Уж замуж невтерпёж

      Сакура проснулась за пять минут до будильника и сладко потянулась в кровати. Ей предстояло встретить родителей, а после ехать на работу, и она, лениво потягиваясь, поплелась в ванную, где быстро привела себя в порядок. Завтракать она не стала, а то мать перед работой обязательно умудриться запихнуть в неё свои фирменные пирожки, которые она всегда пекла себе в дорогу. Взяв на всякий случай шапку, чтобы не получить от матери по шее, девушка спустилась вниз к автобусу, на котором через десять минут оказалась около вокзала, возле дверей которого заметила растерянных родителей. Кизаши крутил в руках рекламную листовку, которую ему всучил в руки гуляющий около здания Дед Мороз, а Мебуки, отмахиваясь от назойливых таксистов, пыталась дозвониться до дочери, о чем ей сразу стало известно. — Я здесь! — она проскочила между выходящими и входящими людьми, — давайте пройдём чуть дальше.       Хоть Сакура и не часто путешествовала, но всегда знала, что на вокзале таксисты будут задирать цены, а если пройти чуть дальше, то трата денег на это передвижение уменьшится и на много.       Загрузив в автомобиль вещи, семья села на заднее сиденье, и у каждого возникло чувство, будто они и не расставались после последней встречи. Мебуки выглядела уставшей, зато Кизаши болтал без остановки, не давая дочери вставить ни слова. Мимо проносились здания, которые ещё не совсем ожили, что было заметно по темным окнам, зато самым оживлённым оказался небольшой закоулок, где толпились ребятишки с разноцветными портфелями на спинах. Несколько школьников постарше хохотали над своими одноклассницами, которые прогадали с погодой и пришли в школу в своей фирменной матросской форме, но не достаточно утеплились, и теперь то там, то тут ветер задирал темные юбчонки на потеху противоположному полу.       Свернув во двор знакомого дома, шофёр высадил своих пассажиров, взял плату и уехал, не забыв помочь им выгрузить вещи. И пока родители осматривали местный двор, взгляд Сакуры метнулся к знакомой вывеске напротив магазина, а вернее к машине, которая выезжала с парковки. Каждый раз, оказываясь на улице, взгляд Сакуры предательски замечал среди припаркованных машин одну, которая неизменно стояла там и когда Сакура выходила из дома, и когда она возвращалась домой. Но сейчас ее владельцу, видимо, надо было отлучиться. «Мне то какое дело? Пусть катится куда хочет».       Впустив родителей в свои апартаменты, Сакура переоделась и смылась на работу, оставив их отдыхать на диване в зале. Единственное, что не нравилось Сакуре в Киото, так это тёплая зима, а ее романтическое нутро требовало от погоды сильных морозов с метелью, которая завывает на улицах и кварталах города, пока жители сидят возле своих каминов с чайниками и кружками, кутаясь в большие клетчатые пледы. Но большее тепло им бы дарила любовь сидящих рядом людей, и, наверное из-за того, что не все в Киото были в этом плане счастливы, зима ограничивалась лишь дождями. Большое табло на одном из уличных домов показывало около семи градусов выше нуля, а позже цифры сменились на сегодняшнюю дату. Уже двадцать третье декабря, и именно поэтому Сакура с такой недовольной миной входила в ЗАГС. Перед выходными предстояло составить годовые отчёты, поставить кучу подписей, бегать с бумажками, и у Сакуры уже после десяти минут этой кутерьмы закружилась голова. Ей не сложно было представить что творится в офисе у Конан, где бедная секретарша и так каждый день пашет как проклятая. Но Итачи, видимо, это не касалось, ведь когда Сакура вышла из подъезда уже непосредственно на работу, его машины там не было, а значит он не возвращался. — Ты куда, Сакура? — окликнула девушку уборщица, когда Харуно, закончившая перебирать бумажки, направилась к гардеробу, — а кто же будет украшать здание к новому году?! — Кто-нибудь другой, — Сакуре было не охота заниматься этой белибердой, вернее, она очень любила все эти украшения, но только когда этим занималась она и только она, а не мама, которая всегда находила не там висящий шарик или не так накинутую мешуру, — смысл, если неделю тут почти никого не будет? — Но после нового года все равно будут свадьбы, а елка и украшения будут напоминать о празднике, — женщине, видимо, некуда было спешить, и она была не против провести на работе дополнительное время.       Благодетельная Сакура тяжело вздохнула, и все-таки полезла в кладовку за игрушками. Войдя во вкус, она и не заметила, как пролетели ещё три часа, но зато в праздничном зале на шторах были развешаны мишура и большие красивые шары, а елка на улице не без помощи стремянки была увенчана звездой и окутана слоем дождика. Сакура делала все с любовью, поэтому добросовестно украшала растение, с ужасом косясь на ёлку во дворе соседнего здания, на которую были накинуты когда-то яркие бумажные украшения, но сейчас они обмякли и потускнели, превращая елочку в пугало. — Славно потрудились, — присоединившийся к ним на середине работы дворник похлопал в ладоши. — — Счастливого Рождества и нового года, Яширо-сан, Дзюнко-сан! — Сакура поклонилась работникам и побежала в сторону автобусной остановки. Подъехавший транспорт был уже битком набит людьми с лопавшимися от продуктов и подарков пакетами, и Сакура еле протиснулась вглубь. «И почему все сегодня этим занимаются, ведь Рождество будет завтра вечером?» Ответом послужил ее приход в квартиру, когда девушка споткнулась о стоящий на пороге пакет с продуктами. — Я думала, вы отдыхаете, а вы по магазинам носитесь, — Сакура со страхом заглянула на кухню, стол в которой был завален колбасой, мясом, сыром, картофелем и всем прочим. Родители, сверяющие список на большом листе А4 с находящимся на столе, оглянулись на вошедшую. — Завтра в магазинах уже ничего не будет. Лучше заранее купить и весь завтрашний день посвятить готовке, — Мебуки довольно зачеркнула все пункты на листе. — Понятно, — Сакура потянулась к упаковке с нарезанной колбасой, но отец легонько стукнул ее по кистям огурцом. — Не трогай, это на праздники! Лучше убери в холодильник, а то мы устали, — он откинулся на стуле, а Сакура недовольно стала запихивать продукты в свой небольшой холодильничек. — Как будто еды никогда не видели, — прошептала Харуно, запихивая банку с горошком в боковую дверцу, куда она до этого умудрилась за неимением места впихнуть кочан капусты.       Терзая себя догадками по поводу того, сколько магазинов обошли ее родители, которые теперь лежали кто где, Сакура зашла в свою комнату, выбирая себе платье на завтрашний день. Достав небесно-голубое, она довольно хмыкнула, закрывая шкаф и цепляя вешалку с платьем на дверь, чтобы не забыть его погладить.       Отдав матери более мягкую подушку, Сакура уперлась головой в твёрдую опору, пытаясь заснуть и не обращать внимания на отца, который копошился на кухне, видимо, в поисках кулинарных книг. Сил встать и указать ему их местонахождение у неё не хватило, и девушка провалилась в сон.       Разбудили ее свист одинокого чайника на газовой плите и крик матери, которая была в комнате и пыталась докричаться до отца, но тот для прекращения этой звуковой атаки чайника был слишком занят поглощением информации с листов кулинарной книги, кишащей яркими рисунками. — Всем доброго утра, — Сакура в накинутом на ночнушку теплом халате, зашла на кухню, присаживаясь на стул. — И тебе, — Кизаши выгрузил на пол целую стопку с записками, тетрадями и книгами по кулинарии, которые у Харуно лежали в нише под окном, — смотри, что нашёл! — он покрутил перед ее лицом выпавшей откуда-то страницей. — Это… рвота? — Сакура сжала губы, с отвращением разглядывая картинку. — Это пища богов! — Кизаши полез в холодильник, доставая нужные ингредиенты, — и неизменный гость на столах у русских во время нового года. Я не пробовал, но, думаю, это вкусно. — Что вкусно, колбаса с горошком?! — Сакура не разделяла его восторга, но когда на обороте она заметила ещё один изыск русского происхождения, так называемый «оливье» ей показался ещё милым блюдом по сравнению с этой кашей из селедки и свеклы.       Настрогав «деликатес», Сакура помогла матери разобраться с духовкой, где та собиралась запечь курицу в маринаде, и девушка, ещё раз помыв полы, хотя они со вчерашнего дня, когда она ждала родителей, совсем не испачкались, наконец смогла заняться подготовкой к вечеру. Через Конан она узнала о решении Нагато отметить праздник в небольшом ресторане на окраине города. Прокручивая в голове ожидаемые исходы вечера и то, как ей стоит себя вести с некоторыми личностями, Сакура накрасилась и уложила волосы в воздушную причёску. Нагладив платье, которое теперь без единой складочки красовалось на ее стройной фигуре, она захватила из шкафа подготовленные туфли в пакете и отложенный специально на этот день конверт с деньгами. — Буду через три часа, без меня ничего не есть, — понимая, что сегодня ее желудок скорее всего не выдержит пытки такой разнообразной пищи и в таком большом количестве, Сакура тяжело вздохнула, открывая дверь квартиры. — Мы будем ждать, — Мебуки улыбнулась, выглядывая из кухни с теркой для моркови в руках, причём сама морковь находилась во рту матери.       Сакура не раз серьезно задумывалась о покупке автомобиля, но вечно что-то не складывалось, и теперь приходилось добираться до назначенного места окольными путями общественного транспорта. Пока нехилый ветер пытался вырвать из ее рук пакет со сменной обувью, которую Сакура не стала марать в слякоти декабря, девушка с горем по полам дошла до нужного одноэтажного здания. На входе она заметила Сасори, который уже докуривал сигарету и приветливо махал ее рукой. — Проходи, почти все в сборе, — он приоткрыл ей тугую дверь, и девушка проскользнула внутрь, отмахиваясь от прикрепившегося облачка сигаретного дыма.       Пройдя по небольшому коридорчику в конце которого виднелись две двери туалетов, а сбоку служебные входы для персонала, Сакура зашла в арку и сразу очутилась в большом зале. У многих жителей Киото была традиция отмечать Рождество в кафе, и все столики были заняты, а возле Деда Мороза, который сидел около елки, столпились пришедшие детишки, чьи родители в это время вливали в себя алкоголь. — Добрый вечер, — Сакура наткнулась на Нагато, который скорее всего собирался выйти к Сасори. — Здравствуй, — он улыбнулся и указал ей рукой в сторону ещё одной арки, за которой было не так шумно, — все там, проходи.       Она кивнула ему и, стараясь не задеть сидящих за столами, пролезла к нужному помещению. Здесь было немного темнее, и приглушённый свет сглаживал недочеты обстановки, которые были заметны в огромном зале. За большим столом уже сидели Кисаме и Хидан, а Конан болтала с Яхико возле окна. Какудзу внимательно перечитывал меню, недовольно морщась, а Дейдара сидел между беловолосым и местом, на котором стояла чья-то сумка.       Поздоровавшись со всеми, Харуно уселась рядом с Конан, которая любезно приберегла ей место рядом с собой. Теперь справа должен был сесть Нагато, который вернулся, а место рядом с Дейдарой до сих пор пустовало. — Ну и где он? Я думал, ты за ним поперся, — Сакуру очень удивил этот тон Яманака по отношению к начальнику. — Ненавижу когда опаздывают, а тут сам учудил, — Сасори виновато улыбнулся, садясь рядом с Дейдарой, ставя сумку на пол.       Кто-то что-то говорил, но у Сакуры в голове крутилась лишь одна мысль: «Он не пришёл? Все накрытые места заняты, поэтому можно сделать вывод…». У Харуно беспокойно засуетились пальцы, роняя вилку со стола на свои колени. — Не поваляешь — не поешь, да? — заржал Дейдара. — Мог бы и культурно промолчать, — заступился за Сакуру Яхико, который взял ее бокал и налил туда немного вина. Харуно благодарно кивнула, выжидая момента, когда кто-нибудь из присутствующих скажет хоть что-то про Учиху. Но никто так ничего и не сказал, а спрашивать у Конан она побоялась. Часы на руке у Нагато, который сидел рядом, стали одним из главных объектов наблюдения Сакуры этим вечером. Стрелка часов близилась к тому месту, когда Сакура должна была встать из-за стола и ехать домой, но расстраивать этим собеседников и саму себя ей совсем не хотелось. Было так весело и уютно проводить этот вечер здесь, с ними. Правда конкурс на то, кто быстрее выпьет принесённые две бутылки вина между Хиданом и Дейдарой, которые, встав с места, чтобы больше вошло, со скоростью света стали поглощать жидкость из горла, стал настоящим кошмаром для Какудзу, у которого с каждым глотком участников в ушах звенел звук списываемых за это денег, а в глазах мельтешила кругленькая сумма напротив названия вина в меню, чтением которого до этого и занимался главный бухгалтер конторы. — Я все, — Хидан стукнул пустой бутылкой по столу и сел на стул, а вот Дейдара, опоздавший на секунду, свалился на своё место, едва не промахнувшись мимо. — У нас есть победитель! — Кисаме вручил тому маску Деда Мороза под бурные аплодисменты собравшихся. — Мне, наверное, пора, — Сакура виновато опустила взгляд, отодвигая от себя тарелку, — я обещала родителям приехать к этому времени домой. — Ты что, маленькая?! С родителями носишься, — пробубнил Дейдара, хватаясь за заболевшую голову. — Передавай в таком случае им большой привет от нашей большой компании, — улыбнулся Нагато, вызвавшись проводить Сакуру. — Обязательно, — Сакура попрощалась со всеми, поцеловав в щеку Конан и, пожелав всем счастливого Рождества, вышла в другой зал. — А че это Нагато за ней таскается. Влюбился что ли? — Сакура сделала вид, что не услышала пьяного лепета Хидана, но заредевшееся лицо выдало ее. — Не обращай на него внимания, — расхохотался Нагато, накидывая ей на плечи пальто. Проводив девушку до выхода, он пожал своей тёплой ладонью ее ручку. — До встречи, — Сакура поблагодарила его за вечер и подошла к заказанному такси.

***

      Итачи долго стоял напротив витрины с алкоголем. Уже который раз заходя в магазин, ноги приводили его в этот отдел, ставя перед выбором. В самый первый раз он просто захватил баночку пива для разнообразия, но потом каждый раз их становилось больше и больше, а заканчивалось все тем, что в какой-то момент придя домой Учиха обнаружил у себя в пакете две литровые бутылки. И он даже не понимал с чего это все началось. Скорее всего из-за скорого нового года. Нагато опять стал доставать своими требованиями так, что Учиха попросту стал избегать встреч с ним, чтобы не видеть его лица. Так бывало часто, когда у мужчин были какие-то непонятки, но в этот раз все находилось в очень шатком положении. И все, как понимал Итачи, из-за алкоголя. Вчера он уехал с работы пораньше, зато сегодня, в выходной, решил доделать необходимые дела.       Еще это было связано и с тем, что Итачи, как алкоголику без стажа, казалось, что от одного глотка спиртного от него разит за несколько километров. Поэтому он старался не пересекаться с остальными работниками, а то Дейдара опять будет ржать и обзываться. «Чья бы корова мычала…». Даже с клиентами он в основном созванивался, избегая возможных встреч, как сегодня. Один мужчина, пытавшийся отсудить у жены квартиру, в которой она его прописала после свадьбы, очень долго вынуждал Учиху встретиться, но Итачи уже был на работе и не в лучшем виде. — Итачи-сан? — этот голос будто был весомым в этом мире и превратился в ледяной звонкий водопад, окатывая мужчину с ног до головы.       Он обернулся на Сакуру, которая минуту пыталась понять: это Итачи или нет? Поводы для сомнений у неё были основательные: помятая толстовка, небрежно закинутая в тележку куртка, не самые чистые кроссовки, а ещё заметная небритость. Сакуру даже передернуло, когда Итачи развернулся к ней полностью. — Сакура? — он попытался откатить от неё свою тележку, содержимое которой так внимательно разглядывала Харуно, но из-за узкого прохода с очень шаткими стеклянными бутылками со всех сторон не стал рисковать. — Неожиданно, — Сакура нахмурила брови и решила не надоедать ему своим обществом. Закусив губу, она медленно обошла его, проходя к кассе. — Майонез? — вдруг произнёс он, заметив в ее руках белую банку. — Да, — Сакура обернулась к нему снова, непонимающие смотря ему в глаза.       Только теперь он заметил то, как красиво она одета, а про макияж и причёску он вообще молчал. Учиха рассматривал ее именно так, по отдельности, не называя ее просто красивой, но и это уже был прогресс. Пусть только в его мыслях. В тоже время он понял, что рядом с ней выглядит немного… убого… очень сильно. — Папа возомнил себя шеф-поваром и решил приготовить «пищу богов», — хихикнула Сакура. Правда для завершения всего Кизаши забыл приобрести в магазине вышеупоминаемый соус, поэтому Сакура вовремя проверила телефон и сразу зашла в магазин на первом этаже своего дома. — Папа? — Сакуре показалось, что сейчас Итачи выглядит каким-то потерянным. Стоит тут такой посреди магазина, никому не нужный, а в глазах так и читается: «забери меня отсюда. Хочу тепло, любовь и заботу». — Да. Они приехали с мамой ко мне на праздники. — Вот как, — он грустно улыбнулся, — поздравляю… — С Рождеством? — спросила Харуно, — как-то уныло вышло. — С тем, что в этот день вы не одни, — Итачи развернулся и закинул в тележку ещё бутылку. — Что вы делаете?! — Сакура подскочила к нему, хватая за руку. — Спасаюсь, — Итачи расслабил руку, но бутылки не выпустил, — от одиночества. — Одиночества? Так почему вы не со своими друзьями? Они сейчас отмечают праздник все вместе… — А кому я из них нужен по-настоящему? Кому? Точно не Конан и Яхико, у Кисаме младший брат, у Дейдары сестра, у Какудзу вообще целый зверинец дома, Сасори запирается в своей мастерской, откуда его даже бабушка не может вытащить, Нагато… с ним я просто не хочу, да и у него хватает всяких родственников, — вырвалось у него. — Может хватит ныть? — если бы Сакуре сказали на свадьбе Ино, что она таким тоном позволит себе разговаривать с Итачи, то Харуно бы подавилась тем самым злосчастным бутербродом, который проклинала потом каждую ночь. — Я думал, мы с тобой похожи, — вдруг ответил Итачи, — такие одинокие… — Вы сожалеете, что у меня есть живые родственники? — у Сакуры подскочила вверх бровь. Но не только из-за его заявления. Ее удивили его слова в общем, но что он имел ввиду? «Встретились два одиночества…» — Нет. У меня они тоже есть. Просто не понимаю, вернее… Я уже несколько лет помогаю людям добиться того самого одиночества, независимости от тех людей, которые когда-то заставили их забыть об этом. И я помогаю им с удовольствием, но потом, в какой-то момент… Становится так хреново… — Итачи усмехнулся, пальцами проведя по своей заросшей щеке. — Это называется стыд, — заключила Сакура. «Лёд треснул, — подумалось ей, — главное, чтобы не тронулся, а то мало ли…» — А ещё ты всегда была рядом. Тоже совсем одна, — продолжил он, — хоть особой симпатии я к тебе и не питаю, — Сакура недовольно цокнула, — но ты в отличии от меня не запиралась от мира, наблюдая, как твои подруги находят тебе замену. А я так не могу… Вот и превращаюсь в алкаша. — На то и нужны друзья. Чтобы все понимать, — улыбнулась Сакура. — Видимо, ты теперь мой друг, — «Что я несу? — Итачи болезненно сморщился, — это сколько же я выпил?» — Ну в таком случае у меня есть предложение, — дивясь этой выпихнувшей сумасбродной идее, Сакура широко улыбнулась, найдя у беззащитного Учихи слабое место.

***

      Звонок дверь отвлёк Кизаши от сервировки стола, а Мебуки недовольно взглянула на часы. — Ну наконец-то! — последняя поправила готовые свалиться бигуди на своей голове и подошла к двери, быстрыми движениями пальцев отворяя ее, — Я уж думала, что тебя бомжи похитили…       Сакура скупо улыбнулась и вручила матери несчастный майонез, который был весь измят. Но матери было не до дочери, как ни странно. Итачи тоже немного застыл перед этой женщиной с бигудями на голове. — Это Итачи-сан, ничего, если он с нами посидит? — улыбнулась Сакура, подмигивая Мебуки. — Ах, Итачи-кун! Входи, входи, — мать втащила Учиху в квартиру. Пришедший на шум Кизаши стоял стоял в проходе, и Итачи робко протянул ему свою руку. — Рад знакомству, я Итачи Учиха.       Харуно пожал крепкую руку мужчины, оглядывая того с ног до головы. Они были почти одного роста, и Итачи заметил, что Сакура все же больше похожа на мать, а не на отца, от которого девушке достался только схожий цвет волос. — И мне, — Учиха заметил, что Кизаши немного брезгливо коснулся его руки, поэтому пошёл за Сакурой, боясь потеряться в ее небольшой квартире. А родители остались в коридоре переваривать в своих головах появление этого гостя. «Итачи-кун такой красивый, мужественный, — Мебуки почти прыгала на месте, — а внешний вид такой… ммм, брутальный!». «Что за бомжа привела в свой дом моя дочь? — недоумевал Кизаши, — это не они ее украли, а она их в свой дом таскает. Понятно, что все с ней безнадежно, но цепляться за мужчин, которые на дороге валяются было лишним… Не знал, что у моей дочери такой плохой вкус».       Учиха до сих пор не понял как согласился на приглашение Сакуры, которая после их разговора в магазине ни с того ни с сего потянула его в сторону своего подъезда. От безысходности он просто поплёлся за ней следом, как слепой котёнок. Встав посреди ее большой кухни, в углу которой стоял диван, а посередине праздничный стол, Итачи завис, хотя это состояние становилось для него привычным. — Можете, пожалуйста, поставить туда, где хотите сесть? — обернулась к нему Сакура, протягивая тарелки и столовые приборы на одну персону, — или салат размешайте…       Она покраснела, опустив глаза на его руки, которые взяли посуду, но не собирались забирать ее из рук Сакуры. На самом деле Итачи в этот момент внимательно разглядывал девушку. Это красивое голубое платье, которое он до этого не видел из-за пальто, невероятно шло ей, особенно в сочетании с этой маленькой жемчужной подвеской на груди… Хорошо, что Сакура не видела этого, но Итачи немного покраснел. Совсем чуть-чуть… — Ой, молодежь тут занята, простите, — Мебуки с уже свободными от плена волосами нарушила их покой, держа в руках ещё один «деликатес», на который с испугом покосились молодые люди. Желеобразное блюдо, которое Мебуки только что принесла с балкона, заставило Сакуру зажмурить глаза: «Да что за дичь они тут готовят! Позорят меня перед Итачи-саном… Хотя, он наверное потом станет опять таким же холодным и совсем про это не будет думать.» — Просим к столу, — Кизаши решил сам размешать оливье, вываливая в него весь майонез.       Сакура хлопнула себя по лицу рукой, впихнув перед этим столовые приборы Итачи, а то они так бы и стояли вдвоём, держась за них до скончания века. — Но елка! Ещё не все! — никто до этого крика Мебуки даже и не заметил маленькой елочки на стуле. — А почему нельзя было нарядить ее до этого? — поинтересовалась Сакура. — Потому что надо всем вместе, это же весело! — с появлением Учихи у Мебуки скорость выделения гормонa радости возросло в геометрической прогрессии.       Итачи явно был не в восторге от этого предложения, но Сакура заметила, как он постепенно стал втягиваться в процесс. Все это время он растерянно рассматривал семью Харуно, которая возилась вокруг елки, а сам не принимал никакого участия, крутя в руках темно-синий шарик, думая, куда его пристроить. — Итачи-кун, как думаешь, какую верхушку сюда прицепить? — Сакура ревниво смотрела на Мебуки, которая не отходила от Учихи, мурлыча свои фразы. Итачи окинул взглядом лежащие на ладонях Харуно две верхушки, одну красную в форме звезды, а вторую конусообразную, переливающуюся серебром. — Эта верхушка ее добьет. Елка маленькая, и будет смотреться негармонично, — ответил Итачи, надев на свой указательный палец нитку того самого шарика, качая его из стороны в сторону перед лицом Мебуки. — Чего? — переспросил Кизаши, но жена ударом ребром ладони по его спине, которая была так кстати рядом, заставила его замолчать. — Ой, и правда! — Харуно не очень была рада тому, что Учиха забраковал ее игрушки, но он был прав, — может тогда повесим туда этот шарик?       Игрушка, казалось, приросла к Итачи, но Мебуки отобрала у него шарик, вешая его почти на самый верх. Это было то, что надо! И женщина с довольным лицом развела руками, тем самым приглашая всех сесть за стол. — А ты какие блюда предпочитаешь готовить на праздники? — спросила Мебуки, игнорируя правило «когда я ем, я глух и нем». — Ну уж точно не холодец, хотя моя мать один раз поэкспериментировала, — ответил Итачи, разрезая пищу у себя в тарелке так, что у Сакуры и Мебуки дух захватывало от этой изящности и ловкости его пальцев, — у неё тогда не очень удалось. — А твои родители сейчас живут в другом городе? — Сакуре показалось, или мать хвасталась перед ней тем, что позволила себе обращаться к Учихе на «ты»? — Да, они переехали в Осаку, — Итачи рассказывал безэмоционально, на глазах у Сакуры превращаясь в повседневного Учиху. К ее большому сожалению.       Сакура не рискнула прикасаться к холодцу, но решила распробовать оливье. «Почему это так… вкусно!» Кизаши заметил, как дочь, закрыв глаза, наслаждается салатом, и улыбнулся. Итачи тоже потянулся к салату и съел его с заметным удовольствием. А когда Кизаши принёс из кухни курицу, то в глазах у каждого заплясали огоньки, а руки потянулись за самым лакомым кусочком блюда.       Итачи довольно скромно вёл себя в плане употребления еды, но делал это не потому, что ему не нравилось. Эта семья начинала ему нравиться все больше и больше, как и он ей, особенно после того, как под влюблённый взгляд Мебуки он съел два куска холодца. Сакура раз за разом скромно опускала взгляд, но вела себя непринужденно и, в общем целом, как обычно. И Учихе эта черта очень приглянулась. Харуно не пыталась показаться перед ним лучше или, что ненавидел в других Итачи, вести себя при родителях и при других людях по-разному. Она была такой, какой есть… Естественной, веселой, какой-то по-домашнему милой и немного забавной. — А иностранец у русского и спрашивает: а зачем вы эту черемуху сажаете, если, когда она цветёт, холодно? — и Кизаши в приступе смеха стал бить себя ладонью по колену. Мебуки скромно фыркнула в салфетку, а у Сакуры от этих отцовских шуточек из японских «Одноклассников» уже было красное пятно на лбу, который она без устали колотила ладонью. — Действительно, забавно, — Итачи встал с места, протягивая руку к бутылке с вином, и тут эта глупая шутка, которую он не совсем понял, показалась ему настолько смешной, что он добавил, — даже очень, — не сдержавшись, Учиха улыбнулся, сражая наповал обеих представительниц прекрасного пола в семье Харуно. — Да, — у Кизаши аж слезы выступили на глаза от долго смеха. Эта реакция Итачи ему весьма льстила, — хороший ты мужик, Итачи, понимающий.       Мужчина опять улыбнулся и протянул гостю руку для рукопожатия, а Мебуки довольно приобняла дочь.       Сакура буквально не узнавала мужчину. Ей казалось, что она действительно притащила домой какого-то добродушного бомжика, а настоящий Итачи Учиха сейчас сидит у себя дома, озлобленный на весь мир. Сейчас он был совсем другой, не такой одинокий айсберг, как при первой встрече. В его веселых чёрных глазах красиво отражались огоньки бенгальских огней, а в волосах запутались серпантин и конфетти от хлопушки.

***

      Итачи стоял в двери, пока Мебуки заворачивала ему в контейнеры самые лучшие порции оставшейся еды: наверное, в ней проснулся материнский инстинкт по отношению к этому тридцатидвухлетнему мужчине. Сакура, одной ступней наступив на вторую, стояла напротив, облокотившись плечом на дверной косяк кухни. — У тебя хорошие родители, — обратился он к ней, слегка подняв уголки губ. Девушка в ответ только пожала плечами, растерянно улыбнувшись, — если я сейчас уйду и не возьму еду, твоя мама меня не простит? — Никогда, — девушка через плечо обернулась на мать, которая старательно обмётывала клеенкой банку с холодцом. — Надеюсь, ты так же готовишь, — произнёс Итачи, поправляя хвост.       Сакура раскраснелась и повернулась лицом к матери. «Что он имеет в виду? Что когда-то в будущем я буду ему готовить? — Сакура посмотрела на Учиху. Он стоял привычно, без особого лукавства в глазах, — так, не забывай, тебе сказали ничего за мужчин не придумывать. Сказал и сказал, забудь…» И девушка перестала смущаться, смело смотря на Учиху. — Очень рады были встрече и знакомству с тобой, Итачи-кун, — подошедшая Мебуки вручила ему в руки большой пакет, на ее появление отреагировал и Кизаши, который до этого прятался за дверью. — Большое спасибо, — Итачи вежливо поклонился, позволив женщине поцеловать его в щеку. У Сакуры чуть волосы на голове дыбом не встали от злости. — Пока, Итачи, — Кизаши похлопал парня по плечу. — До свидания, — Итачи улыбнулся, — до встречи, Сакура.       Девушка встрепенулась при упоминании своего имени и повернулась к Учихе, который протягивал ей свою ладонь. — Пока, — буркнула Сакура, дотрагиваясь до него пальцами. Они заметно дрогнули, когда Итачи кончиками своих провёл по внутренней стороне ее ладони, от чего Сакуре стало щекотно. Пожав ее руку, Итачи ещё раз поблагодарил всех за гостеприимство и ушел.       Подойдя к своей припаркованной машине, Итачи закинул пакет на соседнее сиденье и усмехнулся. Давно у него не было такого тёплого, лампового Рождества, и он достал из пакета небольшую имбирную печеньку, запах от которой разнесся по салону автомобиля. Покрутив ее в своих пальцах, он широко улыбнулся и закинул ее в рот, с хрустом пережёвывая.       Сакура всегда считала, что Рождество пахнет именно этим печеньем, а Новый год - мандаринами. Заметив, что емкость, где должны были находиться выпеченные ею печеньки, была пуста, Сакура недовольно взглянула на мать. — Что ты на меня так смотришь? — невинно захлопав ресницами спросила Мебуки, — путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. — Судя по тому, что вы наготовили, там все сразу идёт или в кишечник, или в обратную сторону. — Но ему же понравилось, — напомнил Кизаши, доедая оставшийся салат.       Сакура не ответила и направилась в ванную. — Он так на тебя смотрел, я прям не могу, — завизжала Мебуки, поднося сжатые в кулачки руки к лицу, — я б растаяла. — Пф, бред, — ответила Сакура. — Ну не скажи, — возразил Кизаши, озадачив дочь своей позицией по этому вопросу. — В этом плане он совсем не похож на тебя, — заметила Мебуки, улыбаясь мужу, — ты всегда был таким равнодушным по отношению ко мне, особенно когда я тебе призналась. — Ты бегала за папой и признавалась ему в любви?! — этот фрагмент из биографии родителей Сакуре не был известен, и она резко развернулась на сто восемьдесят градусов, — не верю! — Было дело, — усмехнулся Кизаши, — мы тогда учились в университете, и я был семпаем у первого курса, где была твоя мама. — Я всегда была уверена, что это папа за тобой бегал, — сказала Сакура. — Ну, потом на четвёртом курсе он стал за мной бегать, — злобно рассмеялась Харуно. — Потрепала она мне тогда нервы, — муж поцеловал ее в щеку. — Я?! Это ты был виноват! Я тебе своё сердце открыла, а ты ничего не ответил. А потом, когда за мной начал чуть ли не весь универ бегать, проснулся, — Мебуки наигранно отвернулась от мужа, но тот развернул ее и поцеловал. — Ладно, спокойной ночи, — Сакура не стала им мешать, и проскользнула в ванную.       Уже лёжа в постели, ее никак не хотели покидать мысли о сегодняшнем дне. Такое странное поведение Итачи… Он улыбался? Он назвал ее по имени? Он взял ее за руку?! Боже, что происходит?! Сакура изнемогала, ворочаясь на кровати, переворачивая подушку. В какой-то момент она открыла окно, но не помогло, и через полчаса оно было вновь закрыто. «Почему он не может быть таким всегда? Таким милым… А не капризным эгоистом, как был до этого». За сегодняшний день Сакура только один раз вспомнила своё последнее расставание с Учихой на свадьбе Конан, и то это было только когда она собиралась к акацки.       В свою очередь Итачи, как всякий взрослый мужчина, был лишён особой фантазии и не страдал от волнений, касающихся противоположного пола. Сегодняшний день, пожалуй, стоил того, чтобы прожить его ещё раз. Когда-то давно, ещё в школе, на обществознании он в эссе написал, что каждый день должен быть прожит так, чтобы хотелось в него вернуться и пережить ещё раз. Но за долгие годы все так изменилось, и эта детская формула была напрочь позабыта. Но только до того дня, как тогда в разговоре с Сакурой он увидел в ней себя… Пусть и двадцатилетней давности, и по началу это ребячество в ней его взбесило, но сейчас он прекрасно все понимал. Вне зависимости от возраста, Итачи осознавал, что ему просто необходимо что-то менять, и поэтому перед сном перед закрывшимися глазами начали мелькать какие-то яркие, красочные картинки, смысл которых, проснувшись, Итачи уже не поймёт, но сейчас он прекрасно видел сегодняшний день заново. Как Сакура выхватила из его тележки в магазине весь алкоголь и расставила по местам, а после схватила за рукав и потащила на кассы. Сквозь сон Итачи усмехнулся, когда в памяти снова всплыло лицо Мебуки, когда она только его заприметила. Такая забавная женщина, особенно с бигудями. Его мама никогда не любила кудри, предпочитая прямые волосы. Интересно, а что больше всего нравится Сакуре? Она похожа на мать, такая же мечтательная. А Кизаши поначалу его не возлюбил, но потом им удалось разговориться и найти общий язык. Эти забавные блюда, непринужденное поведение семьи Харуно всю ночь сопровождали Итачи, но самый конец, когда оставалось несколько минут до будильника и момента, и Учихе надо было разочарованно подниматься с кровати, совсем не был похож на действительно произошедший, и Итачи слегка покраснел, прижимая к груди смятое одеяло. «Видимо, это праздничное чудо».       «Мое рождественское желание: пусть он будет всегда таким. Пусть даже не со мной, но, пожалуйста…»