when a little overdo it

— Ты снова пришел, здравствуй, — Чимин устало, но счастливо улыбается, смотря на проходящего Мина.       Тот держит в руках скромный букетик цветов, которые должны украсить однотонную одиночную палату, в которую Чимина недавно перевели. Они такие же розовые, как фуксийные волосы Пака. Они, волосы, стали жестковатыми из-за здешней воды, но Юнги все равно приятно перебирать их пальцами своими, когда Чимин погружается в дрёму.       В другой руке Юнги небольшой пакет с яблоками и цитрусом. Чимин любит яблоки, но больше зелёные, чем красные, конечно. Он опускает пакет на тумбу и достаёт вазочку с полки, чтобы налить в неё воды. — Привет, Чимин, я вижу, ты потихоньку поправляешься, — улыбается и после ставит цветы в вазочку с холодной водой.       Пак чуть краснеет и также устало улыбается, он всё равно быстро устаёт и сил распределить его тело на весь день не может: он часто ложится спать. Это выглядит примерно так: утро, завтрак, поход к врачу, капельница, спать, проснуться, поход к врачу, обед, спать, проснуться, полдник, поход к врачу, спать, проснуться, что-нибудь поделать перед комендантским часом, поход к врачу, капельница, спать. Он может спать долго, и его будит медсестра. Может «перебежками». Поспит час-два, проснётся и полчаса минимум будет заниматься чем-то, посмотрит в окно, возьмёт книгу Джерома С. в руки, полистает, порисует карандашиком на листочке, который возьмёт на посту у дежурного. Иногда он осматривает себя сам, исследует пальцами своё холодное и бледное худое тело, пересчитывает ребра, сколько позвонков у него, и все в этом духе.       Делать в больнице особо нечего. И все вышеперечисленные его занятия могут быть большой редкостью. Отопление в клинике такое хорошее, что приходится кутаться в одеяло из-за того, что нет с собой тёплого свитера или кардигана. Он проводит свои дни в кровати, поджимая к себе тонкие суставчатые ноги. Думает. Много думает, может поэтому у него поднимается изредка температура?.. «Я выживу? Или я умру, как многие, как я?» «Почему мне так холодно?» «Мне страшно, но я не могу не спать, я устал» «Мне так боязно за Мин Юнги, он заботится обо мне, а я просто так умру» «Ты прожил очень хорошую жизнь, Пак Чимин, сам себе её испортил и теперь лежишь на койке в холоднющей палате и прямым словом ждёшь своего исхода»       И Чимин часто забывает, что к нему приходят «в гости». Он поднимает с испугом и сожалением голову и смотрит по большей части флегматично, как никак надо сохранять быстро истекающую энергию. — Да, может быть, спасибо, — и закрывает глаза, судорожно выдыхая.       Юнги садится рядом и берет руку юноши в свои большие ладони, «скрепляя» их костлявыми пальцами. Чимин задрожал и по коже побежали мурашки. Он вжимает голову в плечи и жмурится. Руки у Юнги сейчас совсем не холодные, и Чимин не пугается. Просто он сам холодный, реакция на температуру, так сказать. — У тебя нет толстовки? — Мин двинулся ближе. — Нет, нет.       Мин вздыхает и поднимается снова, отпуская руку Чимина. Он снимает с себя больничный халат и пальто, а затем темно-синюю толстовку с капюшоном с рисунком спереди. Там был изображен Винсент Ван Гог. Довольно интересный принт. Чимин посмотрел на Юнги непонимающе и часто заморгал. Он серьезно не понял, что старший собирается делать. Так жарко, что он раздевается? — Что ты делаешь? — хмыкает Пак. — Толстовку тебе хочу отдать, ты же замёрз, — Юнги поправляет водолазку, да, на нём по три одёжки, потому что на улице не лето, и подходит к Чимину снова. — Так теперь ты замерзнешь, не надо, — Чимин мотает головой. — Не спорь со мной, — опускается на скрипучую койку снова и забирает толстовку так, чтобы было легче надеть, — теперь суй руки.       Тот смешно фыркает и поправляет теперь огромную вещь на себе и складывает не менее костлявые ручки на бедрах. Чимин сначала с отстраненным интересом порассматривал вещь, а потом шмыгнул носом. Руки покоиться на ногах не оставил и поднес к тигриному носику, прикрыв глаза. Потом кашлянул и сморщил нос. Юнги посмеялся, правда, не все краски вкусно пахнут. Да и в перемешку с порошком, мылом и одеколоном тоже. — Так смешно? — видно, возмущается. — Нет, ты милый, — Юнги улыбнулся. — Окей. А если бы я не стал худеть, то не влез бы в эту кофту. — Ты бы в ней как и сейчас закупался, — опирается сзади на руку и мысленно закатывает глаза. — Да откуда ты знаешь? — Чимин повышает тон голоса, получается, конечно, хрипло. — Ну если ты носил эмку, то как ты можешь не влезть в икс-икс-эль? — Откуда ты знаешь, какой размер одежды я носил? — удивлённо смотрит на того, недоверчиво поворачивая голову.       Серые глаза напротив почему-то напоминали сплошное мутное небо перед дождем. Но на деле они не такие. Они, больше — после дождя, как теплые облака и вот-вот выглянет солнце. — Ну я посмотрел… — Что ты там посмотрел?! — Чимин дергается и шлёпает того ладошкой по руке. Как школьник, только не смеётся заливисто, как бы хотелось его рассмешить…       Юнги смеётся и подыгрывает, прижимая руку к себе, ему же больно, — Ой! — Юнги, мать твою, — и толкает в плечо, скрещивая потом руки на груди и наигранно обиженно смотрит на Мина, который чуть не грохнулся на пол. — Да ладно тебе, не кипи. Мне Хосок сказал, — садится нормально, но близко, снова. — А Хосок откуда знает? — шепчет теперь. Юнги сначала подумалось, что он стесняется своего размера одежды и очень огорчается с этого сейчас. — Ну вы же в одной студии занимаетесь, разве это не так?       Чимин устало вздыхает и ничего не говорит больше. Он встряхнул своими выцвевшими волосюшками и робко положил голову на плечо Мина. — Чимин, если тебе неудобно, то пересядь, — Юнги снова волнуется, как бы его конечности не затекли.       Ну и Пак сначала копошится, а потом всё-таки разворачивается и ложится головой на бедра Юнги, обнимая себя и по обычному поджимая свои ноги. Юнги опешил, сначала, а потом накрыл своей рукой плечо Чимина, неожиданно выбравшего такую позу. Мин аккуратно посмотрел на личико парня, он понимает, что все в порядке. Он даже был уже не таким флегматичным, как некоторое время назад. Юнги слышит тихое сопение розововолосого.

***

      Чонгук глубоко вздохнул перед тем, как войти в клинику. Внутри ему выдают бахилы синего цвета и пропускают через турникет. Он оборачивается и для удовлетворения своей тревоги удостоверяется, что палата Чимина точно шестьсот девятнадцатая и ему нужно на пятый «А». Лифт он ждал минуты две, если не больше. Неужели в это время так много людей посещают больницу?       Окей, он доехал. Врач его тормознул и спросил о наличии халата, который ему должны были выдать. Конечно, его ни какая медсестра не встретила и зачем это ему нужно? Ловим момент — Чонгук проскакивает дальше и поспешно входит в палату, осматривая Чимина, который подпирал рукой голову и что-то лениво искал в телефоне. — Хэй, мне уже скучно без тебя, — Чон проходит к кровати и садится на стул рядом. — То есть, тебя не волнует мое самочувствие и вообще? — Чимин презрительно взглянул на своего друга и вскинул бровями. — Подожди, ты совсем? — Чон крутнул рукой у виска, — Если бы мне было плевать, я бы не пришёл вообще. — Блять, Чонгук, ты такой интересный, пришел такой и «мне без тебя скучно»! Это уже…       Перебивает, — Ну ладно, как ты? — Иди нахрен, Чонгук, — Чимин кидает телефон между ног на одеяло и оттягивает рукава, — где Хосок? — Он уехал в другой город, его пригласили кое-куда. А если бы ты не выёбывался, то тоже бы поехал. — Я тебя ненавижу, — опускается на лопатки и хмыкает, закрывая глаза. — Тебя насколько оставили здесь? — Чонгу осматривает палату. — Тебе ли не всё равно? На месяц, или того более, не знаю, отстань. — Значит, я с тобой полжизни прожил, а ты вот так вот? Я думал о тебе лучше, — Чонгук поднимается со стула и подходит к окну, чтобы открыть его и комнату проветрить. — Ну Чонгук, ну хватит, — Чимин стонет и натягивает одеяло до глаз и жмурится. Ему неприятно. — Прости, прости, — оборачивается, — тебе плохо? Может я позову врача? — Сядь и сиди.       Чимин замолчал, его лицо расслабилось и одеяло парень откинул обратно, ему хватает толстовки, пока что. Чонгук сел на стул снова и облокотился о спинку. Он тоже молчит, думает, что ему такого сказать, чтобы Чимин посмеялся хотя бы.       Чимин смеялся обычно над его нелепыми поступками или тогда, когда он начинал петь, что никогда не подходило ситуации. Чону настолько не нравилось лицо юноши сейчас, что просто глаза бы на него не смотрели. Но это единственный субъект, который попадается на глаза. — Я вчера пошел в торговку просто так посмотреть. И в одном отделе был такой чувак красивый, — задумался.       Прогресс, Чимин уже начал тихо смеяться, — Если ты сейчас скажешь, что это был манекен, я назову тебя лохом. — Это был манекен, я хотел к нему подкатить, — но не успел он договорить, как Чимин прыснул и громко (по его мнению) вскрикнул обычное для черноволосого «лох». — Знаю. — Что ещё знаешь? — Чимин посмотрел в сторону окна и скривился, может быть, ветер слишком холодный, либо белый цвет глаз стирает.       А Чонгук знает, что лучше молчать с Чимином. Чимин любит тишину, и не любит голос Чонгука. «Раздражает», говорит, но сам иногда весится к тому на шею с просьбой поговорить с ним, и не отвяжется, пока не согласишься — зануда. Неординарный. Между ними недоотношения получаются. Но все взаимно и у них своеобразная дружба. Никому дела до них нет. — Кстати, Юнги приходил? — Чонгук не может сидеть в одном положении. — Нет, толстовка сама пришла ко мне. — Ну вот почему ты язвишь? Или это у маленьких худых людей порода такая? — хмыкает и пропускает волосы через пальцы. — Ну вот чё ты прикопался ко мне? — Чимин повернулся лицом к тому и его телефон, что лежал в ногах, уже оказывается под кроватью. — Ну я как бы прошел к тебе, и мне предлагаешь сидеть? Я хочу поговорить, — Чонгук нагибается и подымает мобильник с полу. — Делай, что хочешь, Чонгук.       Чонгук вздыхает и кладет телефон на тумбу. Он понимает, что тот на него все ещё обижен за тот раз, злопамятный. Но Чонгук серьезно волнуется за Чимина, который сейчас такой бледный, как поганка. Чон пригладить успевает свои черные волосы и встать со стула. Смотрит на Чимина — тот уже спит. — Эх ты, соня, выздоравливай скорее... — и покидает тихо палату, чтобы не тревожить.