Создание Крылатой империи

Дневник

Девушка в сером пальто стояла на остановке и куталась в шарф. На улице резко похолодало, сумрак напал на дома и дороги, скрыв оранжевый шар солнца за горизонтом. Горели только звёзды и фонари, а она, щурясь, вглядывалась в расплывчатые номера проезжающих мимо автобусов. Опять не тот! Плечо уже начинало ныть из-за того, что хозяйка нагружала его лишней работой. Девушка тряхнула головой и перекинула сумку на руку. То, что она нашла сегодня в библиотеке стоило того, чтобы стиснув зубы, рвануть вслед уезжающему транспорту, невзирая на грязную кашу у себя под ногами и возможностью под этот самый транспорт угодить. Сумку отягчал дневник. Красивый, с позолоченными уголками похожий скорее на старинную книгу чем на чьи-то записи. Впрочем автор, который, то ли действительно был «не местными», то ли решил оригинально пошутить, однозначно заинтересовал её. Она устроилась на своём любимом месте — забилась в уголок самой дальней части автобуса и, стянув перчатки, осторожно коснулась рукой заветной книги. Обложка была гладкой и тёплой, как ей казалось — наполненной тихой грустью, светом и слезами. Не в силах больше медлить, девушка одним рывком извлекла дневник из сумки и, устроившись поудобнее, погрузилась в чтение.

***

«Я к дому бегу, он в тумане чернеет, Безлюден усыпан ракушками берег, Весь в шрамах от в море впадающих рек, Я совершаю побег».

Если вы читаете это, значит, всё прошло благополучно, я сбежал и вернулся домой. При этом, запись только началась, а я уже кидаю двойные смыслы, которые без предварительного знакомства со мной и моей ситуации случайному читателю невозможно будет понять. Я Лис. Иначе Вольный Лис или Лисоцветный, всё это лишь вариации моего имени. Собственно, я не знаю, что в итоге случится с моим дневником и куда его занесёт течением жизни, но пишется он, как и любая другая книга лишь для того, чтобы быть прочитанным. Если вы жители Феллума, то наверняка знаете (или слышали) о Землях Творцов и Крылатой империи. Ну и, скорее всего, вам известно, что я являлся основателем и одним из Хранителей этой державы, иначе стоит заострить внимание лишь на том, что я был правителем в другом мире, а потом, при неизвестных мне обстоятельствах, проснулся студентом в вашем. Снится ли студенту, что он правитель, или правителю снится, что он студент? Не будем философствовать, а заодно опустим и моё знакомство с Землёй (Так называется мир где я очутился. Стоит лишь сказать о здешних обитателях. Если фелсы разом решат избавиться от хвостов и ушей, то будут выглядеть также, как и «люди», больше различий между нами я не заметил). Я, угнетённый судьбой, был вынужден влиться в поток жизни — ходить на лекции, делать домашнюю работу и учить сделанное. Тем не менее, Хранителю Знаний было бы глупо жаловаться на местное учение. Наоборот, пусть моё пребывание и было ошибкой во всяком случае, мне так кажется, я воспринимал всё с присущим мне любопытством (и даже был рад тому, что горы непроверенных тестов и экзаменов остались на моём письменном столе за гранью мироздания). Но какой бы интересной и захватывающей ни была Земля, меня тянуло назад в Феллум, и я искал пути побега из этого мира. Не буду описывать каким образом я смог разбить оковы и вернуться домой, а скажу о втором смысле первоначальной фразы. Как я и упоминал выше, обучать и учиться мне было не впервой, но вот физкультура… В моей империи проводились зарядки на которые я никогда не ходил и тренировки в которых я тоже не особо был заинтересован. Всё происходило из моего желания и для моего же блага, в то время как местные занятия «физической культурой» больше походили на выгул заключённых. Изначально, как я понял, нас поделили на пять рангов: I — сильные и выносливые люди, которые должны отстаивать честь университета на различных спортивных соревнованиях. II — незначительно уступают первым, но, для сохранения боевого духа (видимо) обязаны «играть» в волейбол или баскетбол. III — люди хилые, от которых ничего не требуют и не ждут. IV — больные, с которых взимают плату за занятия. V — абсолютно непригодны для спортивного социума, посему физическую деятельность им заменяют умственной (принуждая писать доклады и рефераты). Несмотря на то, что в Феллуме я был силён (7/9 как-никак) в этом мире мне присвоили третий ранг, чему я был несказанно рад. Ещё боле моё сердце ликовало, когда нам описали дальнейшие занятия. Чуялся подвох. К сожалению, интуиция меня редко подводит. Ох, и премерзкая же была женщина, скажу я вам! У нас не было ни желания, ни требований, соответственно, ни ей, ни её предмету мы ничем не были обязаны, и только волшебное число в двадцать четыре посещения удерживало нас на месте. И при всех задатках надзирателя, память у неё была паршивая. Прямые ухоженные волосы огненно-рыжим водопадом колыхающиеся у меня за спиной, холёные руки, аристократическая бледность лица, глаза, сияющие подобно двум изумрудам, и неизменный чёрный свитер вкупе с простыми джинсами. Для полноты образа не хватает лишь ушей и хвоста, в остальном же — Совершенная Красота! А она лишь раз за разом спрашивала «Девушка, вы ведь из нашей группы?». Кроме того, хочу вас заверить, что законы писать — не круги нарезать. В тысячу раз приятнее и полезнее. Надеюсь, вы вошли в моё положение и, осознав всю тщетность данного предмета, согласитесь с тем, что лучшее в этой ситуации убежать куда подальше и заняться своими делами (а именно — поисками выхода и возвращением в свой мир). Ниже я размещу планы побега — осуществлённые и нет, но без сомнения рациональные.

План I

Простой, незатейливый и предполагающий отсутствие совести. Перед началом занятия «якнуть» во время сверки (словно при сборе патруля), после чего затаиться в раздевалке на какое-то время. Дальше путь свободен — можно бежать.

План II

На случай, если ей вздумается отмечать после пробежки — сумку следует оставить на краю скамейки, перетерпеть разминку и, самое важное, дождаться, пока что-нибудь овладеет её вниманием, после чего остаётся лишь подхватить вещи и бежать (исследуя пути отступления я пришёл к выводу, что лучше всего от чужого взора могут укрыть стволы деревьев — стоит немного углубиться в имеющийся на территории парк, который больше походит на огороженный забором лес).

План III

Не исключено, что ей взбредёт в голову отвести какую-нибудь группу на большой стадион. Это худшая локация для побега, поскольку местность хорошо просматривается и, что ещё больше осложняет задачу, всё обнесено высоким забором (о том, чтобы через него перелезть, даже в тех местах, где это возможно и не несёт угрозы для жизни, стоит сразу же забыть, памятуя о том, что у нашей группы III ранг). Но! Кто ищет, тот всегда найдёт. Между трибунами имеется свободный проход — единственная проблема это вещи. Стоит как можно незаметнее оттащить их на другой край и улучив момент — бежать.

План IV

Как вариант, если на улице будет накрапывать дождик, а зал покажется ей слишком тесным — она наверняка направит всех под «крышу» место, если честно, достаточно живописное. Белые античные колонны удерживают на себе крышу, защищающую столпившихся на крыльце студентов от холодного осеннего дождика. За пределами сухого пространства виден лес, старый корпус с визжащими дверями, облезшие теннисные стенки и, конечно же, серое пасмурное небо. Ради лёгкого привкуса осенней грусти я и остался на разминку, но позже, когда она приказала нам покинуть убежище и шагнуть под дождь, я вздрогнул от прикосновения водяной взвести и вспомнил — пора бежать. Просто спрыгнуть сбоку, подальше от ступенек и сделать крюк. Вещи остались в раздевалке.

План V

Предполагает поход в зал или ужасное самочувствие, или отсутствие не только совести, но и стыда. До безобразия прост и опасен — нужно лишь найти того, кто назовёт твой номер на перекличке. Все эти планы (кроме V) рассчитаны на то, что она достанет список перед занятием или в середине, иначе всё вышеописанное будет лишено смысла…» Она успела дойти только до середины и буквально пулей вылетела из уютного чрева машины, прежде чем её раздавили двери. В руках она сжимала свою чёрную сумку и, о ужас, отошедший от остановки автобус уже исчез за углом многоэтажки, увозя с собой таинства другого мира. Девушка была готова расплакаться от безысходности — две крупные солёные капли уже успели шлёпнуться на асфальт. «Не плачь, не плачь!», — утешил бы её Лис, будь он рядом. Но его не было. Только злой ветер морозил мокрые щёки, да одиноко мерцал фонарь. В то же время жители Крылатой империи радовались тому, что их Хранитель Знаний проснулся после месячного сна.

Сказка о светилах

— Утр! Утр! — внезапно завопил кто-то. Маленький черноволосый проныра буквально бросился под ноги Знающему, заставив того пошатнуться и окинуть мальчишку недовольным взглядом. — Чего тебе? — с ноткой раздражения в голосе ответил он. Руки Утреннего были заняты свитками, которые следовало в ближайшее время передать Лису. Он мог бы ответить и вежливее, но слишком много тревожных мыслей билось в его голове. — Извините… — пролепетал юный фелс, отступая от Знающего на шаг и оправляя свою рубашечку, — а… не могли бы вы рассказать нам сказку? Пожа-а-алуйста! На Утреннего сразу же уставилось пять или шесть пар по-детски наивных глаз. Перед таким напором он выстоять не мог. Отдав свитки пробегавшей мимо Наставнице, фелс повёл всю ораву на уютную полянку, что скрывалась среди зарослей и, дождавшись пока все дети рассядутся на специально разложенных брёвнах, спросил: — О людях? — О людях! — единодушно завопила детвора. — Что же, тогда слушайте! — с улыбкой произнёс он и, набрав в лёгкие побольше воздуха, начал. — Сначала не было ничего, только бесконечный холодный мрак простирался во все стороны вселенной. Из него вышло лучезарное жаркое Солнце и бледнолицая красавица-Луна. Своим появлением они заставили мрак отступить и на освобождённом тьмой месте создали небо… — Но разве может небо появиться позже солнца и луны? — с недоверием покосился на рассказчика тот самый смуглый темноволосый мальчуган. — Разве так бывает? — А ты сам подумай, что было раньше — создатель империи или империя? — хмыкнул Утренний недовольный тем, что его прервали. — Создатель! — уверенно ответил фелс. — Вот видишь, так и Солнце с Луною вышедшие из колыбели мрака, сотворили для себя небо и землю. Они полюбили друг друга и их дети — сотни тысяч Звёзд, мерцающими осколками разлетелись по вселенной. Луна создала величественные горы, прозрачный холодный воздух и многочисленные разноцветные камни. Солнце же породило всё живое. Каждое существо с горячей кровью и бьющимся сердцем, каждая травинка тянущаяся к его благостным лучам, всё принадлежало ему. Светило возгордилось своими творениями и стало упрекать жену в хладности, насмехаясь над её бездушными камнями. Оскорблённая и разгневанная Луна коснулась своими призрачными руками творений Солнца, те тотчас же охладели и их души покинули тела. Так появилась смерть. Рассерженное светило оттолкнуло от себя Луну и она, рыдая, отступила во мрак. За ней последовали и её дети, оставив горделивое Солнце в полном одиночестве. Только спустя годы, когда светило отошедшее от гнева вновь взглянуло на землю и увидело белые холодные кости — останки его творений, оно поняло свою ошибку и кинулось во мрак, чтобы отыскать жену. Но Луна была непреклонна в своей обиде. Когда Солнце делало шаг вперёд, она отступала назад, не желая больше видеть своего мужа. Но это была не единственная причина — Луна так долго блуждала во мраке, что жаркие лучи Солнца стали губительными для неё и её детей. Чем ближе подходит светило, тем больше тает Луна. Даже когда настигает Солнце свою жену, не может её схватить, поскольку водою та падает на землю. Когда же оно отступает, думая, что уже никогда не увидит супругу, Луна возвращается в свой чертог, начиная сиять всё ярче и ярче, пока Солнце снова не явится за нею. Но пока светило, окованное гневом, оставалось недвижимым, Луна, ушедшая во мрак, долго плакала из-за их разлуки и вместе с нею рыдали и Звёзды. Слёзы её пали на землю, где слились в полные горечи моря и океаны, вторящие ей звёзды породили спокойные озёра и быстрые реки. Из тихой грусти выросли прекрасные ночные цветы, нежные и хрупкие, а остатки клокочущей злобы стали морскими чудовищами, что и по сей день живут среди мрака и горечи глубин. Так и появился их мир. — А люди? Когда появились люди? — Не торопи! — цокнул языком Знающий, недобро скосив свои жёлтые глаза на доставляющего ему проблемы мальчишку. — И до людей дело дойдёт! Жаждущее примирения Солнце предложило Луне и Звёздам создать последнее творение, поставить точку в этой истории. И они согласились. Солнце вдохнуло жизнь в бездушные каменные изваяния луны, лики и тела которых изукрасили по своему разумению звёзды. Каждый из перворожденных был прекрасен, поскольку создатели одарили их своей сутью. Они могли быть горячими и гневливыми словно Солнце или оставаться холодными и надменными как Луна, их прикосновения могли нести и радость, и горе, как жизнь, так и смерть. Они ютились рядом, в семьях, домах, городах, но расстояние между ними было и остаётся колоссальным. Никогда один человек не поймёт другого, не узнает, что у того на уме и от этого дара Звёзд было им бед больше чем пользы. — Разве не из этого рождаются ссоры? — Из этого, — немного помолчав, ответил Утренний на вопрос какой-то ученицы, которая присоединилась к ним недавно. — Так разве ж это благо? Отказались бы от такого подарка и были бы счастливы. Разве нет? — Да. Возможно, тогда не было бы ни распрей, ни войн, ни самих людей. Ведь если бы все они были познаваемы друг другом, то не возникло бы желание жизни, не было бы и её надобности. На самом деле, хоть и кажется, что они стремятся от него избавиться, они очень сильно дорожат этим даром. Больше, намного больше чем другими. Ведь именно подарок Звёзд делает их теми, кто они есть. Они могут отказаться от всего, что им дали Солнце и Луна, но от «я» дарованного звёздами — никогда. Такова природа людей. И, даже не смотря на всю их одарённость, они считают себя самыми несчастными существами под небом. На том и сказке конец, а кто слушал — молодец.       Притихшие дети поблагодарили его за рассказ и, покинув брёвна, отправились в лагерь. Через несколько минут они уже напрочь забыли о грустной, на их взгляд, истории и занимались уже куда более полезными и интересными вещами.       А Утренний так и остался стоять, задумавшись. Эту сказку написал Лис, сразу же после пробуждения. Он ещё давал ему какую-то историю про Эйбана Чёрную Шляпу, но он лишь пробежал глазами по строкам, после чего любезно вернул Хранителю рукопись. Знающий тогда не обратил внимания на то, как потускнели глаза Лиса и поникли его уши. А может быть — просто не придал этому значения, но «сказку о светилах» Хранитель заставил его выучить наизусть. Слово в слово, как он писал, без всяких возражений. Утренний всё ещё не понимал, зачем он зубрил эту легенду. Вряд ли для того, чтобы у него была сказка для детей, Лис бы такой дурью маяться не стал. Но, раз он что-то сделал, то в этом явно был какой-то смысл, где-то в этой сказке определённо кроется что-то важное, только вот… что?       Знающего несколько раз окликнули и, вздрогнув, он прогнал прочь философские мысли и помчался к заслону — опять какой-то горе-ученик решил убежать на нейтральные земли.       А между тем ответ лежал на поверхности — фелсы ведь те же самые люди. Просто пропасть эта не чувствуется так отчётливо, но Лис уже нащупал её и сидел на краю. Жаль, что Эйбан Чёрная Шляпа не захотел выслушать его исповедь, очень жаль.