Маков Цвет

Моё утро было отвратным, просто невыносимым, так как течка не хотела ждать исполнения моего коварного плана и смазка полилась рекой. Тэ же, что зашёл час назад, до сих пор не вернулся с блокаторами. Мысли уже начинали путаться, сердце в груди колотилось громко, оглушая чувствительные перепонки. Тело желало лишь одного — Альфу, не важно какого, лишь бы заткнуть эту текущую дырку. Когда дверь скрипнула, я чуть ли не подскочил на месте, оглядев гостя глазами подернутыми дымкой возбуждения. Благо это был Юнги — очень злой. Он начал мерить комнату шагами, а спустя целую минуту мельтешений выдал тираду: — Зачем ты так, Чимин? Джун ждал твоей течки и, несмотря на то, что он садист, парень он добрый. Ты же послал Тэхёна за блокаторами, из-за чего мне придётся его наказать. Я бы конечно ответил этому зарвавшемуся бете, но мозг, язык, чувства меня не слушались. Отчего только от лёгкой дымки макового аромата стало течь ещё сильнее, а голова закружилась. Сквозь жалкий стон мне удалось выскулить немного — всего лишь унизительную мольбу: — Зови эту мразь сюда, мне плохо и больно, я так больше не могу. Юн, разобравшись наконец-то в моём состоянии и поняв, что до ручки мне осталось недолго, ретировался. Следующие две минуты тянулись долго — изнуряеще, рука скользила по твердому члену, но фрикции не помогали: кончить никак не получалось. Тогда второй рукой я скользнул за спину, и в пульсирующую дырочку вошёл первый палец, а затем и второй. Трахать себя самому очень неудобно, стыдно и мерзко. Но теперь я научился получать удовольствие, пусть и извращенное, от этой ерунды так просто не отвертишься. Хочу, хочу, хочу! — отчетливо звучит эта мысль в голове. Последние запоры смывает, когда запыхавшийся альфа влетает в мою комнату. На нём сегодня дорогой строгий костюм — но это ли важно? — мой взгляд обращён в область ширинки, к тому, как ткань натянулась из-за вставшего органа. Глаза у Джуна сейчас чёрные, зрачок огромный, грудь тяжело вздымается, но, несмотря на это, он роется в кармане, что-то ища. Мне же рвёт голову, сил терпеть более не остаётся, и начинается мысленный отсчёт. Десять — стягиваю с себя широкую футболку. Девять — медленно и с вызовом оглаживаю свою грудь, щипая чувствительные соски. Восемь — снова ввожу в анус пальцы, трахая себя ими и не прерывая зрительного контакта с хозяином. Семь — садясь на истекающую задницу, начинаю ласкать свой член и жевать нижнюю губу. Шесть — улыбаюсь ошалело, наблюдая, как альфа стремительно раздевается, кажись рыча и что-то бубня. Пять — обвожу языком свои зубы, губы и просто играю с ними на потеху возбужденным глазам Джуна. Четыре — альфа протягивает мне пилюлю с обезболиванием, не ту что прежде, отталкиваю его руку и вставая на колени, притягиваю за волосы на затылке и целую. Три — понимаю, что допрыгался кузнечик, ибо Джун с поцелуя страсти переходит ниже и кусает в плечо до крови. Два — слизываю свою собственную кровь с пухлых губ напротив, потом поворачиваюсь на живот и виляю задницей, прося соития, пусть и болезненного. Один — кричу в голос от жгучей боли и удовольствия на грани безумия, так как альфа входит резко, плюс флоггер болезненно проходится по спине, обжигая и так чувствительную кожу. По щекам начинают бежать слёзы, закусываю подушку, но скулить не прекращаю. Потому что, как бы сейчас мне не было больно, наслаждение от секса и возбуждение от течки делают своё дело по лучше любой наркоты. На спине с каждым толчком появляется всё больше красных распухших полос; насаживаюсь на маньяка сам, когда его член наконец-то проходится по простате. Хнычу и вырываюсь от смены позы, глядя в лицо альфы; его крепкие руки держат меня под колени, отрывая задницу от мягкой поверхности, врывается внутрь также резко. Не могу в этот момент соображать: слишком глубоко входит его горячий ствол. По спине проходит дрожь, всё пульсирует в этот момент: моё сердце, голова, живот, анус. Сосредоточиться невозможно, единственное, за что цепляюсь взглядом, — лицо альфы, оно сейчас хищное, рот немного приоткрыт, глаза шальные, безумные. Я и правда вызвал у него гон? Хотя неважно. Болезненные ощущения от флоггера по животу отлично выбивают из головы любые мысли. Задыхаюсь, Джун опускает наконец мою попу и просто наваливается сверху, укладывая мои ноги на свои плечи, проникая ещё глубже. Вздрагиваю от того, что одна его рука начинает меня душить — несильно, но ощутимо, хватаю ртом воздух. Ощущения наслаждения нарастают, когда хозяин попадает по нужной точке, перед глазами муть от нехватки кислорода. Когда кажется, что остался последний вздох, воздух в лёгкие приносит поцелуй от маньяка. От неожиданности отвечаю со всей страстью, тут же ощущая, что на основании члена появилось эрекционное кольцо, что не даст так просто кончить. Откровенно и жалобно скулю, царапая широкую спину извращенца. Тогда он реагирует и покусывает по очереди мои губы, весьма игриво не причиняя сильной боли, а затем резко набирает скорость снизу, попросту втрахивая ослабшее тело в плотный матрас. Надо сказать стоп слово, иначе отключусь. Мысль — пытаюсь произнести её вслух. — Нам… Но не успеваю: по телу проходит приятная дрожь, голос срывается в высоком стоне. Выгибаюсь под мощным телом, но не могу насладиться всем этим до конца, чёртово кольцо. Тянусь руками к своему члену, конечно, их тут же перехватывает альфа, прижимая за запястья к кровати и переходя на размеренный темп, разглядывая процесс и скалясь, как безумец. Мои глаза наполняются слезами, в этот момент Джун вынимает свой член и, усаживая меня, притянув за волосы, подставляет к распухшим от насилия губам. Открываю рот, повинуясь альфе целиком без остатка. Облизываю распухшую головку, пробуя на вкус собственную смазку, даже заглотить не успеваю, как этот парень кончает мне на лицо. С ресниц начинает капать вязкая жидкость, так же как и с губ — на шею. Отвращение уходит на задний план: я до изнеможения хочу кончить. Поэтому — как бы унизительно это не было — переворачиваюсь на живот и оттопыриваю попку, виляя ей, завлекая альфу. Того долго ждать не приходиться: входит снова до основания, я утираю лицо о простынь и во время зрительного контакта шепчу еле слышно: — Хочу кончить! Джун замирает внутри на пару секунд, осматривает моё измученное лицо, потом перехватывает рукой поперёк груди выпрямляет, насаживая ещё глубже. Толкается быстро, пальцами свободной конечности снимает удавку с моего члена и начинает его ласкать, царапая ногтем напряжённую головку. Срываю голос в криках наслаждения и боли, потом слышу приказ отчётливый, оглушающе громкий: — Кончай! Всё тело сразу покрывают мурашки, смазка из члена выпрыскивается струёй, теряю сознание от сильнейшего оргазма. Но даже в бессознательном состоянии чувствую фрикции внутри, похоже альфа не остановится пока не насытится… Не знаю, что сейчас на дворе: ночь или день? Совсем потерял ориентир во времени. Сколько прошло суток? Пытаюсь пошевелиться, всё тело нещадно болит. Когда я последний раз ел? Не помню, вроде пил что-то. В момент возвращения чувствительности к коже, понимаю, что устроился головой на широкой груди, Джун лежит рядом, обнимая меня. Ощущения странные, нет отвращения, мне спокойно и уютно. Хотя течка вроде бы прошла уже. Да здравствует стокгольмский синдром. Пытаюсь сесть, отстраниться от хозяина, но хватка на талии становится сильнее, а потом альфа говорит сонным голосом: — Не стоит, будет больно, я был не сдержан из-за гона. Прости. Решаюсь поогрызаться раз только это могу сейчас, фыркаю обиженно и изрекаю: — Зачем просишь прощения, разве я для тебя не кукла для удовлетворения садистских наклонностей? Слышу, как от моих слов сердце этого парня замирает на пару секунд, тяжёлый вздох в следующую секунду и неожиданно нежный голос после: — Не придумывай себе, ты мне очень дорог. Я болен тобой, так что ты моя наркота по сути. Немею от подобного признания, сердце в груди взрывается от частоты пульсаций, краснею до самых ушей и молчу, сказать в ответ мне нечего. Но альфа на признании не останавливается, продолжая говорить и перебирать мои волосы. — Я хочу, чтобы ты принял меня, пусть я не твой истинный, но всегда буду рядом. Если однажды ты согласишься быть со мной добровольно, то переедешь отсюда и мы будем жить вместе, ты будешь свободен в своих действиях. Но я правда боюсь, что ты сбежишь, очень сильно. — Хватит! Остановись! Затыкаю уши ладонями, закрываю глаза и не хочу слышать всего этого. Это сложно — принять чужие чувства. В этот момент Джун берёт моё лицо в свои руки и мягко целует в губы. Не отвечаю поначалу, а потом поддаюсь, наслаждаясь нежностью. Она сейчас чарующая, успокаивает рассудок и обезболивает тело после течки куда лучше любых таблеток. Уже не боюсь открыть глаза и встретиться с любящим взглядом этого извращенца. Скажу ему попозже о том, какой он гад. Даже пискнуть не успеваю, как он стаскивает меня с кровати и опускает в ванную, включая воду, сам уходит по-видимому менять постельное белье, вижу этот процесс издалека. Вода сейчас делает лишь больней, но терплю даже тогда, когда альфа намыливает с виноватым видом следы своей больной любви. Не могу сдержать улыбки: это правда смешно. Джун же, видя реакцию, замирает, еле дыша. Смотрим друг на друга, не моргая, а потом, краснея, отворачиваемся и уставляемся кто куда. Мне вот нравится шторка над ванной — яркая такая, цветная. После водных процедур хозяин обтирает меня крайне нежно и располагает на свежих простынях. Всё это время молчим, но тишина не угнетающая, просто сейчас ещё рано говорить на серьёзные темы. Этот мужчина, что зверь по сути, даёт мне лекарства от жара и помогает одеть пижаму, даже кормит подобно нянечке для неизлечимо больных. Такая забота усыпляет довольно быстро, да и телу нужен отдых, течка для организма сама по себе сложный процесс, а с таким альфой — это сладкий, но ад. Уже сквозь дрёму слышу диалог по телефону. — Чанёль, не сегодня, давай через дня четыре, сейчас у меня есть дела поважней… Договорились, подготовлю омежек посимпатичней для твоего нового партнера… Да без проблем, выбор у нас большой… Обязательно тебя с ним познакомлю, брат. Думаю, наши отношения с ним становятся лучше! Непроизвольно улыбаюсь даже во сне. Это идиотизм — поверить этому маньяку, но не такой он и плохой человек. Пусть я ему пока не доверяю, но если так продолжиться и дальше и мы узнаем друг друга лучше, возможно, мои поиски по жизни закончатся. Власть над разумом окончательно обретают сны, после нежного поцелуя в лоб и укрывания одеялом. Нужно поскорее выздороветь и прийти в норму.