when a little overdo it

      Чонгук снова смешит Чимина, а тот опускается на корточки и прикрывает лицо, всхлипывая от смеха. Медсестры, проходившие мимо, уже привычно цокают и закатывают глаза, шепча друг другу что-то. Чонгук опирается лбом о стену и закусывает щеку, пытаясь сдержать припадок, когда Чимин без каких-либо вопросов валяется на полу, хватаясь за живот.       Чимин на самом деле чувствует себя намного лучше. Чаще улыбается, лучше ест — прогрессирует. Ноги парня ещё оставались довольно-таки худыми, но окрепли. Все ещё не любит «терапевтических детей» и вообще сторонится контакта с кем-то посторонним.       Ну, может быть, когда анорексия обрушилась на него, то прихватила с собой и пару психических расстройств, но…ему ничего больше не прописывали. Ему лучше. — А ну-ка поднимайся! Что вы тут устроили? У пациентов полдник, быстро в столовую! — кричит Дженни и кладет планшетку на стол на посту и заходит к дежурному.       Чимин преодолевает желание пойти наперекор и поднимается, поворачивая голову к Чону, который решает обниматься со стеной дальше, немного дергаясь от утихающего смеха. Рука Пака покоится на собственном животе, и он кивает Гуку в сторону обеденной комнаты, зазывая с тобой.       Коридор был все таким же длинным и скучным, а по стенам стояли банкетки. Окна были лишены ручек — психиатрия, всё-таки. Чимин хмурит брови и что-то кидает болтающему Чону в ответ.       Парни покидают свое отделение и неторопливо поднимаются на этаж выше, где заходят в просторное и шумное помещение. Они не переставали разговаривать совсем ни о чем.       Людей скопилось много, когда обычно они забирают скромную полдничную порцию в виде выпечки или фрукта в свои палаты. Но Чонгук решает показать остроту своего зрения и находит пустой столик, за который они благополучно присели.       Они поубавили громкость своих голосов и их среди этой суматохи и бурных чужих обсуждений было не слышно — сливались со всеми. Чонгук опирается локтями о стол и крутит в руках гранёный стакан с кофе, слушая Чимина, одергивающего постоянно рукава. Он теперь что-то заинтересованно рассказывает, про то, в какие моменты Чона не было, но про Юнги по большей части утаивает.       Но эта привычная спокойная обстановка длится недолго. Чонгу хлопают по плечу: — Можно с вами сесть?       Парень оборачивается и видит улыбающихся парней, высокие. Он благополучно кивает и те облегчённо выдыхают, отодвигая стулья. Они садятся на свободные места за этим квадратным небольшим столиком. Чимин заметно изменился в своем поведении и опустил взгляд, доставая телефон из кармана. — А вы с какого отделения? Я До, с терапевтического, — светловолосый парень, кажется, по нации китаец, улыбается и отпивает из своего стакана, осматривая парней. — Я ни с…       Чимин перебивает Чонгука, — Психиатрическое.       Второй незнакомый человек посмотрел на притихшего парня и повел плечом. Но вскоре улыбнулся и даже посмеялся, решив сменить тему для разговора. Чонгук улыбнулся в ответ и не стал сопротивляться.       А Чимину обидно, к его глазам подступают слезы, но он очень сдерживается, ему и так до чёртиков стыдно сейчас. Он просто зашёл в диалог с Юнги и решил почитать старые сообщения, просто так, главное — не смотреть на пришедших. Его коленки дёргаются от нервов. Кажется, он даже забыл про свой полдник.       Третья минута тоже довольно быстро проходит, может быть, потому, что Чимин выпал из реальности и завис на своих руках? Уши будто закладывает, он отстраненным слышит непринуждённую беседу этих ребят и чонгуковский смех. О боже, как ему хочется сбежать. — Хэй, парень? Почему ты не ешь? — До, как он запомнил, его голос звучал взволнованно, но Чимин хмурится и сжимает челюсти. — Чимин, хэй, ты как? — Чонгук уже потянулся к тому, чтобы привести в сознание, но тот отталкивает чужую руку от себя, поднимаясь с места, скрипя стулом по плитке.       Темноволосый замолкнул и испуганно посмотрел на Пака, который задвинул дрожащими руками и торопливо пошел на выход, приобнимая себя за плечи.       Многие обернулись в их сторону, это насторожило. Хэй, отвернитесь, не ваше дело! — кричит внутри себя Чонгу, но лишь окидывает всех стеклянным взглядом. — Что случилось? — так и не представившиеся парень посмотрел на Чона, вскидывая бровями. — У меня спрашиваешь? Я не знаю, — Чонгук ещё раз обернулся и на этот раз Чимина в поле зрения не приметил. — С ним все в порядке? — блондин подпирает голову руками и смотрит в сторону выхода. — Он…боится людей, отчасти, — он пытался говорить тише, чтобы было слышно только этим двум, но обратили внимание снова почему-то не только они. Парень испугался. — Ох, нам жаль, серьезно! Черт, простите, — парень закрывает лицо руками, но его поправляет другой, успокаивая.       Чонгук опустил взгляд и вздохнул, они втроём так и остались сидеть в столовой, беседа уже не выходила таким же образом хорошей, но поразговаривали они неплохо. Китаец лежал с желудком, а инкогнито с ларингитом.

***

      Чон шел по коридору размеренным шагом, он был отчасти зол. Почему Чимин так грубо отреагировал на безобидных парней? — Ты чего устроил там, Чимин! — Чонгук вошёл в палату, закрывая дверь за собой. Он посмотрел на парня, сжавшегося в позе эмбриона на больничной кровати и глубоко вздохнул. — Не кричи на меня… Не кричи на меня! — Чимин громко всхлипывает и закрывает голову руками, зажмурившись. По его появляющимся щекам текли слёзы и наволочка постепенно намокала. Парень дрожит, его руки немеют, ему страшно, даже в палате, в которой никого, кроме их двоих нет. — Чимин-и… — парень подбегает к своему другу и садится рядом, и, потянув того к себе за руку, в итоге усадил и крепко обнял.       Чимин все ещё дрожал, но лицо его стало проще. Он прижимается щекой к груди Чона и его спина часто вздымается — плачет. Слабость настигает парня и он пальцами хватается на ворот футболки Чона, не сильно, в силу своих возможностей, сжимает его и оттягивает.       Чонгукова рука бродит по спине Чимина, и младший отмечает, до сих пор насколько чувствуется каждый позвонок. Это довольно взбудораживающее ощущение. Он поправляет фуксийные волосюшки Пака, гладит по плечам и что-то лепечет в попытках успокоить. Чимин просто сваливается на колени друга и часто моргает. Глаза покалывает. В висках гудит.       Ему стоит уснуть. Но сначала сходить к психологу по своей воле. — Пак Чимин! Привет! Я тебя давно не видел, что случилось? — Я…я… — он садится на стул напротив мужчины, — Я, кажется, боюсь людей.

***

— Да, да, да! — Юнги широко улыбается, обнажая ряд ровных белых зубов, и десну.       Он крепко обнимает своего учителя и благодарит его за все, а также за успешное завершение своего обучения в Академии изобразительных искусств.       Ребята с его группы сдвинули столы, поставив на своего рода импровизацию бутылку шампанского и торт. В их руках были хлопушки и дипломы. — Может, отметим? — спрашивает девушка, махая своей ладошкой в воздухе. — О да, мистер Ан, будьте добры! — ребята снова залились счастливым смехом и утопали в своих улыбках. А потом послышался выхлоп — конфетти блестящее, всех цветов, разлетелось по воздуху под визг молодежи. — Мистер Ан, — Юнги и прижимает к себе диплом, — я пойду, мне нужно в больницу, — он говорил тихо, иногда оглядываясь на дверь и ребят, уже вскрывающих бутылку. — Ох, Юнги, не забывай навещать меня, иди с Богом… — учитель улыбается и треплет парня по плечу, — Ты мой любимый ученик, жаль, что пропускаешь такой момент… — Я приду к вам, спасибо! — он кланяется ровно на девяносто градусов пару раз и по щекам скатываются слезинки, он заливисто смеётся, как не смеялся в школе или когда его друзья шутили — он реально счастлив.       Юнги бежит к автобусу очень быстро.       И, наконец, в салоне, заполучив проездной, он льнет к окну, вглядываясь в даль, чтобы не пропустить свою высадку. Пальцами он смахивает поступающую влагу и шмыгает носом. Челюсти сводит от его бешеной улыбки, но он не может сомкнуть уст.       Из автобуса он вылетает пулей. Ветер треплет его уложенные волосы, и ему без разницы. Через охранника он пролетает, поясняя, что он не псих и все в порядке. Он просто осознает, что есть моменты намного счастливее своего выпуска из учебного заведения. Зажимая ладонью кнопку вызова лифта, он распрямляется. Лифт, лифт, он ждёт, пока интерны вылезут из этой кабины и их врач-преподаватель уведет их. А потом ждет, когда кабина поднимется.       Он практически у Чимина. Ещё чуть-чуть, главное пробежать мимо врача, и застать Пака в своей палате. Он обещал этому парню принести свой диплом — он практически это сделал! Ему нужно видеть его улыбку. — Вот когда ты мне принесешь свой диплом, тогда… — Чимин скрещивает свои руки, ухмыляясь. — Ну-ну, — сверкает взглядом Юнги, поднимая с полу холст.       Чимин стоит у раскрытого окна, опираясь руками о подоконник. Он смотрит на улицу отстраненным взглядом, его глаза будто выцвели. Чуть подрагивает от холода. Он уходит в аут, и не моргает. Розовые волосы ветер сметает со лба и раскидывает в разные стороны. По шее бегут мурашки, по рукам тоже. В уши врезается стук каблуков от ботинок, где-то в коридоре, он дёргается. — Чимин, Чимин! — Юнги дёргает ручку двери и врывается в палату, выдыхая шумно.       Чимин разворачивается и смотрит на подошедшего на пару метров Юнги, который держит в своих костлявых руках диплом и аттестат, он уставший и счастливый. Чимин не выражает эмоций, его глаза наполняются чем-то затягивающим и непонятным. А тоску рукой смахивает. Парень преодолевает расстояние в полтора метра между ними и, окольцевав шею Мина, крепко прижимается к чужим шершавым губам своими.       Юнги теряет не только самообладание с даром речи, но и способности держать что-то в руках, но как бы глупо это не звучало — через мгновение стекло мелкими осколками разлетается по периметру пола, и ноги Чимина явно отхватили своего. Мин реагирует быстро и притягивает к себе этого парня, заводя руки за спину. Губы Чимина дрожат и размыкаются, предоставляя множество возможностей. Юнги выдыхает, опуская голову, щекоча того своим носом. Розововолосый поворачивает голову в сторону и позволяет целовать себя в шею. Это до жути приятно: ноги подкашиваются, внизу живота что-то крутит, голова кругом идёт, чужие губы вызывают дрожь.       Юнги обхватывает пальцами подбородок того и смотрит внимательно в зелёные глаза напротив. Он читает желание в них и усмехается, опуская взгляд, осматривая парня с ног до головы. — Детка… — Юнги смотрит снова в глубокие очи и теряется. Он чувствует тепло на своих губах вновь.       Эти короткие неумелые поцелуи, детские нескончаемые касания губами… Юнги сминает пухлые губы Пака и опускает руки на бедра, подхватывая и крепко держа. Чимин лишь взвизгивает в блестящие от слюны губки, прикусывая миновскую. А тот шипит и поворачивается, заставляя скрестить ноги за спиной.       Чимин путается пальцами в волосах того и исследует губами бледное лицо художника. Мин вздыхает в наслаждении и смотрит на парня с зелёными «зеркалами души», который копирует Юнги, помедлив с очередным влажным поцелуем. Его взгляд быстро сменяется с желанного на застенчивый, глупая улыбка Чимина что-то колеблет внутри. Его нерасторопность сменяется суетливостью и, чмокнув художника в губы, ощутив ещё раз это взбудораживающее тепло, Чимин прижимается к тому ближе, крепко обнимая, крича этим действием: «не отпущу!».       Он опускает взгляд на пол, — Мы разбили стекло, — в полуголосе произносит. — Будто это нас остановило, — хмыкает Юнги и перехватывает фуксийноволосого так, чтобы можно было провести рукой по спине, в какой-то мере успокаивающе. — Ты серьезно принес его из-за меня? — Но ты же просил, — Юнги опаляет дыханием чувствительную кожу на ключицах парня.       Чимин поворачивает голову и выпрямляется, посмотрев на Юнги. Взглядом попросив отпустить, Чимин аккуратно, ловя равновесие, сначала одной ногой делает опору, а потом и полностью встаёт на пол, слыша хруст стекла под его весом. — Просил, — и даже не замечает, что засматривается на эти самые губы, которые успел «атаковать».       Чимин снова смотрит на Мина и сглатывает, что кадык дёргается. Он снова тянется к нему, и снова с трепетом и неким страхом касается желанных губ, чувствуя, как инициатива перетекает в руки старшего. Юнги целует его без отвержения. Крепко обнимает, будто хочет, чтобы тот почувствовал, как быстро бьётся его сердце.       Чимин потрясающий человек. Для Юнги.