на которого полагался и которому верил. А потом понял, что нет, не может. — Нет, арро. Тебя казнят, но похоронят достойно, — и когда Сендер удивленно на него глянул, царь заговорил снова. — Я не стану обрекать тебя на бесконечное скитание между мирами. Ты войдешь в царство мертвых и уже боги будут решать, заслужил ты вечную жизнь или нет. Сендер молчал несколько тэ, а затем кивнул. — Спасибо, ирри. Элазар же опустил взгляд, разглядывая серебряный перстень на пальце. Еще один вопрос мучил его давно, жег изнутри, не давая ни на тэ покоя. — Ты на самом деле так сильно желал моей смерти, арро? — негромко спросил он. Сендер ответил не сразу. — Если бы я мог найти способ отстранить тебя от власти без убийства, я бы им воспользовался. Но, когда речь идет о чем-то таком значимом, как царская тиара, разве ты не сделаешь всё, чтобы заполучить её? — он глянул на Элазара. — Что такое чья-то жизнь, когда перед той лежит возможность вписать своё в историю? Начать собственную династию? Стать первым из файеров, который правил бы царством? — Мой отец дал тебе достаточно. Он назначил тебя наместником. Ты мог довольствоваться этим. И ничего бы из этого не случилось! — Если бы я довольствовался малым, Элазар, я бы остался чашеносцем у твоего деда. Но ты и так понимаешь, о чем я говорю, ирри, не так ли? Ты и сам всегда рвался к власти. Ты сам не довольствовался тем, что тебе уже дано по праву рождения. Будь всё иначе, ты бы так и остался всего лишь младшим братом царя. Мы в этом сильно похожи с тобой, Элазар… поверь мне, ирри, решение убить тебя далось мне тяжело, но эта та жертва, на которую я был готов пойти, чтобы стать царем… и я верю, что тебе решение о моей казни тоже далось тяжело. Но это то, что ты должен сделать. Потому что удел царя, Элазар, быть одиноким. Элазар сделал глубокий вдох, чувствуя, как странная горечь расходится в груди после его слов. — Прощай, арро, — наконец вытолкнул он из себя, развернулся к выходу. Ударил несколько раз по двери, и, когда ты отворилась, быстро вышел из камеры. Он замер лишь на тэ, когда дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, а затем направился прочь. И слова, сказанные Сендером, никак не хотели уходить прочь из головы. Ты царь, и ты одинок.

***

— Я не понимаю, почему мы должны оставаться во дворце. Он снова царь, Тень, и для нас ничего больше нет в Урде. Ты обещала, что мы уйдем, когда он вернет себе корону. Ты обещала мне. Так выполни же данное слово. — Хорошо, Ханна. Мы уйдем на рассвете. Дай мне еще время… дай мне время с ним попрощаться. Тень остановилась перед дверью, ведущей в покои Элазара. Ступающие, охраняющие царя, пропустили её без лишних вопросов, и теперь Тень замерла, не зная, как сказать ему, что они уходят, что вот он конец, что теперь пути их должны разойтись и что, возможно, они никогда не встретятся вновь. Сегодня казнили Сендера. Тень не могла даже представить, как Элазар подобное принял. Она знала, что наместник вырастил его, заменил отца, был рядом в трудные времена, а потому понимала, что последнее, что хочет услышать Элазар, это вести о том, что они с Ханной покидают Урд. После обретения титула их расположили во дворце, и Тень наслаждалась покоем и заботой слуг, пока Элазар решал государственные дела. Они не виделись, и Тень ждала правильного момента, чтобы напомнить ему об обещании. Но Ханна рвалась из Урда. Ханна желала уйти, увести её как можно дальше от Зверя, и Тень понимала, что та права. Ханна требовала уйти на рассвете. Тень согласилась, потому что тянуть больше нельзя было. Она вновь начала поддаваться ему, привыкать к тому, каково это быть рядом с ним. Чем дольше она, Тень, будет остаться подле Элазара, тем труднее будет потом уйти. Тень занесла руку и постучала, а потом, получив разрешение войти, вступила в его покои. Элазар сидел за столом, держа в руках чашу с азулом, задумчиво глядя из окна на вечерний Урд, освещенный желтыми огнями. Он повернулся к ней и устало улыбнулся, когда Тень прошла внутрь. — Я знаю, почему ты пришла, — произнес он, делая глоток. — Мы уйдем с Ханной на рассвете, Зверь. И… мне жаль, что так вышло с Сендером. Он кивнул в ответ, а затем тихо сказал: — Я не смог… не смог заставить себя присутствовать на его казни, лоат. Я наблюдал за казнью родного брата, а вот увидеть казнь предателя не смог, — Элазар допил одним глотком содержимое, а затем отставил чашу. — Сендера похоронят достойно. Его судьбу решат уже боги… он боялся богов, чтил жрецов, и я не смог обречь его на скитания между мирами. Глупо, да? Он был готов всадить мне нож в спину, а я не смог приказать бросить его тело в безымянную могилу. Тень порывисто шагнула к нему, и вскоре Элазар обнял её, прижавшись лбом к её груди. Она же ласково зарыла пальцы в его жестковатые волосы — Не глупо, Зверь, — мягко проговорила Тень. — Вовсе не глупо. — Он был мне как отец, — его приглушенный голос заставил её вздрогнуть. — Я думал, он тот, кому я всегда смогу доверять… но, видимо, он был прав, когда сказал, что быть царем, значит, быть одиноким. Кому я могу теперь верить? Сколько бы я ни казнил предателей, их все равно не станет меньше. На место погибших придут другие. И кто знает, кто всадит мне кинжал в спину. Тень промолчала в ответ, и Элазар вскоре отстранился от нее. Он поднялся со своего места, а затем замер у окна. — Я предложил Нэтанелю свободу, — заговорил он снова. — Я сказал ему, что дам ему титул, землю, золото. Дам всё, что он захочет, в благодарность за его помощь. А он отказался… сказал, что лучшей благодарностью для него будет то, что он останется мне служить. И я подарил ему кольцо, которое когда-то подарил Сендеру мой отец, как символ дружбы. Этот дар он принял. — Это хороший подарок, Зверь. Он резко развернулся к ней. — Если ты хочешь остаться… — Ты дал клятву, Зверь, — перебила его Тень. — Ты дал клятву нас отпустить с Ханной. Отпустить меня, если я захочу уйти. И я уйду. На рассвете. — Я помню. Я уже отдал приказ. Тебя и Ханну выпустят из дворца без вопросов. Он приблизился к ней. И Тень прикрыла на тэ глаза, когда он осторожно коснулся её лица, а затем прошептал: — Проведи со мной эту ночь. Всего одну ночь, лоат. Тень только кивнула, а затем прижалась к его губам таким же страстным, как и в прошлый раз поцелуем. Она позволила Элазару стянуть с себя простое платье, позволила подхватить себя и уложить на широкую постель. Он целовал её, ласкал, и Тень подавалась навстречу его рукам, губам и шепоту, от которого в груди всё болезненно сжималось. — Лоат… Она закрыла глаза, когда он навалился сверху, раздвинув её ноги, прижала к себе крепче, обвив шею руками, жадно вдохнула островатый аромат его кожи. В последний раз. На рассвете она будет принадлежать Ханне, как им заповедовала Нанна, но сейчас она принадлежит ему. И у них есть вся ночь впереди… Элазар спал, и Тень лежала рядом, любуясь его лицом. Во сне Элазар всегда казался ей более умиротворенным, более беззащитным и настоящим. Протянув руку, Тень осторожно коснулась загрубевшего ожога на его спине — того самого клейма, которое поставили ему муси в пустыне. Тень повернула голову — за окном уже светлело в предверии рассвета неба. У них была ночь, и они взяли от оставшегося времени всё, что можно было. Когда на небе уже загорелся Пастух, Элазар взял её третий раз, а потом всё же уснул, несмотря на попытки побороть подступающее сновидению. И Тень не решилась его будить. Если он проснется, слишком тяжело будет прощаться. Она сама так и не смогла заснуть, думая вновь и вновь о том, что это последний раз, когда им суждено свидеться. Она тихо соскользнула с постели и оделась. А затем склонившись к Элазару, поцеловала его в плечо. — Береги себя, Зверь, — прошептала. Тень бесшумно вышла в коридор, аккуратно прикрыла за собой дверь. Она ступала легко и тихо, шагая к отведенным им с Ханной покоям. Ханна не спала, когда Тень вошла. Стоило ей поднять покрасневшие глаза на своего Стража, как та сразу поняла, что Ханна не сомкнула глаз всю ночь, прекрасно зная, с кем именно Тень провела время. Она ожидала, что Ханна начнет ссору, бросит что-нибудь обидное, упрекнет её в том, что сестра снова подалась Элазару, но та только поднялась и обронила: — Пора уходить, сестра. Тень быстро переоделась в дорожную одежду, оставленную слугами. Закрепила на поясе ножны с коротким мечом, перекинула через плечо сумку. И взяв Ханну за руку, повела к выходу из комнаты. Они вышли из дворца. А потом вышли из Урда. И Тень, шагая вперед, думала о том, что их с Ханной ждет впереди. Жрицы предсказывали её сестре великие свершения, но насколько правдивы их предсказания, если для гордых дочерей Нанны всё кончено? Если они, фурии, скоро сгинут, исчезнут в захваченной Ниппурии, смешаясь с остальными народами? У них нет будущего, за которое стоит бороться. И, быть может, эти видения просто-напросто смутные тени. Отголоски того, что могло быть, но никогда уже не настанет. — Куда мы идем, Тень? Тень замерла и оглянулась на Урд, оставшихся за их спинами. Там, где-то, спит он, её Зверь, еще не зная, что она уже ушла из его постели, ушла из дворца, города, из его жизни… Она повернулась к Ханне и улыбнулась ей. — Куда хочешь, сестра. Куда бы ты ни захотела отправиться, я пойду за тобой. Потому что так надо. Так положено.

***

Элазар проснулся, когда её уже не было рядом. И в этом не было ничего удивительного. Он приоткрыл глаза, а затем осторожно провел рукой по смятой простыне, где совсем недавно лежала Тень. Глупо было надеяться, что она останется. Тень снова ушла, снова выбрала Ханну, и, наверное, так и должно быть. Элазар спустил ноги с кровати, касаясь холодного пола, а затем поднялся. Тень покинула Урд, и ему тоже пора оставить город. Он уже оделся и разослал слуг с утренними поручениями, когда к нему постучался командир Ступающих. — Господин, вы меня вызывали? — Да, — кивнул Элазар. — Собирай Ступающих. Сегодня я покидаю Урд и отправляюсь в Эрриду. Кир осторожно спросил: — Могу ли я узнать о причине столь внезапного отъезда, повелитель? Тот хмыкнул и кивнул, вновь отворачиваясь к окну. — Меня ждет в Эрриду одно незаконченное дело. То, что я должен был сделать многие прохождения назад. Кир ушел, поклонившись. И Элазар вновь перевел взгляд в раскинувшейся перед ним Урд, а затем прикрыл глаза, вспоминая слова, которые то ли приснились ему, то ли действительно были сказаны ею перед уходом. Береги себя, Зверь. А спустя тэ произнес едва слышно, одними губами: — И ты береги себя, лоат.