when a little overdo it

      Трудный месяц миновал. Чимин заваливается домой и выдыхает облегчённо — неделя отдыха впереди. Чонгук выскакивает с кухни и начинает орать что-то на весь дом. Пак подавлен. Он лениво снимает обувь и скидывает куртку с плеч. Прикрыв глаза, он проходит в зал и садится на диван, опираясь виском о спинку. — Ну, как в институте? — Чонгук плюхается на подлокотник мебели и охватывает пальцами разогретый бургер так, чтобы ароматная котлетка не выскользнула из-за сырного соуса с кетчупом. — Зачёты, — парень хмуро смотрит на еду друга, — Убери это, вырвет сейчас… — Да ну, глупости! — Чон откусывает от «булочки» немаленький кусок, и его рот становится полностью забит.       Пак опускает взгляд на свои ляжки и складку на животе, которою Чонгук обозвал кожей, ибо у всех так. Глубоко вздохнув, он соскальзывает на спину и утыкается носом в мягкий чехол. Сейчас его робит с того, что он находится перед соседом в той одежде, которая не скрывает очертания паковской фигуры. — Да почему вы все такие худые и красивые? — хнычет старший и, кажется, что вот-вот заплачет. — Ну, блять, началось… Вот сколько ты весишь? — спросил младший, поедая бургер. — Шестьдесят четыре. — Ты точно дебил, — с набитым ртом возгласил Чон. — Ты — мускулистая свинья! Между прочим, жир легче мышц, если ты не знал.       Чонгук практически поперхнулся. Он подался корпусом вперёд и начал кряхтеть. — Чимин, твою мать, у тебя тоже мышцы, а точнее кости-мышцы-кожа! — но он не успевает и рта открыть, как Пак защипывают ту самую складку на животе и поднимается с дивана.       Парень убегает в спальню на поиски огромной толстовки.       «Надеюсь, он ничего с собой не сделает», — Чон даже представить себе не может, как ошибается…

***

      Чимин сидит за столом неправильной формы и смотрит в одну точку. Дома сквозняк, кожа покрылась мурашками. Белая футболка съезжает с плеча Пака, волосы опадают на усыпанный родинками лоб. Мешки под глазами стали чуть больше, чем они есть на самом деле. Он какой-то вялый.       Справа от него стоит стакан воды. Пак решил морить себя голодом. Но он понимал, что у него такое телосложение, что это все естественно и он нормальный, без каких-либо проблем. Похоже на булимию после анорексии, только в обратном порядке: сначала не ел, а потом начал переедать, а здесь сначала ел, ел, а потом вдруг перестал.       Чонгук пришел после своих трёх пар. — А где обед? — Нет обеда. — Пак склоняет голову и ведёт бровью. — В смысле?! — Чонгук делает очень напористое торможение и садится напротив того. Его черты лица стали строгими, глаза полны недопонимания, перемешанного со злостью.       «Ну, в коромысле», — отвечает Пак и спокойно отпивает воды из высокого стакана.       Чонгук приоткрывает рот: он возмущен. Даже не успевая ничего сказать, парень срывается на два истерических смешка. Скрестив руки на груди, Чон опускает взгляд и тут же поднимает на юношу. Чимин не колыхнулся, никак не воспринимая чувство злости у своего друга. — Мне тебя к психиатру записать? Что, мне сделать, чтобы ты перестал страдать этой чертовщиной? — на грани слышимости. — Оставь меня в покое. Смотри лучше за собой, мое тело — не твое, — таким же тоном отрезает Чимин и поднимается из-за стола, звучно двигая стул сначала назад, а потом за стол.

***

JHs «Чимин-а, где ты пропадаешь, я не вижу тебя в студии уже две недели!»       Чимин видит, но не ставит галочку как прочитанного. Он смотрит на себя в зеркало, на свои неестественно появившиеся скулы и потускневший взгляд. «Чимин-а, мы хотели репетировать танец, где ты?»       Чимин даже не трогает телефон, оставляя его лежачим экраном вниз. «Чимин-а, я волнуюсь за тебя, тебе нужно прибыть в студию!»       Пак Чимин закатывает глаза и в порыве психоза смахивает мобильник со стола вместе с тетрадью и ручками. Прикрывая наполненные влагой глаза ладонью, ярковолосый хмыкает и не движется несколько минут. Но вскоре поднимается и переодевается в легинсы и длинную тёмно-синюю толстовку, скрывающую изменения в телосложении парня.       Поднявши телефон с пола и взявши сумку с кровати, юноша побрел в холл, где обулся и нацепил кепку, а затем покинул дом. Он держал путь к остановке. PJgm «Я приеду через несколько минут, извиняюсь»       Чимин забегает в транспорт и тяжело садится на кресло — кажется, ему уже немного трудно много двигаться и держать дыхание в норме.       Окно транспорта было не промыто, поэтому вся картинка казалась бесцветной и безжизненной, как кожа Чимина. Натянув кепку на глаза, скрывая свое недомогание от посторонних, парень втыкает наушники в уши и включает рандом на своем плеере.       Чимин просто прикрывает глаза и пропадает в пустоте своих мыслей. Ему не хочется знать что-то о последующих событиях и сказаниях о здоровье, но с любых сторон посылают стрелы, «прокалывая» Чимина, вызывая все большее ужасное чувство в свою сторону.       Путь был недолгим, выйдя из транспорта, он поправил сумку на плече и двинулся вперёд. Студия танца находилась на восьмом этаже. Чимин задрал голову, его чёлка стекла по лбу по обе стороны лицевой части головы. Мысленно пожелав себе сил и удачи, а также того, чтобы никто ничего не заметил, парень пошел внутрь, к лифту. Ожидая прибытия, он сжал манжет толстовки. — Чимин! — восклицает обеспокоенно Чон Хосок и бросается с объятиями на друга, еле устоявшего на ногах. — Все в порядке? — донеслось из угла по левую руку.       Чимин оглянулся и заметил художника, с которым практически был не знаком, — Да, — кивнул.       Хосок вывел парня в центр помещения и тот посмотрел на себя в зеркало. Хотелось взвыть от ужаса, который он увидел там — совсем не тот Чимин, который был пару месяцев назад, полгода назад, год назад.       Из колонок уже играла музыка, Чимин выдохнул и посмотрел на Хосока, на что тот одобрительно кивнул и отошёл на два метра. Начальная нота — первое движение, направленное против пола небольшой студии, или же одной из её тренировочных залов. Уже с первой секунды выпад и прогиб в пояснице, тяжёлая поза, требующая растяжки и силы ног. Возвращение обратно и приковывают ее взгляд новое быстрое и изящное движение рук, плеч.       Чимин смотрит на себя в зеркало, как раскрывает грудную клетку, как ставит ногу, и насколько точное его действие в танце. Хосок, практически находящийся на одной с Паком линии, делает всё более профессионально и качественно — он больше тренировался.       Юноша махом головы убирает челку с глаз и прогоняет движения, вырисовывает все линии кончиками пальцев и острыми коленками, пятой точкой и плечом. Очень хорошо работает корпусом и до щелчков меж позвонков выгибается дугой или прогибается, направляя грудь к полу. Казалось бы, прошло много времени, но парни миновали лишь первую половину танца.       Юнги все так же сидел в углу и тихо фотографировал танцоров, проверяя качество проделанной работы. Он смотрел пристально, изучающее, и совсем не сбивал никого с мыслей и действий. Он не волновался за Хосока, нежели за Чимина. Если Хорс с наслаждением виртуозничал и ни капли не уставал, то Пак казался более обессиленным и бледным. А движения его какими-то отяжеленными. Как-то он приметил, что если провести ворсом по линии скулы и подбородка Чимина сейчас и наложить это на недавно законченный (не совсем так) портрет — два разных лица.       Чимин падает на колено от недомогания. С шипением и вскриком от болевых ощущений, тот заваливается на пятую точку, зажмуривая глаза. Хосок с ужасом на лице прерывает репетицию и подлетает пулей к ученику, кладя руки на плечи парня. — Чимин? Чимин-а?.. Чи! — зарождающаяся паника нахлынула на рыжего. Щеки стало сильнее припекать, а вот похлопывания по лицу напарника никак не приводили его в чувство.       Юнги бросает фотоаппарат и скоро оказывается рядом со знакомым и другом. Он касается кончиком пальцев к колену Чимина и резко отдергивает руку из-за мысли того, что может причинить ещё большую боль.       Парень, уже лежавший на руках Чона, тревожно дышал, будто покидает жизнь. Он обмяк и прикрыл глаза. Сил абсолютно не было. Ненужная вода текла из уголков тускневших глазок и губы дрожали, в попытке что-то сказать. — Вызови скорую, я пока что… — рыжеволосый заикнулся, а Юнги на шестой передаче побежал прочь из студии.       Хосок поднял на руки Чимина и опешил — очень лёгкий. Ощупывая руками талию Чимина, Чону теперь не пришлось сомневаться в причине этого. Но самое страшное было то — что эта неестественно созданная худоба перерастет в болезнь, и Паку грозит серьезный исход.       Скоро прибыл врач и осмотрел пострадавшего. По просьбе танцора врач ничего не озвучил вслух, только лишь позже шепнул рыжему на ухо все последствия и выводы.       Чимин за это время пропал из реальности и отключился. Тяжёлый камень утащил его на путешествие по темноте внутри его. Коленка раздражительно дергалась, грудь часто вздымалась. Чёлка липла ко лбу. Начиналась мелкая судорога.       Хосок грыз ногти, Юнги царапал покрытие фотоаппарата ногтями и прикусывал губу.       Впереди значилось выступление, рядом был Юнги…       Рядом был человек, который имел к юноше что-то такое, на зарождение чего потребовалось меньше секунды. Это было любовной ниточкой, тянущейся к сердцу розововолосого.