Ироничная метафора

С чего всё началось? Точнее, с чего всё закончилось. Есть такой фрукт, называется грушей. Они бывают зелёными, желтыми, красными, пятнистыми. Вытянутыми или приплющенными. Но одно неизменно — они чертовски вкусные. Настолько, что можно променять брата на них. Если у вас есть ненужный родственник, советую пойти на ближайший рынок и предоставить его в качестве оплаты за несколько килограммов груш. Уверяю, вы не пожалеете. Но знаете, кому будет немного грустно? У кого останется лёгкий осадок от такой сделки? Вполне возможно, что у вашего родственника. Карамацу, который оказался в такой ситуации, долго лежал на холодном асфальте в бессознательном состоянии. Открыв глаза, он понял, что всё ещё находился снаружи. Солнце потихоньку поднималось, а небо голубело. Карамацу тоже, медленно поднявшись, дрожа от холода и усталости, похромал в дом. Подняться на порог уже оказалось испытанием. Неудивительно, когда у тебя сломаны левые рука и нога. И голова болит так, что готова разорваться. Бывало и хуже. Кого он обманывает? Если бы было хуже этого, то он бы уже лежал в могиле. Мысль об уединённой дыре, где он не будет причинять никому беспокойство, вселяет в него радость и страх одновременно. Если он умрёт, то точно не будет никому нужен. Но ведь это всё неправда, да? Свет в ванной был ярким, и голова от него болела ещё больше, если такое вообще возможно. Карамацу пытался снять с себя одежду, но для этого нужно было слишком много энергии и нервов, чтобы противостоять боли во всём теле, поэтому он сдался и сел на небольшую табуретку под душем. Включил воду. Холодный поток ударил в голову. Карамацу покрутил винтик смесителя. Вода пошла тёплая, почти горячая. Так ему казалось, что он лежит в спальне, вместе с братьями, готовится видеть яркие и счастливые сны. Одежда Карамацу уже давно полностью намокла, кожа покраснела, но ему всё равно было холодно. Ему всё равно было плохо. Глаза что-то щипало, и он думал, что это был шампунь. Пены совсем не было. Видимо, он был настолько грязным, что ничего пенилось. Ему было сложно дышать, казалось, что он задыхался. Что-то невидимой хваткой сжимало ему горло, заставляя хрипеть и всхлипывать. Здоровой рукой Карамацу зажимал себе рот, потому что не хотел никого будить. Он был слишком громким. Он был слишком навязчивым. Он не хотел больше никого беспокоить, привлекать внимание, потому что неосознанно боялся, что всё повторится. А всё, это что? Почему ему было так больно? Почему он не мог вздохнуть? Карамацу не знал. Он сидел и смотрел в никуда, думая ни о чём. Но было страшно. Карамацу уснул, всё также сидя под душем. Нашла его мама, обеспокоенная паром, идущим от ванной комнаты. Родители привели его в чувства и отвезли в больницу. Груши Карамацу больше не ел.