Целованная солнцем

      По синей плитке бежали капли воды. Белый потолок почему-то не хотел выдавать тайны мироздания.       Мокрые волосы липли к вискам и шее. Сильный запах хвои и трав от шампуня щекотал нос, оставляя на языке горьковатый привкус. В голове лениво проносились мысли. Сил переживать не осталось. Плакать и паниковать уже поздно. Вокруг меня сгущалось одно сплошное и всеобъемлющее «все равно». Мозг не хотел и не мог работать, мне требовался отдых.       Как только переступила через порог дома — заново пережила этот безумный день. Ощущения жадными волнами накатывали, а мерзкая соленая вода из эмоций и страхов забивала легкие, царапая внутренности. Мне было плохо. Меня выворачивало наизнанку от одного осознания: если бы не Рёхей — я бы уже была мертва. Если бы не мальчики — меня бы прихлопнули. Если бы…       Слезы, позорные, капающие с щек от жалости к себе, смывала водой. А пыль и грязь стирала мочалкой до красных пятен на коже. Какая же я дура, что ввязалась во все это. Просто сказочная идиотка! Если бы я только знала, что Дино окажется таким мудаком… А хотя чего я ожидала? Он все-таки гангстер. Пусть и выглядит невиннее барашка.       — Это пройдет… Все закончится. Все будет хорошо.       На сморщенных от воды подушечках пальцев появились рыжие огоньки с желтыми искрами. Пламя меня успокаивало. Оно словно вбирало в себя все лишнее, оставляя после искрящееся тепло солнечных лучей. Мне оно напоминало о детстве. О ласковых прикосновениях родных. О Стелле. О тех днях, когда я была счастлива, но даже не замечала этого. Не знаю, что именно в моем организме ответственно за эту печку, но я благодарна, что у меня есть хотя бы эта малость, которая позволяет сохранить остатки спокойствия и рассудка.       Но почему мне все равно так страшно? Не могу дышать,       Откуда это чувство?.. не могу       — Помогите мне, пожалуйста… — Непослушные, деревянные пальцы терзали ледяной затылок в тщетной попытке согреть. — Я не могу больше… дышать.       Ночью мне опять снился тот же сон. Темная комната: без потолка, без стен, без пола. И я, стоящая на часовом механизме, стрелки которого неподвижно замерли, как будто время остановилось навсегда. Пять стрелок, неравномерно разделяющих пространство вокруг. Золотые и платиновые, искусные детали и шестерни, изящные линии. В этот раз у меня получилось пройтись от начала и до конца одной из стрелок. Прямиком к «сердцу» циферблата. И там увидела её — прекрасную и молодую, как на фотографиях. Цветущая, источающая внутренний свет; на шее и руках невероятной красоты украшения, а в волосы вплетены жемчужные нити. Платье, простое, полупрозрачное, не скрывающее ни единой части тела. Но красота была пугающей. Холодной и чужой. Настолько идеальной, что это вызвало протест. Хотелось закричать, но вместо этого — булькающий хрип. Протянутая рука — моя — покрывается черной копотью. А она — такая очаровательная — улыбается мне так же ласково, как раньше. Тянется навстречу. Мгновение — и я держу кости. Лавой по ладоням, дыханием смерти по лицу — ее ясные голубые, небесные, глаза. И пожирающее все жадное пламя. Жаркое, удушливое, сдирающее мясо с костей.       Судорожное дыхание. Сбитое и прерывистое. Моя комната. Перепуганный Осху, забившийся в угол. Мокрые щеки. Рубашка, прилипшая к спине. Плотно закрытое окно. Луна и звезды. Саксофон в углу, разбросанные книжки. И тень, на грани сознания, уносящая мой покой.       Что это было?!       Снова заснуть не стала даже пытаться. На часах три сорок семь. Осху с опаской на меня поглядывал своими огромными черными глазищами, за что был нещадно затискан. Мне страшно одной. А с ним хоть немного спокойнее.       На кухне пришлось доставать нераскрытую пачку кофе и заводить кофеварку. Сегодня у меня нет сил делать все "правильно". В большой кружке, которая принадлежала водохлебу Такеши, было столько кофе с солью, что можно было упиться вусмерть. Собственно, именно этим я и собиралась заняться. Мешки под глазами уже не поддавались описанию приличными словами. Без приуменьшений, я выглядела на все сто. В минусовой части шкалы. Хоть сейчас на обложку VOGUE для умертвий.       Есть все так же не хотелось, опять тошнило, но уже от недосыпа, даже заливать в себя кофе оказалось непростой задачей. Чтобы хоть как-то скоротать время, сидела и смотрела альбомы бабушки под звуки какого-то глупого ночного ток-шоу. Осху посапывал в ногах, время от времени смешно кряхтя. На улице поднимался рассвет.       Черно-белые фотографии и улыбающиеся люди на них: кто-то стоял излишне серьезным, кто-то просто спокойно смотрел в объектив. Тут было немного фотографий с пышных вечеринок, которые проходили до замужества Нонни в ее родовом доме. Странно думать, что моя бабушка, настолько светлая женщина, росла в окружении мафии. Неудивительно, что сбежала. Присмотрелась к одному из снимков, где она была в кисейном белом платье с вышивкой и жемчугом. Счастливая Стелла стояла под руку с невысоким молодым человеком. Это был не дедушка. Оскара на фото спустя какое-то время нашла, но в самом углу. А рядом с ним мужчина, очень похожий на Дино. Наверное, брат бабушки. Почему я раньше не замечала этой фотографии? Внимательнее пригляделась к неудавшемуся кавалеру. В ушах звучал старческий голос Оскара: «…Я узнал, что она должна выйти замуж. И ее жених… Он был самым страшным человеком, которого я встречал в своей жизни. Никогда бы не хотел увидеть его вновь. И мне было даже страшно переходить ему дорогу. Более того, позднее я сильно пострадал из-за этого. Моя жизнь, карьера — все чуть не полетело псу под хвост». Так вот он какой. Я внимательнее вгляделась в черты лица: в острые скулы и волевой подбородок, легкую победную улыбку и цепкие, хитрые глаза. Если честно, думала, этот синьор будет внушительнее.       Спать хотелось неимоверно. Но стоило прикрыть веки, как перед глазами сразу вставала картина из кошмара. Поэтому какой-никакой, а заряд бодрости у меня был. Но мысль о том, что мне сегодня нужно к одиннадцати подойти в школу Намимори, не радовала. Нужно хоть немного поспать.       Когда на улице стало достаточно светло, решила встать и пойти на пробежку с Осху. Все-таки с ним нужно гулять, как бы лениво не было вставать с дивана. Привычно одевшись в темно-зеленую толстовку, одну из немногих оставшихся у меня, джинсы и подхватив сумку, погремела ключами, спешно обулась и прицепила карабин к ошейнику беспокойного щенка.       — Хватит вертеться, маленький шакал! Ай, не кусай пальцы! Осху, фу, нельзя! И не смотри на меня так, хитрозадый. Ты уже ел!       Из дому выходила, смеясь над отфыркивающимся псом, который, несмотря на некрупное тельце, умудрялся тащить меня вперед, натягивая поводок. Только вот улыбаться перехотелось совсем, стоило выйти за калитку.       — Доброе утро, Сирша.       — Уже нет. Недоброе, Дино.       — Нам надо поговорить, — пропустив шпильку мимо ушей, он протянул мне руку. Братец почти не изменился, если не учитывать резко возросшее количество ссадин, свежих ушибов и гематом. Интересно, кто его так? Кому мне жать руку и расцеловать щеки?       — М, спасибо, на ладонь твою я насмотрелась. Убирай. А разговаривать с тобой я не хочу.       — Но ведь сейчас говоришь.       — У меня еще есть соседи, если тебя это интересует. Не хотелось бы, чтобы они подумали что-то не то.       — Мне звонил Реборн, — тон братца Ди как-то подозрительно заледенел. Интересно, что же такое Реборн ему наговорил?       — И что? — Холодно бросила я, складывая руки под грудью.       Ну почему вы все караулите меня около моего дома?! Нужно переезжать. Срочно.       Дино попытался улыбнуться, и, хоть вышло натянуто и неестественно, за старание ему можно поставить пятерку по десятибалльной шкале.       — Ты ведешь себя опрометчиво. Если думаешь, что пламя — игрушка, которой можно бросать направо и налево — прошу по-хорошему: остановись.       — Ха-а-а? И что же в твоем понимании «по-плохому»? Ударишь меня?       — Ты не понимаешь, во что ввязываешься.       — Так объясни мне, недалекой провинциалке, что такого я не понимаю? Что будет, если я продолжу? — вкрадчивые интонации и внутренняя злость при одном взгляде на этого пижона. Мне плохо, тошнит и хочется спать. Злости во мне сейчас столько, сколько и в Гидре не наберется!       — Если бы не бабушка, — вдруг сказал он на выдохе, — не стал бы с тобой возиться. Не хочешь слушать меня — пусть. Но ради ее светлой памяти, хотя бы сейчас — прислушайся. У меня самого не так много времени. Пошли в дом.       — А ты случаем не… Ай!       Моё запястье было нагло схвачено, а сам Дино уверенной походкой направился внутрь. Поводок и рулетку у меня забрали и отдали в руки маячившего рядом вечного Ромарио. Осху, не почуявший и капли подвоха, недовольный задержкой утреннего променада, побежал вперед по улицам. Предатель пушистый!       Наконец вырвав многострадальную руку, исподлобья глянула на невозмутимого, избитого и, кажется, почти такого же вымотанного парня. Узнаю, кто его так отделал, — расцелую.       Пройдя на кухню, села за барную стойку. В ожидании уставилась на братца Ди. Молчание было неловким, сухим, как знойный ветер. Удивительно, как непредсказуема жизнь. Недавно сидел тут, наслаждался моим гостеприимством, что-то от меня требовал, командовал.       — Что, даже чай не предложишь? — криво усмехнувшись, спросил он. Ничего не поменялось. Всё такой же бесцеремонный нахал.       — Ты тут уже не гость. Садись, говори быстрее, чего хотел, и уходи. Только пса моего вернуть не забудь.       — Ты и вправду невыносима. — Тяжелый вздох, прикрытые глаза и пальцы на переносице. Он бухнулся на стул, оседлав его, упираясь руками на спинку. — А в первую встречу такой милой казалась.       — Первое впечатление бывает обманчиво, — пожав плечами, хищно осклабилась я. — Ты тоже мне казался надежным и добрым. Как видишь, мы оба ошиблись, думаю, что это хотя бы честно.       — Неприятно признавать, но Реборн был прав.       — Да? И в чем же?       — В том, что ты маленькая продуманная дрянь.       — Однако звучит как комплимент! То же самое могу сказать о тебе, Дино. Ты та еще сволочь. И как давно водишь бедного наивного Тсунаёши за нос, строя из себя старшего брата? — с ни с чем не сравнимым удовольствием высказавшись, я довольно заключила: — Думаю, на этом обмен семейными любезностями можно закончить.       Его карие глаза внимательно разглядывали меня, будто в первый раз встретив. Но больше всего меня удивляло, что выглядел он довольным. Не злым или расстроенным, не возмущенным и рассерженным моими словами. А странно удовлетворенным. Как будто он выиграл в какой-то неизвестной мне игре со странными правилами, о которых я не могла и подозревать.       — Как долго ты уже пользуешься пламенем?       — Чуть больше месяца, думаю, — задумавшись, раздраженно ответила я, сдувая челку, которая назойливо лезла в глаза. Так же назойливо, как Дино в мою жизнь. — Полтора.       — Ты пробудила пламя волей к жизни, находясь на границе со смертью, — серьезный тон, с которым он это говорил, немного не вязался с тем, что он внимательно изучал через окно мой задний двор, — и поэтому его больше, чем нужно. Точнее, — пауза мне не понравилась, — его слишком много. Твой организм не выдерживает, но это не самое страшное, все бы пришло в норму со временем.       — Но?..       Опять долгое молчание, вязкое и липкое. Мне не нравится, к чему это все идет!       — Пламя посмертной воли вовсе не зависит от физических показателей, — начал он издалека. Чувство такта это, конечно, здорово, но оно только больше подтверждает: я в заднице. — Они, безусловно, важны, но самое главное — это гибкость разума и духа. Нагрузки на тело нужны, потому что они помогают сдерживать и выплескивать энергию. Ну и без навыков обращения с оружием, сама понимаешь, выжить непросто. Пламя не даст знаний, как правильно ударить, как выстрелить на поражение или зарезать врага. Оно — лишь усилитель, который помогает раскрыть весь потенциал. У всех свои методики обучения, — явно вспомнив что-то не очень приятное, подозреваю, что обучение у Реборна, братец Ди передернул плечами, — чаще всего специфические, но действенные. У тебя же нет ни учителя, ни плана. Ты просто пользуешься силой, не думая о последствиях.       Опять молчание. Дино смотрел на меня внимательно, спокойно, даже с легкой ленцой. Я же начала понимать. И волосы вставали дыбом от осознания. И, когда он увидел это в моих глазах — осознание — закончил, выбивая у меня землю из-под ног:       — Пламя давит на человека не физически, а морально. Психологически. Твой мозг не справляется с нагрузкой. Нервная система дает сбой, ты уже должна была заметить.       — Хочешь сказать, — спокойный голос как-то совсем не вязался с настоящим настроением и чувствами, казалось, что происходящее — не со мной. —…я схожу с ума?       — Ты рано или поздно сойдешь с ума, — поправил меня Дино, — если ничего не сделать. Пламя посмертной воли — слишком большая ответственность, отчасти поэтому мафия старается ограничить людей с пламенем, принимая их в семьи. Но даже эта отработанная система дает сбои, и на выходе мы временами можем получить сумасшедших серийных убийц, террористов-смертников и бандитов.       — Ну конечно, ведь подконтрольные мафии убийцы и свободные — такая большая разница!       — Сирша, успокойся! — он со сталью в голосе прикрикнул на меня. Я же просто не могла поверить. Значит, поэтому меня так несет все это время? Все дурацкие поступки и решения — это последствия использования огня? — Тебе нельзя поддаваться ярким эмоциям. Они только мешают.       — За что мне все это?.. — Сжавшись на стуле, подобрав под себя ноги, упираясь пятками в сидушку, я схватилась за голову, пропуская пряди между пальцами. Затылок опять леденел. — Скажи, брат, — яду в голосе хватило бы на десятерых таких, как он, — почему я вообще родилась? Почему это все происходит со мной?!       Зачем вообще появилась на свет? Зачем когда-то осознала себя другим человеком? Зачем?!       — Что? — обескураженный моим поведением, Дино не знал, что и сказать. Его лицо потерянное и странно пустое. Прямо как я сейчас. Такое же пустое, как все вокруг. Не имеющее и капли смысла… Ха. Ха-ха…       — Ты ведь даже представить не можешь! — Вдруг стало так смешно. До колик и боли в животе. — Хах, верно… Ты даже представить себе не можешь, что такое моя жизнь эти полтора месяца. Нет… Даже дольше. Много, много дольше. Схожу с ума? Да я уже — сумасшедшая!       Я смеялась, хихикала, словно пьяная. А Дино, сидящий напротив, смотрел на меня со смесью жалости и ужаса в глазах. Я видела, как вспыхивало мое пламя, это проклятое, сто, тысячу — миллион раз проклятое. Скрежет ножек стула о кафель. И тяжелые объятья.       У меня началась икота, которая не прекращалась, я все еще посмеивалась, сама не знаю чему. Я пыталась вырваться, ослабшими руками отталкивая Дино. Мне хотелось его укусить, но никак не получалось, зубы почему-то стучали друг о друга, а мысли совсем потеряли линейность и былую стройность. Просто не могла поверить. Я-то думала, почему, откуда, а все оказалось до ужасного просто. Вот она, плата за силу. Действительно, бесплатный сыр — только в мышеловке. И недостаточно гробить себя на тренировках, недостаточно даже взобраться на гору. Пламя не от этого зависит. Оно зависит от твоей воли и разума. Ты сам — и есть огонь. Получается, пока ты не сожжешь себя дотла, никогда не станешь сильным. Пока не умрешь и не переродишься. Пока не встретишь свою Смерть. Правда в том, что те, кто используют пламя, уже мертвы. Давно и безнадежно похоронены. И чем глубже твоя могила, тем сильнее посмертная воля.       — Ты самый проблемный ребенок, которого я когда-либо видел, — Дино тяжело дышал в макушку. Теплые ладони похлопывали меня по спине, стараясь успокоить, а я все никак не могла перестать стучать зубами. Ни единой слезы так и не покатилось из моих глаз. — Тш-ш-ш, тише. Тише…       — Уб-бери руки, м-мне не нужна твоя жалость. Я с-сама с-справлюсь, — непослушный язык заплетался, но я, мысленно проклиная все на свете, все так же пыталась оттолкнуть его.       — Не справишься.       — В-всегда с-справлялась. И сейчас тоже с-справлюсь.       Дино почему-то ничего не ответил, но и рук не расцепил. Наверное, в глубине души я была безумно благодарна ему в этот самый момент. Но никогда бы и ни за что не признала этого вслух. Сидя в кольце его рук, понемногу приходила в себя, икота прошла, как и дрожь. И наконец я решилась рассказать. Самое пугающее, то, что действительно меня напугало до седых волос.       — Я не могу спать. — Вдохнув этот ужасный запах цитрусовых, смешанный с металлическим, тяжелым и кровавым послевкусием, продолжила: — Мне снятся часы, золотые. У них пять стрелок. А вокруг темнота. — Помолчав, набираясь решимости, сжала кулаки, сминая одежду Дино. Почему-то я не сомневалась, что он внимательно меня слушает. — Сегодня внутри часов, там, откуда идут стрелки, я увидела Нонни. Она тянула ко мне руки и улыбалась, — хватка на мне стала крепче, я же, от накатившего вдруг безразличия, прижалась теснее к теплой груди, — а потом моя рука покрылась черной копотью, а её… Её рука была из костей. И она шептала, я до сих пор слышу шепот, стоит закрыть глаза и заснуть. Falso. Что она хочет мне сказать? Почему именно «ложь»? Почему «фальшивка»? Это просто бред моего сознания? Это из-за пламени? Что это такое?       — Я не знаю. — Мне захотелось посмотреть в его глаза, поэтому, вывернувшись, подняла голову, внимательно вглядываясь.       — Почему ты смотришь на меня так?       — Как?       Ненавижу такие взгляды.       — С жалостью.       Он молча опустил ладонь на мои глаза. Дернувшись, я хотела толкнуть его еще раз как можно сильнее, но Дино тихо прошептал:       — Поспи.       — Если я тут усну, то тебе будет неудобно стоять. И потом у меня будет болеть спина и шея.       — Если уснешь, то я просто перенесу тебя на диван.       — Разве у тебя есть на это время? Ты же был занят.       — Замолчи и спи.       — Не указывай мне, — вяло огрызнувшись, я все-таки расслабилась, прикрывая веки. Перед глазами тут же возник образ из сна, заставивший меня дернуться, как от тока.       — Хватит возиться, я побуду с тобой немного. Если не заснешь в течение сорока минут, то это уже твоя проблема, — интонация его голоса внушала странный оптимизм.       — Это ничего не значит. Ты все равно мне не семья. И никогда ей не станешь. И ты все еще мне противен.       — Просто молчи уже, проблемный ребенок. Хуже Кёи, честное слово, вы с ума оба меня сведете.       — В психушке будем через стенку сидеть, — хмыкнув, все-таки решила помолчать немного.       И как-то незаметно для самой себя я действительно провалилась в сон без сновидений.       Свинцовая голова никак не хотела отрываться от подушки. Да и я осоловело оглядывалась, судорожно и лениво пытаясь осознать, где нахожусь. После невыносимо сложной минуты поняла, что дома. На диване в гостиной. Значит, уснула.       Какой позор! Было ли мне стыдно? Определенно. Хотелось ли провалиться под землю? Тысячу раз — да, хотелось! Почему из всех людей, окружающих меня, в этот дурацкий момент, самый неподходящий, рядом оказался именно он? Господь, скажи, ну сколько уже можно подкладывать мне свинью, не поросенка, а хорошего такого, жирного хряка?       Почему именно этот пижон пришел именно сегодня, когда я была никакущей? Убью Реборна с его горячей линией звонков. Как есть, убью. Проклятое чудище! В обоих смыслах!       — А-а-а-а… — стон сам собой повис в воздухе, — сколько времени-то хоть…       Часы на стене неумолимо показали десять двадцать. Да твою же мать!

***

      Дыхание сбилось, но я продолжала бежать, оставалось немного. Ночной свежий воздух забивал легкие жаром. Собственно, бежала в той же самой одежде, в какой была, даже не стала расчесываться или умываться. Ворота средней Намимори, приветливо распахнутые, как будто меня и ждали. А у перехода между корпусами стояли мальчишки. Рёхей, Такеши и Хаято. Тсунаёши нигде не было видно. Ну, хоть не последняя! Подбежав под удивленными взглядами поближе, уперлась ладонями в колени, согнувшись раком. Фух…       — Сирша, ты в порядке? — беззаботный Такеши с вечной и такой бесившей иногда улыбкой подошел ко мне поближе, кладя руку на плечо. Я тут же ее скинула.       От меня пыхало жаром и я взмокла от такой неожиданной пробежки. Не хочу, чтобы меня кто-то трогал. Тем более после ситуации с Дино — все, хватит объятий и прикосновений. Совсем распоясались.       — Ты экстремально неожиданно появилась, — Рёхей, который всегда был за любой движ, довольно и даже как-то уважительно поглядывал на меня.       — Не обольщайся, — на выдохе просипела я, — просто проспала. Пришлось бежать. У кого-нибудь найдется бутылка воды? Горло сушит — не могу.       — Женщина, ты такая слабая. Маленькая пробежка, а уже устала.       — Я на тебя посмотрю, Хаято, если ты попробуешь, только проснувшись, пробежать два километра! Такеши! Убери уже руку, я в порядке! В порядке! Не бесите меня!       — Аха-ха-ха! — Ямамото заразительно засмеялся, а Рёхей весело хмыкнул. Хаято же иронично выгнул бровь. Мерзавцы! Совсем уже страх потеряли. В горле все еще неистовствовал самум.       — Ребята! — повернувшись на знакомый ломающийся голос, увидела, что логично, Тсунаёши. Он тоже бежал со всех ног. Что интересно, все, кроме, почему-то, Рёхея, были в школьной форме. А, ну Реборна и Ламбо с их неповторимым стилем за полноценных людей считать не хочу. Ребенок и чудовище явно не вписываются в компанию простых смертных подростков. Реборн, кстати, удивительно ловко перебирал маленькими ножками, держась наравне по скорости с Савадой. Как таракан, вылитый. Такой же живучий, раздражающий и маленький. Бр-р-р… Мерзость. Ламбо же, которого «босс» нес на руках, болтался и получал удовольствие от поездочки с ветерком.       — Эй, Тсуна, сюда!        — Привет, Савада!       — Десятый, рад тебя видеть!       — Здравствуй, Тсунаёши.       — Извините за опоздание, Ламбо решил поиграть в прятки.       Неловкая усталая улыбка и ужасно глупое и шкодливое выражение лица Ламбо не оставляли сомнений, что последний знатно подпортил кровь мальчику.       — Тупая корова! Вечно вызываешь проблемы у Десятого! — Лицо Гокудеры перекосилось. Подросток заскрежетал зубами от негодования.        — Ну-ну, Хаято, спокойнее нужно быть, а то эмаль испортишь, морщинки появятся, — ехидно подколола подростка я. Тот лишь исподлобья зло зыркнул на меня. Смешной.       — Ты не один, кто опаздывает. — Такеши с хитринкой посмотрел на меня. Но он явно намекал на парней из Варии. Их и вправду нигде не было видно.       — Угу, эти фрики до сих пор не появились, — подтвердила я слова друга.       — Они уже ждут вас.       Шея недовольно заныла от резкого подъема головы наверх. День неприятных сюрпризов какой-то. Как, как они стояли там, не издав ни одного звука? И я бы услышала любой посторонний шорох, у меня чуткий музыкальный слух.       На крыше перехода стояли две загорелые куклы барби, а рядом с ними, на небольшом отдалении, — отряд Вария в почти полном составе. Я насчитала шестерых. Не хватало только этого жуткого посланника Сатаны — Занзаса. А в остальном, все на месте: метросексуал, Скуало, карлик, пародия на Дарта Вейдера, эмо-бой и, насколько помню, Леви. Все такие же вызывающе яркие. В какой-то момент вся компания, возвышающаяся над нами (у них какие-то комплексы, в прошлый раз было тоже самое), спрыгнула вниз. Получилось очень зловеще и пафосно. Но давайте поскорее, мне конечно, безумно страшно, но я все еще хочу пить. Хотя прыжок с такой высоты, проделанный с такой легкостью, вызывал опасения. Они точно живые люди?       — После официальной конференции порядок боя на сегодняшнюю ночь был решен. Претенденты, выйдите вперед. — Скучные, постные голоса Червелло несколько напрягали. Такое чувство, что и не люди говорят. Но вот то, что они говорили, очень даже интересно. Конференция? Где и с кем? И когда успели?       Вперед вышел действительно ослепляющий человек. Черные очки ночью, наверное, часть стиля, но все-таки… Минуточку, Диор? Эту дужку я узнаю из тысячи! Нет, я, конечно, все понимаю, но он что же, думает, что его лицо останется целым после кулаков Рёхея? Даже я пожалела денег и не купила себе такие. А он просто взял и надел их на бой. Что с ним не так? Любит дорогие понты? У меня все больше сомнений… Учитывая эти красные перья на воротнике с общим прилизанным и ухоженным видом — я уже даже готова с уверенностью предположить… Нехорошая улыбка как-то сама полезла на губы.       — Спасибо за то, что собрались. Мы начинаем бой за кольца между наследниками. Пожалуйста, посмотрите сюда.       Яркий свет слева на секунду ослепил. В стороне была конструкция, подозрительно напоминающая клетку. Освещенная изнутри четырьмя прожекторами, эта штука словно бы говорила: «Назад пути нет». Если Рёхей проиграет, он не сможет уйти. Он будет узником в этой штуке. Беспомощно оглянувшись на парней, осознала, что удивлена и обескуражена не одна я.       — А? Ч-Что это?! — Тсунаёши, как всегда, в своем репертуаре. Не то чтобы мне хотелось держать лицо перед мафией, но так громко и испуганно восклицать явно не следовало.       — Это специальный ринг, подготовленный для схватки между хранителями Солнца. Он обладает свойствами, присущими хранителям Солнца. И еще, остальные бои будут происходить в других местах.       — Что?! — Бедный парнишка буквально опустился к земле, придавленный новостью. — Приготовить такую громадину?       — Они, наверное, сильно потратились, — тихий, чуть шипящий голос со стороны противника привлек мое внимание. Неприятно признавать, но эмо-бой прав, денег сюда вложено, скорее всего, немало. Не удивлюсь, если одни лампы такой мощности обошлись в несколько сотен евро.       — Но результат боя очевиден, так что они просто выбросили деньги на ветер.       — Думаю, тебе это подходит лучше всего, семпай? — Такеши, как всегда невозмутимый в самый ответственный момент, уверенно смотрел на сияющий ринг.       — Да! — Рёхей был до неприличного возбужден и воодушевлен. Сколько бы я ни храбрилась — не могла разделить тех же чувств. Мне было страшно до такой степени, что хотелось оказаться хоть на Эвересте в окружении трупов, но не здесь. И беспокоилась я, к сожалению, совсем не за себя. — Ринг это моя территория.       — Бой вот-вот начнется. — Обеспокоенный происходящим Тсунаёши был, похоже, единственным, кто разделял мое эмоциональное состояние. — Я так переживаю! — Бедолага присел перед валявшимся на земле спящим ребенком. — Завидую Ламбо, он-то не представляет, что тут творится…       — Оу, а где босс? Пришло время показать себя, — манерный высокий голос, тянущий гласные, с нотками недовольства, завис в напряженной атмосфере масляным пятном.       — Ему, видимо, все равно. Ведь он не заинтересован в схватках других людей. — Легкая ухмылка Скуало и жадный, пробирающий взгляд в мою сторону. — Тем более сражение против таких жалких кретинов… Давайте я их всех убью. Мне хватит пяти секунд!       — Мармон, кажется, за тобой наблюдают, — эмо-бой обратился, видимо, к карлику. Значит, его зовут Мармон. — И тут еще есть лишние свидетели, ши-ши…       Часть тела, ответственная за панику, резко напряглась. Это сейчас ведь шпилька в мою сторону? И, судя по всему, в сторону Реборна.       — Я знаю, но он не хранитель, как и та девчонка. Стоило бы взять с них деньги за просмотр.       — Ну что ж, хранители Солнца, подойдите к центру ринга, — Червелло немного разбавили общую неуютную атмосферу, поторопив, наконец, события.       — Пойду поиграю, — расслабленная походка противника Рёхея не внушала мне позитива.       — Надеюсь, будет весело, Луссурия, — скучающе протянул Мармон.       — Убей его побыстрее.       Внутри все сворачивалось улиткой. Почему-то запоздалая мысль, что я так и не поела, немного обрадовала. Если меня все-таки стошнит, то только желчью. Я даже не огляделась вокруг, пожирая глазами «ринг». Хотя больше эта штука была похожа на те, что обычно возводят для боев насмерть между животными. Чтобы не оставить и шанса на побег. Загнать в ловушку. Морально уничтожить. И терзать до последнего. Я не обманывалась: Червелло дадут Рёхею умереть. Сейчас шутки кончились.       — Я пошел! Оставьте это мне! — Рёхей, чересчур воодушевленный, поднял руку и напряг бицепс, сжимая кулак и напрягая мышцы.       — Б-большой брат… Удачи! — Смотрящий с надеждой и страхом на уверенную улыбку моего самого надежного друга, Савада почему-то вызвал во мне чувство ужаса. Почему ты говоришь такие слова, Тсунаёши? Зачем желаешь удачи, когда она не поможет?       Мне тоже хотелось что-то сказать, но я не могла подобрать слов. Правильных и нужных. Не натянутых.       — Эй, Тсуна, а мы не собираемся в командный круг? — веселый голос Такеши за спиной заставил напрячься еще больше. Что такое «командный круг»?       — Звучит круто! — Возбужденный Рёхей, резко повернувшийся обратно, чуть ли не паром дышал.  — Я всегда хотел сделать это!       — Что? Что происходит? — Недоуменно поглядывая на упакованную в эластичные бинты руку Сасагавы, я с опозданием начала подозревать неладное. — Рёхей, — легкий налет паники и плохого предчувствия заставил меня немного повысить тон голоса, — убери свою медвежью лапищу с моего плеча!       — Что?! — Тсунаёши с квадратными глазами паниковал не меньше меня.       — Ты идиот! Почему мы должны участвовать в таких глупостях?! Отпусти, Бейсбольный придурок!       В какой момент этой жизни я докатилась до того, что стою в кружочке с подростками и при этом меня держит с одной стороны рука Рёхея, а с другой — Хаято?       — Даже не пытайся, женщина, если меня и Джудайме заставили, то ты тем более не уйдешь от этого позора.       — Ты злопамятный козел, Хаято!       — Рёхей в бой! — Резкий наклон вниз и подъем вверх не понравились пустому желудку, казалось, что меня сейчас вывернет наизнанку, даже раньше запланированного. И почему «Рёхей в бой» кричал только один Рёхей? Стыдоба…       Наш кружочек распался на составляющие. Мое лицо горело, наверняка покрывшись некрасивыми красными пятнами. Да и лица Тсунаёши с Хаято были не лучше, такие же алые, разве что только пар не идет. Я отсюда чувствовала смущающие насмешливые взгляды Варии. Какие же ребята еще дети! Почему, ну почему нельзя было подождать три годика, пока они вырастут? Почему все так неожиданно и именно сейчас?!       — Отлично, сила переполняет меня!       — На твоем месте я бы так не радовалась, Рёхей.       «Не ходи, Рёхей».       — Все будет хорошо, Сирша, я справлюсь.       «Не могу».       Ты дурак. Им был, им и останешься, наверное, навсегда.       — Экстремально выиграй этот бой, — в горле появился неприятный мокрый ком.       «Выживи».       — Иначе и быть не может! — Опять надежная спина и крепкие плечи перед глазами. — Я не проиграю.       «Я не умру».       Не верю, что у нас есть шанс, если Вария будет серьезна.       Не верю, что ты спустишься с этого ринга.       Не верю в удачу.       Но я верю тебе, Рёхей.