when a little overdo it

      Хосок наконец затащил Пака на очередную выставку картин, оформленную несколько месяцев назад. Он уже прекрасно знал всех этих художников, какая картина двадцать шестая, а какая сто первая. Ему не составляло труда пойти в другой зал, чтобы показать Чимину то, что больше всего хотелось.       Парень не спеша шёл за рыжим, осматривая помещение в художественном музее с приоткрытым ртом: как здесь всё изумительно! Всё то, что Чимин увидел в выставочном зале, превзошло его ожидания.       Но как жаль, что нельзя было провести рукой по работе, ощутить грубый мазок. Ведь наверняка это давало бы больше почувствовать написанное.       Идя дальше, Пак поражался морскими пейзажами. Глядя на работы, он словно осязал неукротимое величие морской стихии, буйство солнечных закатов, прозрач­ность лунных бликов, играющих на ночном море. Будто переносился на тот берег и наблюдал, слушал, как волны бьются о скалы, наблюдал, как одинокая лодка поддаётся натиску водной стихии, но как сквозь тучи проскальзывают лучи света и они вступают в единоборство с чёрными волнами.       Но переводил взгляд, как все внутри утихало при виде очарования и мягких красок великолепных морских пейзажей…       В другом зале были портреты современных художников. Это немного напрягало, но в то же время поражало: будто на вас смотрят несколько десятков лишних людей.       Чимин ходил по залу и рассматривал каждое лицо с открытым ртом, выдавливая из себя только вздохи, дабы «Вау». Оглянувшись, Пак видел, что по центру комнаты в одну линию были поставлены на высокие платформы небольшие скульптуры, гипсовые головы античных богов.       Хосок наблюдал за парнем со стороны и иногда доставал свой телефон и делал снимки. Чону было радостно видеть забитого парня удивлённым и счастливым? Можно ли по его лицу сказать, что он умиротворен? — возможно. Рыжий показал свои ямочки другу, который недавно поднял свой взгляд на зачаточника этого похода.       «Спасибо» слетело с уст младшего.

***

— Юнги, останься на минутку после занятия.       …Все уже разошлись, и чувство дежавю посещает Мина. Он продолжает расписывать холст. Палитра уже пустеет, но он выдавливает с тюбиков новую краску, смешивает цвета, окунает кисть в бежеватую «сметану», как его руку перехватывает учитель.       «Неужели всё? Да не может быть, ещё толком два часа не прошло же…» — проскальзывает в мыслях у юноши и он поднимает взгляд, в котором читается недопонимание. — Дорогой Юнги, ты работаешь уже очень долго, у тебя впереди лекция, закругляйся. Нам ещё поговорить надо. — мистер Ан плавно забрал кисть и палитру у парня, который до сих пор стоит как статуя, но опомнившись, Мин разрешает работать педагогу и идёт прибирать. — А о чем разговор? — парень включает воду. — Ты же знаешь, что личность ты таки интересная, я задал вам на дому написать портрет, так? Так тебе нужен очень необычный человек.       «Необычная, индивидуальная», — думает Мин, с его губ срывается вздох, — Да, у меня дома уже есть начатая работа необычного человека. — И кто же это? — учитель берет все кисти и направляется к юноше. — Парень с очень яркими волосами и мягкими женскими чертами, он показался мне удивительным, — без всякой интонации.       "Но в чём?" - следовал вопрос учителя, который приподнял свою седую бровь. Он опускает в раковину принадлежности студента и опирается рукой о бортик.       «Потому что я влюблённый придурок, что вижу нечто большее в юноше», — то, что крутило хороводы в мозгах. — Юнги, — учитель похлопал парня по плечу. — А? Почему? М-м… — Мин задумался, — Потому что он…       Дома как обычно холодно. На часах стрелки указывали на восемь после полудня, в кармане разрывается телефон от уведомлений. Парень, выудив его и обхватив длинными пальцами, нажал на кнопку блокировки. JHs 2 пропущенных вызова 1 непрочитанное сообщение Mom 1 непрочитанное сообщение Gi Sw 1 непрочитанное сообщение — М, блять… — Юнги устало выдыхает и блокирует гаджет, не желая видеть всех этих цифр и содержимого принятых писем.

***

      Чонгук давно спал, для него среды всегда утомительны из-за большого количества пар и занятий в спортзале. Зная, что его после нагрузок разбудить невозможно, даже громкой фальшивой игрой на тромбоне, Чимин не беспокоится ни о чём. Тишину он пытался соблюдать, но с парнем жил очень долго, поэтому, привыкши, спокойно ходил по дому.       Собирая тетради со стола на кухне, он несёт их в свою комнату, ну, не то что бы свою комнату, просто наглый соседушка перебрался на чиминову большую кровать под предлогом «здесь мягче, чем на диване, да и мешать я тебе не буду». Ну и с невинной улыбкой, конечно.       Нащупав выключатель в кромешной темноте, он зажигает освещение и подходит к шкафу, куда положил свой рюкзак. Сменил учебники и поднялся. Но увидел кое-кого и вздрогнул.       Он видел свое отражение: вымотанное выражение лица, сгорбленные плечи и свое тело, заключённое в бесформенную домашнюю одежду. Парень затягивает свою футболку и поворачивается боком к зеркалу. Ему не нравится. Да что ему вообще нравится в своём теле? — ничего.       Парень скуксился как ребенок и сжал губы, отпустил забранный элемент одежды и посмотрел пустым взглядом в стену. — Опять ты за своё! — с сонной хрипотцой воскликнул Чонгук, вцепившись взглядом в фигурку Пака. — А? — Чимин осмотрел Чона, накрыв щеки ладонями, — На этот раз я разбудил тебя… — Я притворялся, не мог уснуть.       Чонгук дотягивается до светильника и включает его. Старший же выключает основное освещение и подходит к кровати, опускаясь на край матраса. Он огорчённо посмотрел на темноволосого и скоро опустил взгляд. Тот оперся на свой локоть. — Если бы мы были окольцованы, то я бы любил тебя таким, какой ты есть, и было бы все равно, полный ты или худенький. У тебя такая комплекция, понимаешь? Вполне здоровое тело... — он хотел продолжить, но. — Это не моя комплекция, это жир обвисший, который я набрал! — Да ты невменяемый!       Чонгук впервые злится на глазах юноши с розовым цветом волос. Младший сел и недоумевающе, с толикой раздражения смотрел в глаза Паку. Тот был снова зажат. — Заткнись… — обиженно простонал Пак, ему хотелось пустить слезу.       И все же Чонгук вообще не вникает в то, откуда у его друга появилась так называемая дисморфофобия. Взять, к примеру, года четыре назад — Чимин, жизнерадостный и активный человек, на то время ещё русоволосый, не стеснялся носить облегающую одежду, улыбаться, проводить время в компаниях.       И сейчас — Чимин, с розовыми, даже немного насыщеннее этого цвета волосами, совсем не изменившимся телом, но в огроменном одеянии, с разными комплексами и с кислой миной. Ходит в сторонке, и только иногда соглашается с Чоном на вечеринку. Нельзя его назвать разносторонним, он принужденно ведёт себя так, более раскрепощенно, когда нужно.       «Он точно доведет себя…» — Чон беспокоится. — Ложись спать, а то плохой сон влияет на здоровье.