In you my world

Юнги на следующий день просыпается с мыслью о том, что ему снятся слишком реалистичные сны, но нет, в гостиной на холсте изображённый им Чимин застыл в той же позе, только вот плечи и шея с острыми ключицами были закрыты тканью футболки, которую вчера Юнги дал ночному гостю. Весь день Мин думает о том, что ещё он навыдумывал про Пак Чимина, и понимает, что знает его так, словно облупленного. Чимин любит блинчики с малиновым вареньем и тёплые утренние объятия, Чимин любит ленивые вечера и растянутые вещи, Чимин — прирожденный танцор и хороший кулинар, Чимин любит пение диких птиц и летний дождь, предпочитает больше ромашки, чем розы, и искренне ненавидит ложь и измены, оставаясь верным и очень-очень ревнивым. Юнги ждёт полуночи, но делает вид, что этого не делает. К семи вечера он уходит в цветочный магазин и приобретает букет крупных ромашек, забегает в продуктовый и ищет яйца и муку. И если он придумал Чимина-кулинара, то Юнги в искусстве приготовления пищи был полный ноль. Но до полуночи ещё куча времени, а порадовать плод своей фантазии хочется, потому до одиннадцати он готовит блины, чертыхаясь от того, что все валится из рук и ни черта не получается. С горем пополам Юнги украшает вареньем четыре удачных блинчика из всего приготовленного теста на гораздо большее количество и ждёт двенадцати часов ночи. За уборкой на кухне после измученных блинчиков он совсем не замечает, что часы показывают двенадцать, а за шумом воды не слышит, как по коридору, потягиваясь, идёт Чимин. Он заглядывает на кухню и приятно удивляется, замечая на столе любимые блинчики и букет ромашек в хрустальной вазе. Приближаясь к своему создателю, темноволосый приобнимает худощавое тело со спины и тычется носом меж лопаток, вдыхая любимый аромат. Юнги пахнет очень приятно и свежо, скорее, мятой; это Чимин подметил ещё вчера, вдыхая запах футболки на нем и, конечно, запах рядом лежащего тела любимого. Юнги слегка пугается и дергается, но тревога в груди утихает, когда он чувствует дыхание на спине, щипающее его сознание и заставляющее улыбнуться.       — Привет, — осторожно говорит Юнги, выкручиваясь в чужих слабых ручках и обнимая Чимина за поясницу. — Я приготовил...       — Мои любимые блинчики и купил шикарный букет моих любимых цветов, — заканчивает Пак за Мина и довольно улыбается, прижимаясь щекой к широкой груди художника. Юнги кивает, и какое-то время оба просто наслаждаются объятиями, а потом старший приглашает младшего за стол и угощает блинчиками, которые, на его взгляд, получились не очень. Но Чимин наоборот хвалит проделанную работу и съедает все четыре штучки, облизывая пухленькие пальцы после малинового варенья. Юнги довольно лыбится, словно кот, наевшийся сметаны, и зовёт Чимина в комнату на кровать, чтобы просто полежать и пообниматься. На самом деле Мин не такой податливый и тактильный человек, чаще грубый и нетактичный, но почему-то с Чимином притворяться нет никакого желания, и пусть это будет заслуга чёртовой магии, но быть нежным и добрым по отношению к кому-то даже приятнее, когда наоборот нежность проявляется к тебе. Уже в постели Юнги осторожно перебирает угольные пряди на затылке Чимина и что-то вполголоса рассказывает про своё детство. Чимин слушает внимательно, ловит каждое слово и запоминает, мотает на ус. И если Юнги знает Чимина с головы до пят, то Чимину узнавать Юнги очень интересно, потому что для него его создатель — пока ещё не прочитанная книга и открытая лишь на прологе.       — Хённим, — Чимин старается звать как можно тише, кусая губы и понимая, что перебивать нехорошо, но знать правду аж нёбо чешется под языком, — я хочу остаться с тобой навсегда. Ты меня полюбишь?       — М? — Юнги сдвигает брови на переносице и вдумывается в сказанное, затем слегка покрываясь румянцем, но то, о чем говорит Чимин, пока ему не ясно. — Как это связано, Минни? Чимин закусывает нижнюю губу снова, терзая ее рядом ровных белых зубов, и тяжело вздыхает, понимая, что законы магического чего-то Юнги не знает. Но Чимин знает об этом точно, будто это заложено в его голове, как базовая информация. Ну так должно быть и все.       — Я... — парень переводит взгляд на часы над дверью и тяжело вздыхает в очередной раз, — я должен уйти с первыми лучами солнца...       — Почему?       — Потому что ты должен меня любить, чтобы я мог остаться. Юнги глотает ком в горле, пока Чимин глотает непрошеные слезы и обиду. Да и черт с ним, что Юнги видит его дважды в жизни... он должен его любить! Прямо сейчас и здесь, чтобы он смог остаться и насладиться тёплыми утренними объятиями, как он любит!       — Я... Чимин, для этого нужно время, — осторожно говорит Юнги, сжимая губы в сплошную линию.       — Понимаю... Чимин понимает, а его детская натура — нет, потому парень разворачивается спиной к Юнги и кутается в одеяло, зарываясь носом в подушку. И как создатель может его не любить уже сейчас? Ведь Чимин так его любит! И почему Юнги может придумать ему любовь, а с ним, собственно, это так просто не работает... Юнги тяжело вздыхает и обнимает Чимина со спины, ласково целуя за ушком. Чтобы полюбить, действительно, нужно время.       — Я обещаю, что полюблю тебя... Старший склоняется, чтобы оставить поцелуй на лобике, усыпанном родинками, но тело под ним словно растворяется, потому что за окном, где-то там за горизонтом солнечный диск появился на какую-то малейшую долю, залил первым своим лучом голубое небо и оповестил об утре. Юнги больно закусывает щеку и опадает на подушки, мучительно вздыхая. Он обещает сам себе, что полюбит, потому что хочет, чтобы Чимин был счастлив. Полюбит так горячо, как Чимин любит гребанные ромашки, танцевать и его, своего создателя.