Вторая попытка

Тор прорубался сквозь деревья и метель, ведомый не столько зрением, сколько внутренним чутьём. Громобой в его руке гудел, откликаясь на магические завихрения леса, которые становились всё агрессивнее. Он внимательно прислушивался к собственным мыслям, опасаясь поймать там отголоски чужих внушений, но ничего подобного не замечал. Либо он уже не контролировал себя и даже не замечал этого, либо странный лес совершенно не интересовался богом грома, и Тор даже не знал, какой из этих вариантов хуже…        Хижина выглядела так, словно не знала человеческого тепла десятилетиями: провалившаяся крыша, заколоченные серыми досками окна и стены, обросшие на удивление живучим мхом. На крыльце сидела Сиф, и она выглядела на удивление спокойной, как будто и не рисковала замерзнуть насмерть. — Сиф! — Тор бросился к ней, едва не поскользнувшись на обледенелых камнях. — Я едва не потерял твой след. Что это за место? Сиф медленно подняла голову. В зимних сумерках её лицо казалось бледным, почти прозрачным, но она улыбнулась — той самой мягкой улыбкой, которую он помнил еще по временам их юности в Асгарде. — Это домик местных лесничих. Я встретила одного из них — добрый старик, помог мне согреться. Тор остановился в паре шагов, тяжело дыша. Огляделся: вокруг хижины не было никаких свежих следов, кроме её собственных, а снег на пороге лежал нетронутым пластом, будто дверь не открывали вечность. Нахмурился, перехватывая Громобой поудобнее. — Где он? Наташа говорит, что в этом секторе не должно быть гражданских. — Он ушел искать своих друзей. Скоро вернётся. Сиф изящно поднялась, оправляя свою броню, и Тор заметил, что она не дрожит. Совсем. На таком морозе даже его тренированное тело то и дело посылало позорные сигналы в мышцы, требуя хоть какой-то активности, а она сидела здесь… кто знает, сколько? — Тебе нужно отдохнуть, — продолжала она, — ты весь на взводе, Тор. Лес играет с нами, внушает тревогу. Иди ко мне. Оставь оружие, здесь безопасно. Она протянула к нему руку: пальцы были тонкими и белыми, а ногти — Тор готов был поклясться — стали чуть длиннее и острее, чем обычно. Но её взгляд был таким искренним, таким знакомым… — Сиф, что-то не так, — тихо произнес он, не опуская Громобой. — Ты сама не своя. Она рассмеялась, и этот смех колокольчиком рассыпался в морозном воздухе. — Ты так привык ждать предательства от брата, что теперь ищешь подвох во всех вокруг? Она подошла вплотную и положила ладонь ему на грудь. Тор почувствовал мороз, который, казалось, проникал сквозь чешую доспеха прямо в легкие. — Твое сердце так сильно бьется, — прошептала она, и её зрачки на мгновение расширились, почти полностью поглотив радужку. — Тебе нужно успокоиться. Давай дождемся утра здесь, в хижине. Тор медленно сдвинул ладонь по рукояти, чувствуя, как древко едва заметно вибрирует от статического напряжения. Сделал шаг назад, нарочито расслабляя плечи. — Когда мы обсуждали возвращение Локи в Асгард, ты сказала, что если бы Один доверил его судьбу тебе, ты бы выбрала для него самое суровое наказание. Помнишь, какое? Лицо Сиф на мгновение исказилось в презрительной гримасе. — Я сказала, что отрезала бы ему язык и отправила пасти свиней в самые дальние земли Мидгарда, чтобы он никогда больше не смог сплести ни единого слова лжи, — вздохнула она. — Клянусь, на следующем пиру ты будешь сидеть за детским столом и пить парное молоко, пока воины будут слушать о том, как ты испуганно дрожал перед дверью пустой хижины, задавая мне идиотские вопросы, и чуть не отморозил себе уши. Она резко развернулась и зашагала к двери, не дожидаясь ответа. Тор вздохнул и побрел за ней, чувствуя, как ледяной ветер впивается в спину, словно выталкивая его из леса в это сомнительное убежище. Внутри заброшенной с виду хижины действительно было тепло, пахло сухими травами и мясом. От аппетитных ароматов у него сразу же свело желудок — голод, дремавший весь день, проснулся с яростной силой. Сиф прошла к очагу и, не оборачиваясь, зачерпнула деревянным половником густое варево. Тор опустил взгляд в тарелку и застыл, потрясенный: в темной поверхности соуса, как в мутном зеркале, отражался потолок хижины, но вместо прогнивших балок там были насаженные на крюки туши, висевшие прямо над его головой. Сиф наклонилась над его плечом, и он увидел в отражении рядом с собой не привычное девичье лицо, а длинную, вытянутую звериную морду. — Почему ты не ешь, Тор? Старик очень старался. Он вложил в эту трапезу всё, что у него было. Буквально, — ласково прощебетала она. Тор замер с ложкой в руке, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Звериная пасть над его плечом медленно смыкалась, пробуя на вкус воздух рядом с его шеей. Прямой атаки сейчас, в этом тесном пространстве, когда он не знает, жива ли еще настоящая Сиф, нельзя было допустить… Он заставил себя расслабить пальцы и с коротким смешком опустил ложку обратно в миску. — Знаешь, ты права, — он медленно повернулся к ней, стараясь не смотреть выше её подбородка, чтобы не выдать себя взглядом. — Старик действительно превзошел себя. Запах просто сбивает с ног. Но я не могу сидеть здесь и пировать один, пока Локи и Наташа жуют холодный паек в паре миль отсюда. Сиф — или тварь, что носила её облик — замерла. Тор сделал шаг к двери, стараясь, чтобы его движения выглядели спокойными и уверенными, хотя внутренний голос требовал бросить всё и бежать за подмогой. — На базе осталась пара бутылок моего любимого эля. Представь: горячее мясо, старый камин и вкуснейший эль. Мы закатим здесь такой пир, какого ещё не видывал Мидгард! Я быстро. Полчаса — и мы будем здесь. Не сьешь тут всё без нас, — он подмигнул ей, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от этого притворства. — Полчаса, Тор… — протянула она, и её губы растянулись в улыбке. — Не заставляй меня ждать. Я очень, очень проголодалась. Тор вышел за порог, аккуратно прикрыв дверь, но стоило ледяному ветру ударить ему в лицо, как он рванул через чащу, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, а Громобой в руке раскалился добела, словно топор сам жаждал обрушить божественный гнев на ту проклятую хижину. Его трясло — не от холода, а от осознания того, насколько близко к его горлу сомкнулись невидимые челюсти. Он сорвал с пояса рацию. — Локи! Наташа! — прохрипел он, давя на кнопку со всей силы. — Отвечайте! Рация отозвалась сухим треском. Тор встряхнул её, посылая слабый электрический разряд в корпус, и сквозь шум наконец пробился голос. — …ор? Тор! Ну наконец-то, мы потеряли твой сигнал десять минут назад, — малец выдохнул с явным облегчением, и у Тора на мгновение потеплело на душе от этой неприкрытой тревоги в его интонациях. Он привалился к стволу сосны, пытаясь выровнять дыхание. — Локи, слушай меня внимательно. Я нашел её в квадрате Б-21, но это не Сиф. Или она больше не принадлежит себе. На том конце воцарилось тяжелое молчание. Только свист ветра в микрофоне выдавал, что связь не оборвалась. — Что ты имеешь в виду? — голос Локи стал ледяным и собранным. — Она пыталась накормить меня подозрительным мясом, — Тор сглотнул вязкую слюну. — Я пообещал ей, что приведу и вас на ужин, чтобы выиграть время. У нас есть полчаса, прежде чем она окончательно убедится, что я её обманул. — Леди Наташа уже перенаправила сенсоры на этот квадрат, там нет никакой тепловой активности, — после короткой паузы доложил Локи. — Либо она ушла, либо… — Тор, это Романофф, — голос Наташи вклинился в эфир. — Вижу твой маячок, мы в двух минутах лёта. Расчисти нам место для посадки, будь другом. Габариты знаешь. Тор не заставил себя ждать. Он понимал, что каждая секунда на счету: существо в хижине могло в любой момент почувствовать, что добыча вовсе не собирается возвращаться с элем. Он сделал глубокий вдох, концентрируя энергию, и Громобой в его руке отозвался низким рокотом. Ослепительная ветвистая молния смяла деревья в радиусе пары десятков метров, превращая вековые сосны в щепки и расчищая ровную площадку среди бурелома. Через минуту сквозь снежную пелену показались огни Квинджета. Люк открылся, и из него выпрыгнули двое: Локи приземлился мягко, по-кошачьи, Наташа выбралась следом, держа в руках снайперскую винтовку с тепловизором. — Ну и видок у тебя, дядя, — Локи подошел вплотную, пристально вглядываясь в лицо Тора. Его пальцы уже плели в воздухе едва заметные узоры защитных заклинаний. — Куда идти? — Она там, — Тор указал в нужную сторону. Наташа оторвалась от прицела и сокрушенно покачала головой: — Абсолютный ноль, Тор. Там нет ни людей, ни асов, ни горящих каминов. — Локи, — Тор не сводил глаз с едва заметного с такого расстояния огонька в окне, — раньше ты говорил, что Сиф в лесу не одна. Скажи мне, что ты видишь теперь? Локи замер, и на его лице на мгновение промелькнуло раздражение. — Предчувствие такого рода не вызовешь по команде, — огрызнулся он. — Я вижу лишь то, что эта тварь позволяет мне видеть. Возможно, ей не нравится, что мы все сюда припёрлись… Тор резко схватил мальчишку за воротник плаща, притягивая к себе: его глаза сверкали яростью, а от Громобоя исходил запах озона. — Так сосредоточься, — прорычал Тор прямо ему в лицо. — Это Сиф, Локи! Твоя магия — это единственное, на что мы можем положиться, чтобы не убить её по ошибке! — Эй, остынь, — Наташа вцепилась в его руку, как будто ей хватило бы сил с ним драться. — Он же всего лишь ребенок! Локи едва заметно поморщился от последнего слова, но кивнул, играючи высвободился из хватки и закрыл глаза. Его пальцы начали двигаться в воздухе, вычерчивая сложные знаки: некоторые из них Тор узнавал, но большинство оставались для него лишь отголосками древних тайн, которыми брат никогда не делился… — Я больше её не чувствую. — Что значит «не чувствуешь»? Она мертва? — Пока что нет, — Локи горько усмехнулся, провёл ладонью по побледневшему лицу. Тору показалось, что он и сам не очень уверен в своих словах. — Придётся драться, только не так, как вы привыкли. Он выхватил нож, подаренный Фрейей, и Тор заметил, что металл кажется полупрозрачным, почти призрачным. Рукоять пестрела рунами: знакомая ему Ансуз, знак мудрости и ясности ума, встречалась чаще всего. — Этот клинок зачарован особым образом, — пояснил Локи. — Я попытаюсь привести её в чувство. Но если я захочу пролить кровь врага или причинить ему боль — лезвие просто исчезнет, развеется дымом. Это предохранительная магия, которую наложила на него леди Фрейя. — Хочешь сказать, что спасение Сиф зависит от твоего милосердия? — Оно зависит от моей способности не поддаться гневу, когда она начнёт нас атаковать, — поправил его Локи. — А она начнёт, не сомневайся. Тор смерил сына долгим, тяжелым взглядом. Сама мысль о том, что Локи должен будет сохранять абсолютную чистоту помыслов под градом ударов опытной воительницы или монстра, засевшего в её шкуре, казалась чистым безумием. Но иных вариантов, дающих хотя бы шанс на спасение жены, у него не было, а его собственных талантов точно не хватило бы на то, чтобы совладать с зачарованным клинком. — Ребята, не хочу прерывать дискуссию, — Наташа выразительно постучала по циферблату своих часов, — но время поджимает. — Ладно, идём. Локи, но если твой клинок исчезнет в самый ответственный момент… — …тогда нам всем придется очень несладко. Но когда я подводил тебя в вопросах выживания? — Ты звучишь в точности как он, — глухо произнес Тор, глядя на Локи сверху вниз. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит не ребенок, а тот, прежний Локи, который сотни раз завлекал его в сомнительные авантюры с этой же самой фразой на устах. В груди его шевельнулось тяжелое чувство: смесь тоски по брату и страха за сына, который унаследовал от дяди не только имя и магические таланты, но и эту опасную манеру вечно ходить по краю, балансируя с разномастными ножиками в руках. — И что с того? — Локи вскинул подбородок, и в его глазах блеснул опасный изумрудный огонек. — Если его методы работают, я буду звучать как он, выглядеть как он и лгать как он. Тор ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул, и облако пара, вырвавшееся из его груди, смешалось с кружащимся снегом. Попытки защитить Локи от его истинной природы были так же бессмысленны, как и попытки удержать молнию в ладонях. Запрещать ему «звучать как он» было все равно что запрещать огню гореть. И он не стал: просто коротко кивнул, признавая право сына на внутреннюю тьму. В конце концов, для спасения Сиф им требовалась именно она. Оставалось лишь надеяться, что когда морок развеется, он сможет узнать в этом ребенке своего сына, а не призрака, которого так долго пытался отпустить…

       Когда Тор коснулся дверной ручки, она оказалась горячей, словно внутри бушевал настоящий пожар, а не мирный очаг. Он глубоко вздохнул, нацепил на лицо подобие усталой улыбки и толкнул дверь. — Сиф! — его голос прогрохотал под низкими сводами хижины. — Прости за задержку. Локи оказался еще медленнее, чем обычно, но он умирает от голода. — Дядя Тор преувеличивает, — бодро откликнулся Локи, заходя в дом. На его лице сияла невероятно убедительная широкая улыбка человека, который наконец-то добрался домой после долгой дороги. — Просто в этом лесу слишком много причудливых коряг, мы с леди Наташей спорили, на что они похожи… Сиф, стоявшая у котла, медленно обернулась. В полумраке её глаза казались двумя бездонными провалами, но на губах играла всё та же мягкая, ласковая улыбка. — Ну наконец-то, — радостно пропела она. — Садитесь. Ужин уже давно готов.