Полицейская история

Впервые за долгое время Ханбин проснулся от того, что ему просто надоело спать. Он открыл глаза, прищурился, потому что неожиданно яркое для октября солнце щедро освещало спальню, и вытянул руку в сторону, нашарил телефон и посмотрел на время. Начало двенадцатого. Первой мыслью, которая появилась в голове, стала та, что про опоздание на работу и всяческие несчастья, которые должны были последовать по этой причине. Ханбин даже с кровати рванулся, но руку прострелило болью – и он со стоном рухнул обратно на подушку. Тут же штора, отделявшая спальню, сдвинулась, и Ханбин увидел лучшее зрелище в своей жизни: лохматого, всё ещё немного опухшего от сна и очень взволнованного Бобби. - Ты чего стонешь? Болит? Может, лекарство дать? Я как раз аптечку нашёл… - Я на работу проспал! – пожаловался Ханбин, впервые подумав, что в этом были свои плюсы. - Какая работа? Ты же на больничном, - Бобби закатил глаза. – Или ты забыл? - Я даже не знал, - Ханбин посмотрел на своё перебинтованное плечо так, словно видел его впервые. – Вчера вечер выдался бурным. - Да уж, у меня до сих пор поясница болит, словно я, как в детстве, весь день раком на огороде стоял, - Бобби привалился плечом к косяку. - Какое у тебя интересное было детство, - Ханбин явно представил себе эту картину, сделав поправку на возраст и слегка приукрасив. - Не особо интересное, сейчас как-то повеселее, - Бобби криво улыбнулся. – Так что, нести тебе обезболивающие? - Не надо, - Ханбин откинулся на подушку и раскинул руки. – Неси мне лучше себя. - Себя не могу, я завтрак готовлю, хотя по времени это уже обед, - Бобби переступил с ноги на ногу, почесал голое бедро и как-то так посмотрел на Ханбина, что у того даже в животе потяжелело. - Бобби… А выключи пока плиту, не убежит завтрак, - вкрадчиво попросил Ханбин, медленно потянув одеяло в сторону от себя. - Ханбин? – Бобби приподнял бровь. - Ты же меня услышал, - Ханбин сбросил одеяло, сел и спустил ноги на пол. – Выключи плиту и иди сюда. - Ладно, - Бобби ненадолго скрылся за шторой, а потом приблизился к Ханбину, облизал губы. – Что мне сделать? - Для начала раздеться, - Ханбин подцепил пальцами резинку белья Бобби и потянул вниз. – Ты очень красивый. - Я? - Только не говори, что ты не знал, - Ханбин притянул Бобби ближе к себе, поцеловал туда, где отчётливо выделялась тазовая косточка. - Даже в голову не приходило, - Бобби опёрся одной рукой на здоровое плечо Ханбина, а другую положил Ханбину на затылок. - Ну и дурак, - Ханбин облизал губы, подул Бобби на живот, а потом, без предупреждения, перешёл к тому, ради чего всё это и затеял. Не то чтобы Ханбин любил это делать, но сейчас ему самому хотелось. Не как вернуть любезность, а просто удовлетворить своё же любопытство. Понять, каков Бобби на вкус, как он реагирует, что чувствует, как стонет и сколько может терпеть. Что стонал Бобби громко, выяснилось практически сразу же. К таким ощущениям он оказался не готов, пошатнулся и едва не упал, но Ханбин смог его удержать. В какой-то момент у Ханбина сложилось впечатление, что с Бобби такое происходило и вовсе в первый раз, уж слишком бурно тот реагировал даже на самые простые вещи. Ханбин начал чувствовать себя настоящим гуру, великим мастером, который умел управлять телами и чувствами людей благодаря одним лишь прикосновениям. Бобби слушался его беспрекословно, отзывался на каждое, даже самоё лёгкое касание, дрожал и всё очевиднее терял связь с реальностью. Конечно, Ханбин мог бы и растянуть удовольствие, особенно когда сам впервые вошёл во вкус и начал понимать, как это может нравиться дающему, но Бобби и так едва держался на ногах. Поэтому Ханбин зажмурился, крепче прижал Бобби к себе и позволил ему всё. - Боже… - Просто Ханбин, - он с трудом сглотнул, облизнулся и взглянул на тяжело дышавшего Бобби снизу вверх. - Мне нужно присесть, - Бобби то ли не понял, то ли просто не отреагировал на шуточку Ханбина, он всё ещё не мог отдышаться и с трудом держался на ногах. - Ну конечно же, детка, - Ханбин усадил его на колени, к себе лицом, обнял и поцеловал в висок: - Ты чего? - Не знаю, - Бобби покачал головой, а потом и вовсе опустил её, такую тяжёлую сейчас, Ханбину на плечо. - Прямо совсем тебя развезло. Как будто в первый раз с тобой такое… - Такое, - Бобби подчеркнул это голосом, - со мной точно в первый раз. - И поэтому ты сейчас такой… - Ханбин задумался, пытаясь подобрать какое-то иное правильное слово, но ничего более подходящего не нашёл: - томный котичек? - Я сейчас просто… не знаю. Я не уверен, что осознаю, что происходит, - признался Бобби, которого и впрямь как-то невероятно сильно развезло. - И не надо, если тебе так хорошо, - Ханбин поёрзал, устраиваясь удобнее. Была у него в голове ещё одна идея, и такой расслабленный, ошалевший от свалившихся на него впечатлений Бобби вписывался туда просто идеально. Нужно было только избавиться от собственного белья, чуть приподнять Бобби над собой и как можно более аккуратно и бережно проникнуть в его тело. - Что ты делаешь? – Бобби вздрогнул, вскинулся, когда ощутил проникновение в себя. - А на что это похоже? - На насилие, - Бобби снова уронил голову Ханбину на плечо, стараясь расслабиться. - Тебе не нравится? Мне перестать? - Нет, - Ханбин почувствовал, как Бобби покраснел. - Другое дело, - он игриво ущипнул его бедро. – Чувствуешь? - А ты как думаешь? – хрипло огрызнулся Бобби, которого распирало от ощущений. – Конечно, я чувствую… Что ты хочешь моей смерти. - Не хочу, - Ханбин за бока приподнял Бобби над собой, а потом опустил на себя. – Или тебе больно? - Мне нормально, - Бобби задержал дыхание и смог выдохнуть только тогда, когда Ханбин вернул его в исходное положение. – Мне, знаешь… одно не понятно, - Бобби снова сделал паузу, потому что Ханбин явно не собирался останавливаться или даже отвлекаться. – Неужели тебе самому… не страшно? - Нет, - Ханбин покачал головой. - Этого не может быть, - Бобби требовалось прилагать всё больше усилий, чтобы удерживать нить разговора. – Ты не можешь настолько мне… доверять. - Я могу, - Ханбин сам вскинул бёдра, словно так хотел подчеркнуть это. Потому что он и правда доверял. Не только потому, что не боялся оставлять Бобби в своём доме и верил каждому его слову, а потому что сейчас между ним, полицейским из бюро «Центра», и Бобби, вчерашним бродягой из трущоб Лос-Анжелеса, не было ни единой преграды. Как не было её ни в первый раз, ни в любой из тех, что последовали за ним. Для того времени, что они успели провести вместе, они занимались любовью часто и бурно, но Ханбин так ни разу и не спросил Бобби о его прошлом, о возможных рисках. Он просто бросился в омут с головой, наглухо отключив здравый смысл. - Ханбин, это же неправильно… - А тебе уже не всё равно? – Ханбин всё же остановился, замер, посмотрел Бобби в глаза. – Сейчас уже какая разница? - Никакой, но… - Никаких но. Бобби… Мне уже достаточно лет, чтобы понимать происходящее и нести ответственность за свои поступки. И я её несу. - А я? Если я тебя заражу… - Бобби, замолчи, а? Давай не сейчас? Может, завтра я со службы не приду… - Ханбин не хотел этого говорить, но обстановка его вынуждала. – Здесь и сейчас есть ты, я и мой дружок в твоей заднице. Не трать время зря. - Да ты романтик, - Бобби криво ухмыльнулся, сам приподнимая бёдра. – Я просто хотел… - Я понял. А я хотел, чтобы ты знал, что ты для меня значишь. Даже если я не говорю этого словами. - Теперь знаю, - Бобби кивнул и прикрыл глаза. – Помоги мне? - Всегда с удовольствием, - Ханбин крепче взял его за бока, прижался губами к напряжённой шее – и дело пошло. Позже, когда они уже лежали вдвоём поперёк кровати, Бобби нашёл руку Ханбина и переплёл с ним пальцы, помолчал немного, а потом заметил: - Это и правда удобно. А я не знал. - Ты в школе с девочками не гулял? – удивился Ханбин. - Нет, - Бобби покачал головой. – Девочки меня не любили. Как и я их, впрочем, так что всё справедливо. А ты гулял? - Но надо же было попробовать. Хоть себя проверить. - Проверил? - Как видишь, - Ханбин наклонился, поцеловал Бобби в грудь над сердцем. – Ты сегодня какой-то слишком серьёзный. Что-то случилось? - Нет, - Бобби как-то слишком поспешно покачал головой. - На меня посмотри, - Ханбин поймал его за подбородок, повернул к себе. – Бобби, что? - Просто… - Бобби помолчал, словно всё ещё не был уверен, стоит ли такое говорить. – Просто приснился плохой сон. Даже не плохой, просто очень реалистичный. Как будто всё вернулось обратно, я не знаю тебя, а ты меня, меня собираются побить в том парке, а ты проходишь мимо. Ты в этой своей куртке, как у канадских пилотов… И с какой-то девушкой, она держит тебя под руку, что-то говорит. А ты смотришь на меня, киваешь – и проходишь мимо. - Ох, - Ханбин просунул руку Бобби под голову, притянул его к себе и обнял. – О чём ты думал таком, а? - Не знаю, - глухо пробормотал Бобби, уткнувшись ему в грудь лицом. – Мне казалось, я в последнее время вообще ни о чём не думал. С тех пор, как ты меня спас… Ни о чём глобальном, я имею в виду. Только что приготовить на ужин, как включить стиралку и как не заснуть, пока ты не вернёшься… А вчера тебя ранили, и я… - Ты испугался? Что я могу в любой момент не вернуться? - Наверное, - Бобби вздохнул. – Я подумал, что не знаю, как буду жить. И дело не в доме, без дома можно жить, я знаю. Но без тебя как? - Ты не будешь без меня, Бобби, детка, - Ханбин обещал это в первую очередь себе самому. Он собирался в лепёшку разбиться, но слово своё сдержать. – Я не для того тебя у всех украл, чтобы оставить одного. - А ты меня украл? - Конечно, - Ханбин поцеловал лохматую рыжую макушку. – Украл и запер в башне, в смысле, в своём доме. И не выпускаю никуда. - И не надо, - Бобби прижался крепче, помолчал немного, а потом продолжил. – Знаешь, меня никто никогда не любил просто так. Ничего не прося взамен. - Никто? - Никто кроме тебя, – уточнил Бобби. – Все остальные искали причины, по которым меня можно было бы любить. И я всю жизнь считал себя лишним. Может, поэтому я и спустил свою жизнь… В общем, не важно. Просто, Ханбин… Я могу тебя попросить? - О чём угодно. - Пожалуйста… - голос Бобби сорвался, словно что-то сдавило ему горло. Он сделал глубокий вдох и продолжил, уже значительно более глухо и тихо. – Пожалуйста, Ханбин… Дай мне ещё немного своей любви? Мне очень нужно. Очень… - Детка, - Ханбин улыбался, хотя глаза жгло немилосердно. – Мой котичек, моё сокровище, - он шептал эти нежности Бобби на ушко. – Я тебе много дам, всё дам, что у меня есть. И ещё найду… Чтобы ты знал, что никого во всём мире больше так не любят. Никого кроме тебя… Ты только не грусти так больше, я тогда беспокоюсь. - Тебе больше наглая рыжая морда нравится? – Бобби потихоньку отпускало. Он уже не цеплялся так сильно за Ханбина и дышал ровнее. - Мне так спокойнее, - признался Ханбин. – Но это не значит, что сейчас ты мне нравишься меньше. Может, даже наоборот. - Я понял, - Бобби потрогал пальцами тугую повязку на плече. – Ханбин… А помнишь, парк, в котором мы познакомились? - Помню, конечно. Хочешь сходить туда? - А он далеко? - Отсюда? - Да, от твоего дома далеко? - От нашего, - поправил его Ханбин. – Ну вообще порядочно, я на машине могу полчаса или минут сорок ехать, если в пробке не стою. А пешком… даже не знаю, несколько часов идти придётся. - А как ты там оказался? - Так участок же мой там рядом, я часто туда хожу, чтобы спокойно пообедать, если погода хорошая… Это сейчас у нас аврал, так что мы обедаем не каждый день, - Ханбин чувствовал, что это ещё не все вопросы, что накопились у Бобби. – А что такое? - Я просто… Может, мне показалось, конечно. Да, скорее всего, мне показалось… Я видел здесь, на другой стороне улицы, правда, знакомого… Вернее, мне показалось, что я знаю того человека, я его уже раньше видел. - И где? - Тогда, в парке. Он был среди тех, что собирались меня бить. Ну или это просто были очень похожие люди… - Бобби, похоже, сам устал от себя такого слабого и беспомощного. Потому что встряхнулся, улыбнулся своей наглой кошачьей улыбкой и укусил Ханбина за здоровое плечо. – Давай ещё раз. - Только раз? – Ханбин ещё не научился защищаться от этой кошачьей магии. - Сейчас, потом позавтракаем… И можно ещё много-много раз. Мне же не нужно потом на работу, - Бобби повернулся на спину, развёл ноги, чтобы Ханбин мог устроиться между ними. - Очень интересное предложение, - Ханбин примерился и оставил красивый, яркий след на золотистой коже Бобби. – Что ж… давай посмотрим, что можно сделать… День пролетел незаметно, если говорить об этом с позиции времени. Они ненадолго покинули постель, чтобы сначала позавтракать, а потом, как выразился выпускник инженерного колледжа Бобби, осквернить кухню, после чего Ханбин утащил Бобби обратно и не выпускал уже до глубокого вечера. Если они не занимались любовью, то просто валялись рядом, обнимали друг друга, целовали, трогали, тискали, как будто другого раза могло и не быть. Рассказ Бобби, конечно, не вылетел у Ханбина из головы совсем уж, но на время он о нём позабыл. Сейчас было куда важнее ласкать друг друга, говорить всякие нежные глупости и наслаждаться кратким периодом затишья и практически стопроцентного счастья. Всё закончилось на рассвете, когда за добрых полтора часа до будильника телефон Ханбина начал разрываться пронзительным звоном. - Что это? – сонно пробормотал Бобби, привычно пряча голову под подушку. Ханбин кое-как продрал один глаз, нащупал телефон и не сразу понял, что это не будильник, а входящий звонок: - Ким Ханбин слушает, - он с трудом подавил зевок. - Извини, что я в такое время, - начал Джефри, но тут же опомнился. – Привет… У нас труп. - Стой, давай сначала, - Ханбин очень плохо понимал со сна. – Какой труп? - Четвёртый, судя по всему, - Джефри то ли уже давно не спал, то ли ещё не ложился. – Босс распорядился вызвать тебя с больничного, потому что ты один хоть примерно понимаешь, что происходит. - Угу… Я понимаю, - сейчас Ханбин не понимал вообще ничего. Вот просто ничегошеньки ничего. Но Джефри торопился, и ему приходилось кое-как реагировать. – Труп у нас, четвёртый. - Слушай… Мы сейчас с Джонни заедем за тобой, ты всё равно же не можешь сесть за руль, - Джефри явно соображал сейчас быстрее. – А по пути я тебе всё нормально расскажу. - Договорились, - Ханбин отложил телефон и обернулся через плечо, взглянул на спавшего сном праведника Бобби. Хотелось зарыться лицом в его спину, поцеловать каждый сантиметр его золотистой кожи, погладить, ещё потрогать, словно вчера целого дня было мало. Но сейчас нужно было идти. Ханбин прикрыл Бобби одеялом, в большей степени, чтобы себя самого не дразнить, заботливо задёрнул занавески, собрал одежду, что так и валялась у кровати, и вышел. Голова работала с трудом, поэтому Ханбин заставил себя выпить две чашки кофе, чтобы хоть немного проснуться. Уже на пороге его осенила первая разумная мысль за долгое время: нужно было оставить Бобби телефон. И раз уж новый он ему не купил, то стоило хотя бы оставить свой. «Котичек, держи телефон при себе, я куплю новый, как только увижу магазин, и позвоню тебе. Если что-то понадобится, можешь звонить Джефри или Джонни, их номера есть в телефонной книге. Постараюсь не забыть про магазин. Люблю тебя. Ханбин». Он оставил телефон и записку на барной стойке, запер дверь и спустился с крыльца. Джонни и Джефри уже ждали его в машине. После его старенького форда, в большом новом гелендвагене было даже слишком просторно и непривычно высоко, но Ханбин кое-как устроился, чтобы слышать, что говорили Джонни и Джефри. - У нас четвёртое тело, - Джефри начал с самого главного. - Это я уже понял. - Где? - На пересечении… Сейчас скажу точно, я плохо в том районе ориентируюсь, вечно путаю названия, - Джефри сверился с блокнотом и назвал Ханбину адрес. – Это центр деловой жизни, как высказался босс. Нужно как можно скорее обследовать место и убрать тело, чтобы избежать шумихи в прессе. - Прессе плевать, по-моему, - Ханбин вспомнил свои мысли, возникшие после последнего просмотра новостей. – Я за все эти дни ни одного журналиста в участке не видел. - Сколько ты там был в участке? – Джефри хмыкнул. - Да вообще… На брифинге, на совещании – никого. Босс же обычно сто раз уточняет, с кем можно говорить, с кем нельзя, кому то, кому другое. Ты пресс-секретаря нашего видел на этой неделе? – Ханбин наконец очнулся и начал соображать так, как положено было соображать сержанту полиции. - Может, ты и прав. Но я тебе передаю распоряжение дословно, - Джефри прикрыл рот рукой, чтобы зевнуть. – Нам нужно беречь покой граждан и тщательно скрывать информацию о том, что у нас в городе действует серийный маньяк. - Самое время начать скрывать, да, - Джонни хмыкнул. – Особенно после того, как восемь человек из группы захвата будут хоронить в закрытых гробах. А может, и девять, если Уезерли не выкарабкается. - Чёрт! – Ханбин осознал, что от шока и стресса после ранения совершенно забыл о других, обо всех тех людях, что также участвовали в операции. Он видел Джефри и Джонни живыми и невредимыми, а про других даже думать забыл. – Как я так… - Да всё нормально, - Джонни перехватил его взгляд через зеркало заднего вида. – Ничего не изменилось бы, даже если бы ты рыдал и рвал на себе волосы. Ты сам получил ранение, тебя спасло только то, что группа захвата заходила первой, а эпицентр взрыва находился в задней части дома. - Всё равно… Я забыл. Со мной никогда такого не было. Мне было хорошо, и я забыл, - Ханбин был потрясён этим открытием. - Ты был счастлив? – Джефри даже обернулся к нему. – Если да, то всё было правильно. - Я и сейчас счастлив… насколько это возможно, конечно, с учётом того, что я опять оставил его дома одного. - Ему же не пять лет, он не устроит пожар и не утопит кошку в унитазе, - Джонни пожал плечами. – Ничего, подождёт, отдохнёт, соскучится… - Я уже соскучился, - Ханбин потёр лицо руками. – Господи, я что-то совсем… - Ты не совсем, ты просто влюбился в первый раз в жизни. А тут какой-то маньяк не в тему, - Джонни уверенно летел на своём внедорожнике, как на истребителе по полупустым утренним улицам города. - Совсем не в тему. Скорее бы уже поймать его, сдать правосудию – и взять отпуск. И поехать куда-нибудь… - Куда? - Да хоть во Флориду, там тепло, пальмы, песочек. - Всё как здесь, - засмеялся Джефри. – Зачем куда-то ехать ради этого. Уж если менять обстановку, то радикально. Горы там, снег сугробами… - Бррр, - Ханбин помотал головой. – Хочу купаться, пить коктейли и заниматься любовью на тёплом песке… - И крабов из задницы вытряхивать, ага, - у Джонни было явно не романтическое настроение. – Но вообще я понимаю. Полотенце на шезлонг, закат… И очень даже неплохо может получиться. - Месье, вы знаете толк в развлечениях, - заметил Джефри. - И в извращениях, похоже, тоже, - Ханбин никак не мог теперь выбросить из головы мысль о крабах. – Слышало бы начальство, что мы обсуждаем по пути на место преступления. - А что мы ещё можем обсуждать, когда у нас на руках информации ноль целых, хрен десятых, - Джефри развёл руками. – Меня же так же вызвали. Четвёртый труп там и там. Летите, разберётесь на месте. - То есть, он ещё и не наш может оказаться? - Теоретически, запросто, - Джонни перестроился, чтобы свернуть на нужную им улицу. – Я так и не понял, кто тело нашёл, кто его осматривал. Отправил туда экспертов, чтобы пробы брали, пока мы добираемся… - Ладно, сейчас будем смотреть… - Кстати! – Джонни резко его перебил. – Я же нашёл, где видел такие стежки и швы, такие узелки, как у Сардо. - И где же? - У одного своего профессора. Он читал нам когда-то лекции, но у меня почему-то вылетело из головы его имя. Я вообще про него забыл, мне казалось, я их видел на видео обучающем… А потом я вспомнил про нашего профессора… Он в Сакраменто консультировал местных полицейских… - Сакраменто? Там же в морге Сардо подрабатывал, когда вышел из психиатрической лечебницы, - вспомнил Ханбин. – Ты думаешь, это как-то связано? - Я думаю, да, - Джонни кивнул. – Профессор наш был с припездью, если не сказать грубее. И нормально с ним себя чувствовали только на голову отбитые люди, ценившие смерть больше жизни людей. - И ты думаешь… - Я пока не думаю, я просто считаю, что Сардо мог быть с ним связан… - Вообще в этом есть логика, - согласился Ханбин. – Потому что Сардо как раз на голову отбитый, у него диагноз есть и справка из дурдома. И он убивал уже… Из колледжа он вылетел, но если он нашёл подход к профессору… - Тот мог запросто его обучить, как вскрывать людей, какие раны наносить… - продолжил Джефри. – Нужно найти этого твоего профессора и допросить его! - Свяжись с Диланом… и озадачьте их эксперта, мне кажется, он тоже может знать, о ком идёт речь, - Ханбин вздохнул. – Мы просто обязаны как можно скорее его поймать.