Целованная солнцем

      Будем честны, городская больница Намимори меня удручала. Если бы был выбор, я бы лучше лежала дома, но на три дня, пока не пройдет слабость, меня оставили по настоянию врача. К тому же после просмотра больничной карточки мне предписали еще и капельницы с витаминами и прочими укрепляющими растворами. В общем-то, я не была против поправить здоровье. Особенно за чужой счет. Но домой все равно неимоверно хотелось.       Мне было над чем поразмыслить за эти дни. Столько всего навалилось, что я даже не знала, с чего начать распутывать клубок проблем. Первой и самой главной проблемой, с которой я столкнулась, была мафия. Точнее, моя кровная принадлежность к мафиозной семье. Но, с другой стороны, становится понятным, почему бабушка так мало рассказывала о своей незамужней жизни. И что дедушка на самом деле рисковал, пытаясь дать ей свободу от этого кошмара. А еще у меня есть не просто связи, а вполне реальный троюродный брат мафиози, и от этого мне становится не по себе. Он ведь может и угрожать мне. И воспользоваться мной так же, как хочет пользоваться Вонгола. И, нельзя исключать простое человеческое любопытство, мне правда интересно какой же он, этот странный и загадочный итальянский Дон. Столько всего навалилось…       Я влезла в эту выгребную яму по самую макушку. Еще и Пламя это… Ох, спокойная жизнь мне и раньше только снилась, а теперь кажется, что я ее до гроба не увижу.       И я так рада, что вышла живой из этой передряги. Ночью я не могла сомкнуть глаз, рыдала в подушку, задыхаясь от воспоминаний, полностью осознавая, что со мной произошло. Я душила крик в груди. Мурашки все еще шли по коже, а фантомные боли накатывали волнами, не прекращаясь ни на секунду.       Той ночью, почти под утро, ко мне пришел Такеши. Думаю, мой внешний вид его несколько напугал, все-таки глаза у меня были опухшие и губы подрагивали. Сам он выглядел виноватым. Я, скорее всего, могла понять почему.        — Сирша… — Он мялся около двери, смотря на меня. — Мне жаль.        — О чем ты? — Он осторожно подошел к больничной кровати, на которой я сидела, свесив ноги. Я старалась держаться уверенно и расслабленно. Как всегда. Нельзя давать повода жалеть себя.        — О мафии. — Стоило ему произнести это слово, как я слегка сжалась под его взглядом. Мне было не по себе. Значит, ему рассказал Реборн. И наверняка он знал многое с самого начала. И отсюда все те инциденты на крыше школы. — Я не смог тебя защитить… — Его глаза потемнели, он был зол на себя. Мне стало его жалко.        — Не стоит. Такеши, я понимаю, что ты хочешь помочь мне, но я сама могу о себе позаботиться. — Я не хотела, чтобы он чувствовал вину за произошедшее. Это было бы неправильно.        — Мне все рассказал Реборн. Не лги мне, прошу! — Я в шоке смотрела на него. Он никогда не вел себя так. Я не могу вспомнить его и в половину таким же серьезным. Что это чудовище ему наговорило?!        — Такеши, со мной все хорошо… Я же жива, верно? — В моем горле встал ком. Я вспомнила, как трезубец проткнул сердце. Вспомнила свое отчаяние. По коже пошли мурашки. Я опустила голову, не в силах прямо смотреть на парня. — Я справлюсь.        — Какая же ты упрямая. — Его голос погрустнел. Он подошел еще ближе. Теплые ладони и сильные руки. Он обнял меня и прижал к своему животу. Все плохие воспоминания постепенно уходили. Так спокойно… Я хотела его оттолкнуть. Я не должна так себя вести. Когда я подняла свои слегка подрагивающие руки, чтобы отстранить его, Такеши сказал: — Не надо. — Подняла голову и посмотрела в его глаза. Сейчас я видела на их дне то, что мне совсем не нравилось. Правильно ли с моей стороны позволять ему находиться так близко? — Пожалуйста, давай немного посидим вот так?        — Что с Осху? — Я полностью расслабилась в его объятиях. Всего пять минут. Я позволю себе эту слабость всего на пять минут. Я правда очень вымоталась. А Такеши как всегда успокаивает меня одним своим присутствием. Совсем немного... Можно, я побуду слабой?        — Он сейчас у меня дома, о нем позаботится отец. — Он ответил не сразу. Почувствовав, что я не собираюсь вырываться, он тоже расслабился. В окружающей тишине я слышала, как бьется его сердце. Тук-тук. Тук-тук. Тихий и размеренный ритм. Так успокаивает. — Как ты оказалась в Кокуё?        — Я… Меня похитили, как в дешевых сериалах, веришь? — Я постаралась выдавить улыбку. Не получилось. — И потом… Потом произошло много всего.        — Что он сделал? — Такеши напрягся. Я молчала. — Сирша. — Прозвучало удивительно требовательно. Может, эта атмосфера так на меня подействовала, или это какая-то неведомая способность Такеши, но я рассказала ему все. Как это было для меня. Что я чувствовала, что видела. К концу рассказа мы оба сидели на больничной койке, я плакала, спрятав лицо у него на груди, не в силах сдерживать слезы. Мне и правда нужна была поддержка. Мне нужен был хоть кто-то.        — Больше такого не повторится. Тебе никто не причинит вред. — Он говорил с такой уверенностью, словно знал наперед. Словно он мог предугадать будущее. Глупый, глупый мальчишка. Никто не может предсказать, что случится после.        — Такеши, ты же понимаешь, что ты не сможешь защитить меня от жизни.        — Я могу попытаться, — ободряюще ответил он, крепко обхватывая мою руку. — Ты замерзла? У тебя пальцы просто ледяные.        — Немного, — призналась я. Я не знала, что сказать в ответ. Он не поймет, если я скажу, что он не властен над обстоятельствами, не может же он сторожить меня двадцать четыре на семь? К тому же ему всего четырнадцать. Что может подросток?        — Ко мне завтра должен прийти отец, я могу попросить у него кофту.        — Дохлый номер, я в твоих вещах тону.        — Ты и так носишь одежду на несколько размеров больше, — усмехнулся он. — Раньше такой проблемы не было.        — Просто кто-то слишком много ест и растет как на дрожжах, — с улыбкой заметила я. — Ты же уже скоро метр восемьдесят будешь, если не больше, представь только, какой у тебя может быть рост к восемнадцати? Два метра? Два с половиной?        — Аха-ха-ха, на последнем медосмотре у меня был рост метр семьдесят семь.        — Вот-вот, когда ты только вырасти успел? Еще недавно был ниже меня!        — Нам тогда было по двенадцать!        — У-у-у-у, дылда! — Он весело рассмеялся. Глаза слипались. Было тепло и я чувствовала, что не одна. Присутствие рядом живого человека успокаивало.        — Сирша?        — М? — сонно спросила я. Нужно прогнать Такеши и лечь спать.        — Пообещай мне кое-что… Если ты будешь в беде, то прежде всего скажи мне.        — И ты как супермен придешь мне на помощь?        — Да. — Я улыбнулась. Действительно, почему бы и не помечтать о защитнике.        — Хорошо, — легко согласилась я. Он чуть сильнее сжал пальцы на моей руке. Я прикрыла глаза.        — Я защищу тебя. Обещаю.       Я ничего ему не ответила, не хотелось шевелиться или говорить. Я просто хотела отдохнуть.       На следующее утро я проснулась плотно укутанная больничным одеялом, а на тумбочке лежала мужская толстовка. В груди потеплело от такой заботы. Все-таки Такеши хороший мальчишка. И мне кажется, что никакая мафия в нём это не изменит. Так просто человеческую суть не подменишь.        Я влезла в большую мне толстовку и пыталась согреться. Мысли меня так и не оставили. Но нужно было жить дальше. И решать проблемы по мере их поступления. Ну и что, что я теперь в мафии? У меня что, раньше проблем было мало? Ну, если сравнивать, конечно, ощутимо меньше, но все-таки я со всем как-то справлялась. И я уеду в Америку скоро. Очень надеюсь, что смогу. Полтора года, чтобы поступить к сентябрю, и прощай Намимори.       Я уже давно вышла за пределы школьной программы, плотно готовясь к вступительным испытаниям. Я должна была пройти на бесплатную форму обучения. И никак иначе.       А мафия… Может, все обойдется? И от меня правда потребуются только мои ораторские способности и связи? И я смогу жить в подобии спокойствия? Ведь Стелла смогла?..       В любом случае нужно сходить и поесть. Я не ела ничего уже… сколько? Два дня? Так и усохнуть недолго.       В коридоре больницы были большие окна, которые открывали прекрасный вид на прилегающую к больнице местность. Я засмотрелась. Так спокойно на улице. В Японии красивая осень, что ни говори.        — Извините, — меня отвлек юношеский голос, я повернулась на звук. Вся магия момента пропала. Он держал сверток, надежно упакованный в непрозрачную и с виду плотную бумагу. — Вы лежите в шестьдесят девятой палате?        — Да, — я уже удивленно смотрела на молодого японца передо мной. — А что?        — Вам доставка. — Он протянул мне сверток, который был очень тяжелым. Но пах он как-то слишком знакомо, что за запах? — Распишитесь, пожалуйста.        — Да, конечно, где мне подписать? А от кого это? — Но парнишка только пожал плечами и забрал у меня листок с подписью. Мы распрощались.       После того, как юноша скрылся за поворотом, я нетерпеливо вскрыла упаковку. Это были цветы. Красные маки. Букет выпал из рук. Что это значит? В горле пересохло, а голова закружилась. Я сжала рукава толстовки покрепче. Это просто совпадение, так? Там должен быть указан отправитель! Открытка, хоть что-то!        — Ку-фу-фу, нравится подарок? — Я замерла. Откуда? Разве его не забрали в тюрьму?! Я оглядывалась, пытаясь увидеть его. — Холодно. Смотри правее. — Я повернулась направо, к окну. В легком отражении на меня смотрели эти глаза. Значит, он и такое может… Черт! — Неужели я такой страшный? — Я молчала. — Ты, наверное, думаешь, как я тут оказался?        — Ты… — Слова давались с трудом. — Пришел за моим телом?        — Как всегда догадлива. — Нежная, понимающая улыбка ангела. А взгляд как у самого черта. — Ну так что, мы продолжим то, на чем остановились в прошлый раз?        — Сгинь. — Злость брала верх. Я развернувшись ушла, оставив маки лежать на полу больницы.        — Оя, а если я не хочу уходить?        — Может, тебе направление показать?!        — Ты так холодна ко мне, даже обидно…        — А тебе следовало бы умерить пыл!        — Кто же знал, что ты такая недотрога. — Я бежала до своей палаты. Нужно успокоиться. Его тут нет. Только… Да что он такое?! — Ку-фу-фу, столько непонимания… — Меня словно молнией ударило. Он же может почувствовать отголоски моих эмоций, как и я его. Может ли быть, что именно так он меня и нашел?        — Почему ты таскаешься за мной? Почему не за кем-то другим? — Уже стоя в палате, я смотрела на окно. Мало ли кто будет проходить мимо, подумают, что сумасшедшая. Мне такой славы не надо. И так своей хватает за глаза.        — Может, мне просто скучно? — Лжет.        — А может… — я сжала рукава толстовки. — Может, ты ждешь удобный момент?        — Кто знает, — протянул он с улыбкой. — Посмотри в зеркало.        — Что? Зачем?        — Разве тебе не интересно, что ты можешь там увидеть? — Я на негнущихся ногах подошла к маленькому зеркалу, которое было в палате. Сердце пропустило несколько ударов. Я в неверии коснулась своих волос, но на ощупь они все так же были короткими. Я видела в отражении ту себя, которая была на маковом поле. Длинные волосы. Черный сарафан. И его руки на моих плечах, он держал мое отражение до того крепко, что я могла видеть, как побелели костяшки его пальцев. Он был выше меня, поэтому я видела в зеркале только его улыбку.        — Как ты это делаешь? — Как у него получается наводить ужас даже на расстоянии? — Это же все неправда. Ложь и обман.        — Ку-фу-фу. — Он прижался ко мне щекой, теперь наши лица были на одном уровне. Я скривилась. — Это Первый путь Ада. Уничтожение разума через бесконечный кошмар. — В его правом глазу был иероглиф, означающий единицу. Но вот он словно поплыл и передо мной упала змея. Цифра сменилась на «три». — Это третья способность. Способность к призыву живых существ. Человек, который прошел сквозь смерть, способен и на такое. Ты же ведь понимаешь, о чем я?        — Зачем ты мне все это рассказываешь? — Я вымученно смотрела в зеркало. Маленький ужик, которого призвал Мукуро, уже резво уполз за стены моей палаты. Рокудо был доволен произведенным эффектом.        — Потому что тебе интересно.        — И только? Ты не из тех, кто будет делать что-то просто так.        — Может быть, я хочу подружиться?        — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Не хочешь отлипнуть от моего лица?        — Мне так вполне удобно. — Я отошла о зеркала, чтобы не видеть и не слышать его. Где он вообще находится на самом деле? Он как-то проецирует себя в пространство? Каким образом у него это получается? — Оя, неужели ты стесняешься?        — Проваливай туда, откуда пришел.        — Ты же видела мои воспоминания? — Я напряглась.        — Ты… Это было специально? — Он молчал. Значит, это была случайность? — И что же ты планируешь делать? Ходить за мной, пока я не скажу, что согласна отдать тебе свою жизнь?!        — Звучит неплохо.        — Ты вообще понимаешь, что такое личное пространство?        — Мне кажется, это ты не понимаешь, где я теперь по твоей вине нахожусь. И сколько ты мне задолжала.        — Я?! По моей вине?! — ошалело переспросила я. — А ты, случаем, ничего не перепутал? Вообще-то это по твоей вине я в больнице, по твоей вине мафия получила шанс связать меня по рукам и ногам. И по твоей вине я умерла! Черт! Да ты же правда меня чуть не убил!        — Мне извиниться?        — Иди к черту!        — Оя, но ты же сама знаешь, что я там уже был. — Я замерла, вспоминая его детство. Искалеченный ребенок, который калечит других для того, чтобы в мире больше не было несправедливости. Он своими методами ищет счастье и свободу. И я — средство для достижения его целей. Как же противно знать все это. И, если подумать, он не виноват в том, что он такой. Его же таким сделала жизнь. Я встала и подошла к зеркалу обратно.        — Давай договоримся, — его глаза заинтересованно блеснули, — ты не трогаешь меня, а я никому про тебя не рассказываю.        — И в чем же моя выгода?        — Насколько я поняла, — медленно начала я, — сейчас твое тело в камере, а сознание или проекция тебя находится тут. И мое пламя способно тебя прогонять. Как думаешь, сложно будет тебя выжечь? — В зеркале его руки заскользили по моей шее. Мукуро словно бы обнимал меня, но я не обманывалась: он готов был придушить меня в любой момент. — И я тебе нужна. Та связь, которую ты создал, она же тебе как-то помогает, да? Я чувствую, что твое присутствие ослабляет. Может, ты тянешь силы из меня? — Он молча слушал мои домыслы, я же внимательно следила за его лицом, его реакцией, чтобы понимать, насколько я права. — А может, тебе просто скучно сидеть в камере или куда там тебя засунули? — Его руки на мгновение сжались, парнишка был по-настоящему зол.        — Ты даже представить не можешь, куда я попал по твоей вине. — Он прижался к моей спине; обманчиво легкие движения. Как у змеи, готовой к броску. — Может, ты хоть чем-то мне отплатишь? К примеру, своей жизнью, Сир-ша?        — Что ты хочешь сказать?        — То же, что уже говорил. Ты не из этого мира. Ты — чужая. И ты такая же, как и я, пережившая путь ада. Просто по какой-то причине ты забыла об этом. — Он провел пальцами по моему виску. — Это тело все равно не твое настоящее, так зачем за него так цепляться?        — Оно моё.        — Да? — он легко хмыкнул в ответ на мои слова. — Ай-я-яй, Тебе не говорили, что лгать не хорошо?        — Я не понимаю, о чем ты. Мое имя — Сирша Ким. — Я упрямо повторяла все это. Сколько угодно раз повторю. Нет больше моего прошлого. Это место — не сон. Это — реальность. И если я оказалась тут, то на это должна быть причина. Но почему он говорит про Ад? Неужели я и правда что-то забыла и не могу вспомнить? А может, и не было никогда никакой Сирши до меня? Была только я. С самого начала. И в какой-то момент я просто вспомнила свою прошлую жизнь? Где же правда?       Может ли быть, что я — ошибка? Что мое тут появление — происки демонов? Может ли быть, что все что я помню — обман? Зачем я тут? Кто я, если не Сирша? Может ли быть, что я — монстр?       Я дышала глубоко, воздуха не хватало. Я чувствовала на периферии эмоции, которые словно подливали масла в огонь: темное злорадство, удовольствие и наслаждение. Он видит мою слабость. Он видит каждый мой промах. Он знает слишком много обо мне настоящей. То, что я все время так усердно прятала и закрывала. Он видит мою суть.       Мукуро смеется надо мной. Его забавляют мои метания. А что, если он специально все это говорит? Если он лжет? Если он просто пытается так меня устранить? Он не может давить на меня физически, но способен делать это морально… Нужно прогнать его. Не может быть никаких соглашений и договоров с ним, не может быть никакого понимания!        — Сгинь… — Я чувствовала жар в груди, как он ползет, добирается до самых кончиков пальцев.        — Оя? Неужели ты злишься?        — Проваливай к черту! — Я вспыхнула, словно спичка, и видела, как его лицо скорчилось в гримасе боли, и он, словно туман поутру, исчез. Я же без сил упала на пол.       Это чудовище опять умудрилось достать из меня все: всю мою душу, все эмоции. Снова я без сил, только теперь нет никакого белого мака, чтобы мне помочь. Теперь я в суровой реальности без поддержки неведомых фантастических сил. Во что превратилась моя жизнь?       Я хрипло и глухо рассмеялась.        — Боже, если ты есть, скажи мне, дай знак. Зачем я тут? Кто я?..       Надеяться на ответ было так глупо. Какая же я дура. Нет никакого господа Бога, который мне поможет. Нет никакого Дьявола, который меня сломает.       Есть только люди, а они гораздо страшнее. И они — вокруг меня. Стоят за моей спиной, готовые в любой момент напасть. У меня нет и не может быть спокойной жизни. У меня нет и не может быть друзей. У меня нет и не может быть надежды.