All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

Собравшись с духом, Эмили выбегает из дома с наспех собранной аптечкой, и видит Дауда, сидящего в тени террасы с кровавым следом, тянущимся от рубашки до его ноги. — Отлично, ты нашла коньяк,  — говорит Дауд, поворачиваясь к ней лицом. Он тянется к бутылке, которую она держит в руке, и ей ничего не остается, кроме как покорно отдать ее. Девушка не успевает осознать, что происходит, как он зубами вытаскивает пробку и делает большой глоток. — Я хотела им рану промыть, — с грустью произносит она. — Не хочу тратить впустую, — отвечает Дауд. Прежде чем поставить бутылку на место, он делает ещё один неторопливый глоток, а другой рукой крепко сжимал бок. Его голос звучит немного напряженно, когда он спрашивает: — Не принесешь воды? Она подходила к водяному насосу, когда осознала, что её привычка придираться к словам была совсем не свойственна ей. Всё это время он старательно уговаривал его убить и спустя неделю отчаянных попыток у нее получилось, но вместе с тем пришло и чувство вины. Эмили напоминает себе, что именно он постоянно пытался её убить. Но не может понять, какие чувства испытывает: гнев или чувство вины за случившееся. Девушка возвращается к нему и обнаруживает, что он уже остановил кровь, перевязав рану куском разорванной рубашки. Она ставит ведро на землю, чтобы Дауд мог смочить прилипшую от крови одежду. Эмили с любопытством наблюдает, как струйки крови стекают по его коже, обнажая глубокий порез. Похоже, он всегда держит свой клинок острым. — Мне нужен нож, — будничным тоном говорит Дауд, словно попросит передать ему соль. — Нагретый. — Это так необходимо? — Эмили уже знает, что он задумал - это был один из советов Корво по выживанию. Но она ненавидела запах паленой плоти — он отложился в ее памяти ещё со времён крысиной чумы. — Рану нужно прижечь. — Можно зашить. — Я не смогу. — Тогда я сделаю это, — присев на корточки, она аккуратно касается его пальцев, сжимающих окровавленную ткань, чтобы осмотреть рану. — Дай посмотреть, — просит Эмили, и к ее большому удивлению - он соглашается. Рваная, кровоточащая рана, располагалась почти у основания грудной клетки и была глубже, чем она ожидала. — Я сделаю это, — повторяет девушка, возвращая повязку на место. — У меня в комнате есть все необходимое. — На полпути к дому она оборачивается и бросает через плечо: — Не двигайся. — Уж постараюсь, — с сарказмом отвечает мужчина, и она забегает по лестнице наверх, наспех роясь в своих вещах в поисках той самой аптечки. Когда она возвращается, Дауд снова пил коньяк прямо из горла. Даже издалека Эмили замечает, какая у него смуглая кожа. Девушка опускается колени рядом с ним и осторожно притягивается к ране, проверяя, не идёт ли кровь. Единственными бледными участками на его теле были шрамы, которые лоскутным одеялом покрывали его торс. Они хранили множество историй о долгой и непростой жизни своего владельца. Теперь понятно, почему он умиротворенно потягивал коньяк и смотрел на холмы, будто это были последнии мгновения его жизни. — Будет легче, если ты ляжешь, — комментирует она, Мужчина, разочарованно вздохнув, поворачивается и устраивается на скамейке. Эмили смачивает тряпку коньяком и начинает обрабатывать порез, отчего бывший ассасин невольно застонал от боли. — Полегче, девчонка, — бормочет Дауд сквозь стиснутые зубы и из чистого злорадства она снова промакивает рану. Тянуть время больше не имеет смысла, поэтому Эмили быстро вдевает нитку в иголку и с осторожностью накладывает первый стежок, получая в ответ ещё одно шипение. — Ты хоть знаешь, что делать? — рычит Дауд, и девушка надеется, что он злится из-за боли, а она тут не причём. — Слишком лёгкая смерть для тебя - через заражение. Я бы сделала все по-другому, — едко отвечает Эмили, заткнув ему рот. Девушка нежно кладёт руку на грудь мужчины, стараясь его успокоить и заодно контролируя сердцебиение. Она работает быстро и тихо. Её брови сосредоточенно сдвинуты, когда она аккуратно завязывает швы и накладывает сверху чистый кусочек ткани. Дауд кладет руку на новую повязку, и их пальцы переплетаются. Эмили, чувствуя неловкость, убирает свою руку. С беззвучным стоном, мужчина выпрямляется, и тянется к бутылке, делая еще один большой глоток. — Прости, — неуверенно говорит Эмили. — Не стоит, — бормочет Дауд, аккуратно вставая на ноги. — Почему? — Это инстинкт, который поможет тебе выжить, — пафосно говорит он, показывая, что был неправ насчёт неё. Как только Дауд скрылся в своей комнате, Эмили поспешила смыть с себя кровь и заодно поискать что-нибудь перекусить на обед. Убивать кроликов в планы не входило - сегодня и так пролилось много крови. Из-за адской жары ей становится не шибко удобно искать себе перекус и так как Дауд отдыхал своей комнате, Эмили решает осмотреть гамак поближе. В отличие от ее комнаты, где сейчас невозможно было находиться, он казался лучшим выбором. В конце концов, жара достигла своего пика, и она решила воспользоваться отсутствием мужчины и прилечь в его гамаке. Это было гораздо приятнее, чем находиться в её комнате, которая казалась крохотным адом. Лечь в гамак — это как барахтаться в рыболовной сети, но в итоге, ей удается устроиться с комфортом, мягко покачиваясь вперед-назад. Девушка открывает глаза и первое, что видит - это нож, направленный прямо на нее. На террасу падает тень Дауда, который стоит за её спиной. — Удобно? — интересуется Дауд, но она была слишком растеряна, чтобы сделать что-то большее, чем поднять руку и отодвинуть клинок. — На верху жарко, — жалуется Эмили и извивается гамаке, не желая ничего, кроме как перевернуться и снова уснуть. — Я устала. — Я вижу, — говорит он, — Достаточно ли этого, чтобы умереть? — Да, — раздраженно отмахивается Эмили и прикрывает глаза, в надежде, что он поймёт намёк и уйдет. Императрица сильно рискует, но учитывая его недавнюю травму, она не ожидает от него нападения. В ответ Дауд лишь усмехается и уходит. На мгновение у Эмили проскальзывает мысль, что он, кажется, перестал злиться на неё, но она быстро отбрасывает её. Проснувшись незадолго до заката, Эмили выходит на прогулку. Впервые за долгое время она может наслаждаться свежим воздухом, не опасаясь за свою жизнь. Думает о своем отце и о том, как бы он отреагировал на ее успехи. Как бы девушка не отрицала, она осознаёт, что стала лучше.       

****

Эмили стоит под дверью, не решаясь войти на кухню. В любой другой день, Дауд непременно набросился бы на нее с новой попыткой покушения, но сегодняшний вечер особенный. Мужчина спокойно добавляет специи в свой ужин, не обращая на императрицу никакого внимания. Его движения ограничены, что свидетельствует о недавно полученной травме. Но один из первых уроков, который она усвоила, — не верить тому, что видишь. Девушка могла бы просто уйти и оставить его в покое, как делала это обычно. Однако в этот раз она слишком голодна и, к тому же, ей не терпится удовлетворить своё любопытство. — Ты собираешься простоять тут всю ночь? — не оборачиваясь, произносит Дауд. — Я ждала, — отвечает девушка, облокотившись на дверной косяк. — Чего? — спрашивает в ответ Дауд. Эмили не находит подходящее оправдание. Она молча проскальзывает на кухню, ища глазами остатки кролика с фасолью и какой-то ещё незнакомой пищей. Девушка накрывает на стол и садится напротив. Неловкая тишина затягивается, но она даже не знает как начать диалог, чтобы он не перерос в очередную словесную перепалку. — Я хочу задать тебе вопрос, — первым произносит Дауд, нарушая тишину. Эмили переводит взгляд со своей тарелки на него. — Давай, — осторожно говорит Эмили, пытаясь представить, о чем бы он спросил. Она не может ответить даже на собственные вопросы. Один из которых - как она может спокойно ужинать с человеком, который убил её маму? — Как ты нашла меня? — О, отец дал мне карту, — в тарелку отвечает Эмили. — Хм. Следовало догадаться. — Ну, она всего лишь привела меня к горам, — она комментирует. — После этого, я искала тебя сама, — ей показалось, или он находит это забавным? — На Серконосе полно гор. — Я знаю, — жалуется Эмили. — Я узнала об этом из слухов, когда путешествовала из деревни в деревню, спрашивая о домах в отдаленных уголках. — Воспоминания вызывают у неё улыбку, хотя во время поисков ей было не до смеха. — Как ты нашла здесь людей? — с нескрываемым интересом спрашивает Дауд. — Незнакомые люди с шарфами на лице вызывают подозрение,— отвечает Эмили. К счастью, большинство мест, где она побывала, были настолько изолированы, что никто и не подозревал, что потрепанный путешественник, задающий такие вопросы, может отказаться их императрицей. — Между прочим, дети считают, что ты призрак. — Хорошо. Если люди начнут наведываться сюда, мне придётся переехать. — Почему? Одиночество так важно? — Одиночество? Нет. — Тогда что? — Эмили возвращается к своей тарелке. Обычно, это называлось беседой за ужином. Непривычно, но всяко лучше, чем сидеть в тишине. — Тишина и покой. — И это все? — Да, — отвечает Дауд на полном серьёзе. — У меня…есть вопрос, — говорит Эмили после продолжительного неловкого молчания. — Я давно хотела спросить. — О, — осторожно произносит он, а потом, когда тишина становится невыносимой, продолжает, — И? — Что было в письме моего отца? — Ты не знаешь? — мужчина выглядит озадаченным. — Оно было запечатано и адресовано тебе, — объясняет девушка. —  Императрица я или нет, но мне свернут шею, если я открою письмо. — Дауд весело фыркает. — Представляю, — улыбается он. — Как думаешь, что там написано? — непринуждённо спрашивает бывший ассасин. — Сначала, я подумала, что это угроза, — честно говорит Эмили. — Ты знаешь, сделай это для меня или я выслежу тебя и выпотрошу как… В любом случае, теперь я не думаю, что это так. — Это не так, — соглашается Дауд, двигая по своей тарелки кусок мяса, будто не знал, что с ним делать. — Очевидно, ты перед ним в долгу, но это не то, что можно написать в записке. — рассуждает она. — На самом деле, он знал, что ты будешь против, пока не прочитаешь письмо, — продолжает Эмили, — Значит, я не могу предположить. — Тебе может не понравится ответ, — предупреждает мужчина. — Я имею дело со многими вещами, которые мне не нравятся, — многозначительно признается Эмили. Одно из них - находится сейчас рядос с ним. — Более того, я ответила на твой вопрос. — Хорошо, — серьёзно говорит Дауд и выдерживает настолько долгую паузу, что она уже подумала, не напомнить ли ему. — Не дай ей умереть, как её мать. Кажется, что всё, включая Дауда замирают на мгновение. Теперь, когда они более-менее могут находиться в одной комнате, Эмили придется напомнить себе, что этот человек всадил клинок в живот её матери за мешок золота, и после своих преступлений он живет спокойной жизнью, пока мама лежит в земле. — Поэтому просьба не убивать меня? — она бормочет в пустую тарелку. — Я был убийцей. Если бы не я, был бы кто-то другой. — Но это был ты, — Эмили бросает на него убийственный взгляд . — Другой убийца мог провалиться. — Тогда пришел бы еще один, — произносит Дауд, выдерживая ее тяжелый взгляд.— И ещё. И столько, сколько потребовалось на убийство. — Это было неизбежно. — Это была моя работа, — единственное объяснение, которое он смог придумать. — Ты мог отказаться, — и тогда, возможно, Джессамина Колдуин правила островами, и Эмили не пришлось гадать, бороться или учится на своих ошибках. — В момент, когда убийца выбирает жертву на основе цели, он становится политиком, — твёрдо говорит Дауд. — Политические убийцы — не лучше солдат, — мужчина делает паузу, — это твой пятый урок. — К черту твои уроки, — выплевывает Эмили.— Значит, тебе было все равно? — Мне было не все равно, — признается бывший ассасин, — но это ничего не изменит. — У тебя явно не было проблем с целью. — ее голос дрожит, хотя она изо всех сил старается держать себя в руках. — Насколько я помню, все было хорошо спланировано. — У меня была работа, — кратко отвечает Дауд. — И я был хорош в этом деле. — Все так говорят, — огрызается девушка. — Полагаю, поэтому Корво послал тебя ко мне, — продолжает мужчина, аккуратно вставая на ноги, чтобы взять свою и её тарелку, и отнести к раковине. — Да, потому что ты лучший, — небрежно цитирует Эмили. — Дело не в этом. Что сделано, то сделано, это осталось в прошлом. Все сожаления в мире не вернут Джессамину, — он поворачивается через плечо, чтобы поймать ее взгляд. Эмили чувствует, как пылает её лицо. — Но чтобы быть уверенным, что никто — даже я — не мог убить тебя так, как я прикончил её. — Дауд на секунду переводит дыхание, — Я обязан тебе. Она разрывается между желанием убить его, или разрыдаться, или и то, и другое. — Я…полагаю, да, — вздыхает Эмили, теперь понимая безумные действия своего отца. — Она была другой, — говорит мужчина, зная, что это не имело никакого значения, — мне жаль, но это не поможет тебе. — Чего ты хочешь? Помочь мне? — Да, — искренне отвечает Дауд. Как будто у него была причина так с ней разговаривать и ей не следовало убивать его, когда был шанс. — Ты забавный. — Да? — удивляется мужчина. — Я думал, что был достаточно терпелив. — Ты слишком долго был вдали от людей, — выпаливает девушка. — Ты не забыл, как быть человеком? — Вопрос исходил от той ее части, что была зла и мстительна. Она наслаждалась тем, что причинила ему боль, и при любой возможности сделала бы это снова. Он шла по коридору в свою комнату и взгляд, который Дауд послал ей был невыносимо честен. Впрочем, когда он направляется к коридору, чтобы, вероятно, уйти спать, взгляд, обращённый на неё - невыносимо искренен. — Да, — признается Дауд. — Но я научусь.