Часть 21
9 февраля 2020 г., 08:09
Вот уже в четвёртый раз Гарри проснулся, крича имя Драко. На этот раз он вскочил с кровати с такой силой, что нечаянно вырвал у себя из руки катетер, так что кровь крупными каплями брызнула на пол по большой дуге.
Гермиона, до этого сидевшая у его кровати, вскочила на ноги и закричала в шоке. Гарри стоял, дико озираясь вокруг, с широко раскрытыми и обезумевшими глазами, уже полными горючих слёз.
— Драко, — прошептал он дрожащими губами. В этот момент дверь открылась, и Северус ворвался в комнату, недовольно нахмурившись при виде больного, который был весь в крови. Рон, прихрамывая, вошёл после него, держа руку на плотно забинтованном животе. Гермиона поспешила к своему жениху, поддерживая его, пока он шёл к креслу рядом с кроватью Гарри, и помогла ему в нём устроиться. Гарри отшвырнул руку Северуса, когда тот попытался затащить альфу обратно в постель. — Не нужно меня опекать! — рыкнул Гарри. — Вы узнали, где Драко?!
— Альфа, я настаиваю, чтобы вы вернулись в постель, — мягко произнёс Северус. — Ибо если вы этого не сделаете, вы не исцелитесь. А если вы не исцелитесь, то не восстановите свои силы. А если вы не восстановите свои силы, то не будете достаточно сильны, чтобы спасти свою омегу. Возвращайтесь в постель.
Гарри уставился на него, заметно дрожа, пока не осел на подушки, уткнувшись лицом в ладони и душераздирающе зарыдав.
— Гарри, — позвал его Рон со слезами в голосе, протянув к нему руку и положив её Гарри на спину. — Мы вернём его. Мы вернём Драко домой.
— Мы даже не знаем, где он! — зарыдал Гарри. — Мой Драко, мой дорогой, я даже не знаю, что они с ним сделали. Я умру, если с ним что-нибудь случится! Я умру!
— Ты не умрёшь, — прорычал Рон. — Драко будет в порядке! Он наверняка в порядке! Он сильнее, чем кажется! Он продержится, верь мне!
— Верить, блять?! — Гарри задрожал от столь долгих рыданий. — И это всё, что ты предлагаешь мне делать?! Как ты мог подумать, что я буду лежать в постели, когда Драко в опасности?!
— Потому что, как сказал твой целитель, нет никаких шансов, что ты будешь достаточно силён, чтобы спасти его, если для начала не исцелишься. А я обычно предпочитаю не спорить с Северусом Снейпом.
Гарри развернулся. Двое мужчин стояли в дверях, один — тот, кто только что говорил — чуть впереди другого.
У него были длинные смоляные волосы, ниспадавшие на спину, и блестящие, тёмно-серые глаза. Хотя он был явно старше Гарри, он был довольно красив, высок и строен, а из-под одежды у него выглядывало несколько татуировок.
— Сириус, — прошептал Гарри, вскакивая с кровати и бросаясь вперёд. — Сириус! — и тогда Гарри зарыдал как ребёнок в плечо своего крёстного отца, дрожа в его руках, в то время как мужчина успокаивал его, мягко поглаживая. Гарри был выше и мускулистее его, но в этот момент он казался потерявшимся ребёнком. Гарри отстранился, вытирая слёзы и хлопая Сириуса по плечу. — Я так рад тебя видеть, Сириус, — Гарри повернулся к человеку позади крёстного, который был выше Сириуса на пару дюймов, но также был более стройным, а песочные волосы тёмного тона красиво сочетались со светло-зелёными глазами на добром и нежном лице с тонкими шрамами, пересекающими его по диагонали. Когда Римус Люпин шагнул вперёд, Гарри точно также обнял его. — Римус, — вздохнул он, крепко обняв его. — Я даже не могу вспомнить, когда видел вас в последний раз.
— На твой семнадцатый День Рождения, — мягко напомнил ему Римус, сильнее обнимая Гарри, когда ноги молодой альфы подкосились. Сириус и Римус помогли Гарри вернуться в постель, и тогда Рон встал, чтобы обнять обоих мужчин, Северус же шагнул вперёд для рукопожатия. — Мы пришли с новостями, — серьёзно произнёс Римус, а затем взглянул на своего мужа.
— Том Риддл обосновался в ранее заброшенном мэноре Малфоев, — сообщил Сириус всем находящимся в комнате. — Говорят, что он отремонтировал его и планирует править оттуда, так как жил там, прежде чем отправиться в изгнание.
Слёзы Гарри возобновились.
— О Боже, Драко. Они забрали его в дом его предков.
— Приятель, это же хорошо, — произнёс Рон низким голосом. — Теперь мы хотя бы знаем, где он. У нас есть шанс придумать план.
— У меня есть план, — сказал Гарри, решительно вытирая глаза. — Я собираюсь убить Риддла.
— Хороший план, — мрачно кивнул Сириус. — Но сначала ты восстановишь силы. Пусть Северус исцелит тебя…
Сириус умолк, когда горестный детский плач достиг их ушей. Все обернулись, когда Нарцисса вошла в комнату с плачущим Джеймсом на руках. Она выглядела усталой и убитой горем, с тёмными кругами под налитыми кровью глазами, и беспокойство за своего единственного сына было видно в каждой черте её лица.
— Он не перестаёт плакать. Думаю… он хочет к Драко… — на судорожном выдохе произнесла она, медленно приближаясь к Гарри и передавая ему его сына, закрывая рот рукой и позволяя Гермионе отвести её в сторону, где она тихо заплакала.
Гарри прижал Джеймса к себе, и его собственный тихий плач каким-то образом звучал более мучительно, чем плач ребёнка. Он медленно укачивал его, напевая колыбельную, которую Драко пел ему каждую ночь со дня его рождения, и его лицо было мокрым от слёз, когда он успокаивал сына.
Никто из людей, находящихся в комнате, не мог смотреть на свою убитую горем альфу; Рон, сидя в кресле, уткнулся лицом в свою дрожащую ладонь, Сириус и Римус стояли близко друг к другу и беспомощно смотрели друг на друга из-за бедственного положения их крестника, Северус почтительно отступил в угол, Гермиона и Нарцисса тихо плакали в сложенные ладони.
Когда Джеймс, наконец, перестал плакать, и его всхлипы превратились в глубокие вздохи, Гарри прижал его к раненому плечу и вытер своё мокрое лицо и опухшие и налившиеся кровью глаза о рукав. Тогда Сириус и Римус нерешительно подошли к кровати, и Гарри передал им Джеймса с маленькой болезненной улыбкой.
— Он прекрасен, — благоговейно прошептал Сириус, поглаживая личико спящего ребёнка. Римус кивнул в знак согласия.
— Так же, как и мой Драко, — согласился Гарри с ними, и новый поток слёз снова хлынул у него из глаз. — Драко… Драко… Моя прелесть… Я верну тебя. Обещаю, я верну тебя…
***
Драко сидел неподвижно, почти не моргая. Женщина-брюнетка с тяжёлым взглядом стояла у двери и улыбалась как маньяк, вместе со своим мужем смотря на Драко, сидящего на старой облезлой койке, и серебряные звенья на его шее и запястьях. Затем эти «охранники» тихо сказали что-то кому-то снаружи, и в камеру вошёл Том Риддл, одетый, как обычно, с ног до головы во всё чёрное. Он на секунду остановился, взглянув на Драко, и жёстко улыбнулся. — Юный Драко, — тихо прошипел он, — почему ты сопротивляешься мне? Неужели ты считаешь, что мне нравится держать тебя в этой маленькой камере без должного комфорта, к которому ты привык? Это разбивает мне сердце. А ведь теперь оно полностью принадлежит тебе. Разве ты не хочешь взять на себя ответственность? — он потянулся погладить Драко лицо, но молодая омега дёрнулась прочь, повернувшись к альфе лицом и плюнув ей на руку. Раздался визгливый рык, и Беллатрикс в один шаг оказалась у Драко, ударив его по лицу тыльной стороной ладони, заставив того ахнуть и завалиться на бок. Более Драко на это никак не отреагировал. Он медленно выпрямился и продолжил игнорировать троих людей, глядя себе на колени. — Смотри на свою альфу, когда она с тобой разговаривает! — прорычала Беллатрикс, схватив Драко за волосы, и громко рассмеялась над тем, как он зашипел от боли, когда она насильно повернула его голову, так чтобы он посмотрел на Риддла. Тот снова улыбнулся, холодно и безжизненно блеснув глазами. — Посмотри на себя. Такой красивый и полный жизни. Такой пылкий. Это так приятно видеть. Люди ошибочно считают, что хорошая омега — покорная омега, но на самом деле это такие огненные омеги, как ты, которых мы, альфы, так сильно любим, — он подошёл ближе, проведя пальцем по кровоточащей губе и ушибленной скуле Драко. — Должен сказать, в своей жизни я повидал немало омег, но ни одна из них даже не приблизилась к тому, чтобы быть такой же потрясающей как ты, юный Драко. Столь прекрасное лицо… стало ещё прекраснее с этими шрамами. А столь прекрасное тело… Хм, думаю, я смогу оставить ещё несколько шрамов и на нём, — его улыбка стала совершенно зверской, глаза вспыхнули алыми, от чего внутренности Драко похолодели. — Тебе, наверное, интересно, почему я ещё не взял тебя? Так вот, такая омега, как ты — это ценный приз. И ты станешь моей навсегда. Хотя, это довольно очевидная причина, я бы сказал, — Риддл слегка наклонился, чтобы он смог посмотреть Драко в глаза. — Я жду, когда у тебя начнётся течка, мой прекрасный цветочек. Потому что тогда ты больше не сможешь водить носом, ты будешь приветствовать меня с распростёртыми объятиями… Или я должен сказать, с распростёртыми ногами? — усмехнулся Риддл, на что Беллатрикс со своим мужем поддакнули ему мерзкими смешками, и хватка женщины в волосах Драко усилилась. — Потому что таким образом я смогу накачать тебя своим семенем. Я буду делать это снова и снова, пока ты не будешь наполнен им под завязку, и тогда твой живот станет большим и круглым, и ты будешь вынашивать наших щенков. Разве это не захватывающее будущее, цветочек мой? — Драко закрыл глаза, лицом оставшись бесстрастным, но слёзы, катящиеся по его грязной, ушибленной щеке, было не остановить. Риддл снова засмеялся. — Ещё несколько недель, цветочек. Уверен, твоя следующая течка не за горами. Я чувствую, как ты поспеваешь. Ещё несколько недель, и ты станешь моим, — он наклонился поближе и провёл языком по мочке уха Драко, и его глаза радостно блеснули из-за того, как хныкнула при этом омега, — навсегда, — добавил он шёпотом. И тогда, когда тяжёлая железная дверь с лязгом захлопнулась, Драко снова остался один сидеть на своём узком грязном матраце. Омега взглянула в единственное окно камеры — было время сумерек — и заплакала. Она старалась не делать этого как можно дольше, но, честно говоря, молодая омега показала себя невероятно храброй, так как была похищена из своего дома и теперь находилась вдали от своей связанной альфы и их первенца. Драко бился, дрался, кусался и царапался, зарабатывая этим всё больше и больше пощёчин, а однажды ему даже прилетел кулак Рудольфа, после чего его губы стали ещё более разорванными и кровоточащими. Его одежда была в лохмотьях, и у него было только одно тонкое рваное одеяло, чтобы согреться по ночам. Его запястья, лодыжки и шея были сжаты серебряными цепями, которые были прикреплены к каркасу его «кровати», чтобы Драко не смог перейти в форму волка. Цепи были достаточно длинными, чтобы он мог дойти до маленькой ванной комнаты, которая находилась за узкой дверью, и до двери, в которой была щель, через которую ему передавались тарелки с едой. Обе двери были по разные стороны камеры. Драко почти ничего не ел всю эту неделю. Но какие бы кусочки пищи он ни проглатывал, все они были для ребёнка, который, как он знал, рос внутри него. Вместе с диким страхом у Драко в голове пробежала мысль о том, что через несколько недель Риддл осознает, что его течка почему-то не наступает, и это скорее всего натолкнёт его на мысль о том, чтобы какой-нибудь целитель осмотрел его, и тогда Риддл узнает, что он носит ребёнка у себя под сердцем. И омега была абсолютно полностью уверена, что Риддл убьёт ребёнка, независимо от того, убьёт он Драко вместе с ним или нет. Драко не знал, что поддерживало его жизнь, здравомыслие и работоспособность. Возможно, это была отчаянная надежда, что скоро, очень скоро, он снова возьмёт своего Джеймса на руки, накормит его грудью, посмотрит на его красивое личико и поцелует его круглые щёчки. Возможно, это был постоянный поток «Гарри придёт, Гарри придёт, Гарри придёт», который эхом бродил у него в голове, несмотря на все те разы, когда Риддл открыто смеялся над этим и говорил, что Драко должен просто принять, что Гарри, вероятно, уже мёртв. Но Драко в это не верил. Он просто не мог поверить, что его Гарри, его истинную альфу, было так легко убить. Его груди были тяжелы и полны молоком, и два раза в день Драко цедил его в туалет, морщась от боли и доблестно сдерживая слёзы. Его трясло от истощения. Его волосы были грязными и спутанными, и на коже были разводы грязи. А из тихих разговоров в коридорах он понял, что они сейчас находятся в доме его предков. Драко даже в самом страшном сне не мог себе представить, что впервые посетив поместье Малфоев, он окажется в кандалах и в плену у сумасшедшего. Но Драко жив и с остался в здравом уме и рассудке. Потому что Гарри придёт. Омега чувствовала это где-то на подкорке сознания.***
Три недели. Три долгих бесконечных недели ничего не делая, кроме как ожидая Гарри, Драко слабел с каждым днём, но держался ради своего нерождённого ребёнка на чистой силе воли. Всё это время его течки ждал Риддл, а последние пару дней его взгляд становился всё более голодным, а сам он с каждой минутой всё более нетерпеливым. И вот однажды ночью Драко проснулся от беспокойного сна из-за сильного грохота, как будто фундамент треснул. Затем он услышал рёв, от которого волосы встали дыбом, а сердце чуть ли не взорвалось от радости, но почти сразу же омегу охватил ужас. — Риддл! Сами стены, казалось, вибрировали от рёва неумолимого в своей ярости Гарри, и Драко изо всех сил старался выглянуть из маленького окна, которое было расположено высоко под потолком его каменной тюрьмы. Не в силах дотянуться до него, Драко начал кричать, зовя свою альфу. — Гарри! — плача, звал он своего мужа снова и снова. — Гарри, сюда! — но снаружи начал твориться полный хаоса. Были слышны только крики, рычания и звуки ударов волчьих лап о мягкую травянистую землю. Драко изо всех сил попытался разорвать серебряные звенья, связывающие его, но на данный момент он едва мог стоять, настолько он был слаб. Тогда Драко ударил кулаками в дверь и закричал, хоть и сомневался, что кто-то может его услышать. Снаружи раздавались пугающие, дикие рычания, вопли и крики боли, звуки разрывания плоти, щелканья челюстей и ударов тел о землю. — Риддл! Выходи и взгляни мне в глаза, ты, трусливый сукин сын! Рёв Гарри был настолько пугающим, что Драко ненадолго задумался, безопасно ли ему сейчас показываться своей альфе на глаза, так как та может просто не заметить его в пылу битвы. И тут дверь камеры Драко с грохотом отворилась, и в неё, задыхаясь, вбежал Риддл, от чего лицо его стало ещё белее обычного. Его глаза были огромны и полны страха, и он стоял и свирепо глядел на Драко. Драко посмотрел на него в ответ и засмеялся: — Я же говорил тебе, — он указал на маленькое окошко, указывающее на место, где происходила битва. — Я же говорил, что Гарри придёт за мной. Он — правящая альфа. Ты правда думал, что он не придёт за своей истинной омегой? Ну, ты готов умереть, Риддл? С гневным рычанием тот прыгнул вперёд и отстегнул серебряные цепи от каркаса кровати, потянув за них как за поводок и потащив Драко за собой. Задыхаясь от давления на шее, Драко, хромая, следовал за Риддлом. Его тащили вниз по длинному тёмному коридору, а затем вверх по лестнице, пока стены и полы дрожали от криков и ударов, слышимых снаружи. Когда они очутились в главном зале, Драко на секунду отвлёкся, оглядев дом своих предков. Он был огромным и искусно украшенным; люстры из хрусталя, дорогие ковры и гобелены, всё в изумруде и серебре. И даже беря всё это во внимание, этот дом ни разу не был также грандиозен и богат, как дворец Гарри, и Драко сразу же вспомнились золото и богатые красные оттенки особняка, ставшего ему домом. Риддл тащил Драко без остановок, чуть ли не бегом приближаясь к входной двери с омегой на буксире, не останавливаясь даже тогда, когда Драко падал. Распахнув огромные двери, Риддл вышел на крыльцо парадной лестницы и дёрнул серебряные цепи так, что Драко спотыкнулся и упал на колени у его ног, опёршись на руки. — Поттер! Это то, что ты ищешь?! Драко огляделся, не веря, что перед ним действительно лежат обломки самолёта. На обширной территории лежало множество окровавленных тел, как волков, так и людей, и Драко увидел среди них Рудольфа в форме волка и Беллатрикс, не успевшую, по-видимому, этого сделать. Вокруг стояло бесчисленное множество волков, и Драко узнал среди них Рона, который стоял рядом с другими, тёмно-серым и песчаным, волками. Все трое прижались друг к другу в центре подъездной дорожки. А позади них была альфа, его Гарри, угольно-чёрная, и она была намного больше, чем любой из них. Пока она прокрадывалась вперёд, её зелёные глаза грозно сверкали в свете полной луны, пока её взгляд метался между Риддлом и Драко, еле стоящим на коленях у его ног из-за явного переутомления, в драной одежде, с грязными и спутанными волосами и лицом со следами неоднократных ударов. С ужасающим рычанием, которое испугало даже Драко, Гарри превратился в человеческую форму, быстро шагая вперёд, не отрывая глаз от Риддла, который, как заметил Драко, дрожал как осиновый лист. — Мне не нужно быть в форме волка, чтобы убить тебя, Риддл, — сказал он свирепо, но спокойным тоном. — Я могу убить тебя столь же легко и голыми руками. — Хотел бы я посмотреть, как ты это провернёшь, Поттер! — выплюнул Риддл, накручивая цепь на кулак, так что Драко с глухим вскриком приподнялся с колен. — Разве ты не видишь эту милую маленькую омегу у моих ног?! Ещё один шаг, и я сломаю её прелестную шейку прямо у тебя на глазах. Драко видел, как от ярости Гарри напрягает выпуклые мышцы шеи, как вздулись вены у него на лбу, а руки сжались в кулаки так, что Драко побоялся, как бы Гарри не расцарапал себе кожу ладоней. Его всего трясло, и его изумрудные глаза горели праведным гневом так пламенно, что Драко даже подумал, что всё вот-вот загорится. — Я дам тебе всего один шанс, Риддл, — сказал Гарри. — Отпусти Драко, и я, возможно, даже оставлю тебя в живых, чтобы ты смог сбежать и на этот раз уже точно никогда не возвращаться. Со смехом, эхом разнёсшимся по пустым землям, усеянным трупами, Риддл отпустил цепь и вместо этого схватил Драко за волосы, подняв его таким образом на ноги. — Теперь он мой, и я могу делать с ним всё, что захочу, — с этими словами Риддл уткнулся в горло Драко. — Я легко могу трахнуть его сочную маленькую попку, также как легко я могу выкручивать его шею, пока она не переломится. Но что бы я ни сделал, я заставлю тебя смотреть на это, — отпустив волосы Драко, Риддл схватился обеими руками за его шею, и Драко почувствовал, как его ноги медленно перестают касаться земли, после чего он, задыхаясь, начал безрезультатно дрыгать ногами. Гарри стоял совершенно неподвижно, а позади него Рон и два других волка рычали и выли от ярости, и несколько других сторонников, которых Гарри привёл с собой, собирались в маленький полукруг вокруг парадной лестницы, на которой находились Драко с Риддлом. Некоторые были в форме волка, некоторые остались в человеческом теле. Риддл же стоял один, от отчаяния решившись на это из-за дышащей в затылок смерти — он поднял Драко с земли, крепко сдавив шею. У омеги всё поплыло перед глазами, и из того, что она смогла разглядеть, она понял, что Гарри всё также стоял совершенно неподвижно, не двигая ни единым мускулом, только продолжая смотреть на Риддл, который душил его омегу. У Драко в голове прозвучало что-то похожее на обратный отсчёт, и Гарри двинулся вперёд в ту же секунду, когда он закрыл глаза. Было невозможно, чтобы Гарри мог двигаться так быстро даже в волчьей форме. Но он прыгнул вперёд, не издав ни единого звука, и схватил Риддла за горло одной рукой, одновременно с этим обвивая другую руку вокруг талии Драко, чтобы тот не упал, когда Риддл выпустил его. Драко вскрикнул от сильного удара от столкновения тел, и в следующую секунду его осторожно посадили на землю. Когда он открыл глаза и обернулся, Гарри уже избивал Риддла обеими руками. Вскрикнув, Драко попытался податься вперёд, чтобы помочь, так как от одной только мысли, что Риддл может успеть как-то навредить Гарри, у него закружилась голова, но в следующее мгновение Рон, уже в своей человеческой форме, стоял рядом с ним, крепко держа его обеими руками, так что Драко теперь был в ловушке нежных рук. Риддл рычал и метался, даже когда кровь одним сплошным потоком лилась с его лица, от чего его одежда и волосы пропитались кровью. В следующее мгновение он перевернулся на живот и превратился в довольно истощённого чёрного волка. Завывая и щёлкая челюстями, волк тут же соскочил со ступенек, пытаясь убежать в безопасное место. Это было просто смешно, и уже в следующую секунду Гарри в форме волка метнулся за ним и в один большой прыжок догнал его, сжав челюсти на его беззащитном горле. Взвыв от нестерпимой боли, Риддл превратился обратно в человека и, лёжа на траве истекая кровью, наконец, умер. В течение нескольких секунд царила звенящая тишина, после чего Луна появилась из-за облаков и ярко осветила ночной мэнор. У Драко спёрло дыхание от невозможности осознания того, что двадцать минут назад он сидел в тюрьме, а теперь он стоял перед Гарри — своим Гарри — и был свободен. Вокруг него раздался гром аплодисментов, но всё, на чём Драко мог сосредоточиться, — это Гарри, который медленно перешёл обратно в человеческую форму и, мгновенно обернувшись, посмотрел на Драко. И уже через секунду Драко понимает, что Гарри плачет; слёзы льются по его красивому лицу. Сделав один шажок вперёд, Драко сорвался с места и побежал к Гарри, который тут же оказался рядом с ним, заключив его в жаркие объятия своих мускулистых рук, окутавших омегу, которая улетела на седьмое небо от счастья из-за того, что, наконец, ощутила себя в руках своей альфы.
