Ты мой рай в аду.

Приехав в квартиру, я просто завалилась лицом на кровать. Мне ничего не хотелось делать, просто лежать на кровати и забыть счастливые лица Кристофера и той девушки. Чего я ожидала? Безграничной любви, вместе на веки вечные, а позже и свадьба с детьми? Этот мир не такой, каким хотелось его видеть, и «наша» история тоже не такая, какую хотела бы я. — Можно? — прозвучал приглушенный голос подруги, которая, как оказалось, дома. Я ответила положительно, даже не вставая с места. Сатре зашла в мою комнату, ложась рядом, на спину, повернув свою голову к моему лицу. Мы долго молчали, нехотя говорить что-то, что нарушило бы эту спокойную тишину. — Что-то случилось? — подала первой голос блондинка. Я лишь смотрела в ее глаза, молча. — Кристофер? — задала вопрос, на который я кивнула головой. Только спустя полминуты я заговорила, рассказывая все, что накопилось. Она внимательно слушала меня, не перебивая. В какой-то степени мне стало легче, что я высказалась подруге, которая, я знаю, всегда поймет и поддержит меня во всем. — Да ты влюбилась, Вегас, — издала она смешок, стискивая в свои объятия, их который я не могла выбраться. — И не надо говорить, что это не так! — Нура, — простонала я. — Как можно влюбиться в человека, которого знаешь всего ничего? — недоумевала я, ворча куда-то в ее шею. — Слышала о любви с первого взгляда? — прошептала та на ухо мне, продолжая. — Это то самое чувство, милая, — протянула она, целуя в щечку. — Мы не в сказке, Сатре! Это нереально, так что, прошу, не говори глупостей, — я почувствовала, как Нура сжала свои тонкие руки мои плечи, поэтому отпустила все попытки на свободу. — Теперь послушай меня, Эва, — начала она. — Почему ты думаешь, что ваш мирок, отдельный от остальных, не есть сказка? — все это говорила Сатре мне на ухо, перебирая волосы, которые были завязаны в хвост. — Да, вы мало знакомы, но я вижу, как твои глаза приобретают огонек, при рассказе о Шистаде. Вильям так вообще сказал, что его друг стал каким-то более мягким, не тем строгим мужчиной, который правит всем. Ты меняешь его. Неужели все это правда? Я не хочу его менять, он мне нравится таким, какой есть. И только сейчас я поняла, о чем подумала. Нравится?! Не может быть, я не хотела думать об этом, что если он слышит мои мысли? Но слова Нуры утешили меня, что мысли можно читать, только если вы рядом и приложить нужно немного усилий. Я могла спокойно подумать, зная, что он не слышит это все. — Эва, — она подняла мою голову за подбородок, — поговори с ним, иначе пожалеешь. Знаешь, иногда то, что мы видим и слышим, совсем иное, нежели мы знали. Этому всему должно быть объяснение, — я коротко кивнула ей, прекрасно знала, что она права, но сейчас я этого не хочу. — Во всяком случае, Шистад тебе небезразличен. И не смей перечить мне! — тыкнув пальцем в мою щеку, сказала Нура, видя, как я открыла рот для протеста. После этих слов она ушла из моей комнаты, оставляя меня одну, наедине с самим собой. Голова ужасно болела от этих мыслей. Всему был причиной Кристофер, в которого я незаметно влюбилась, во что не до конца уверена. Все эти касания и взгляды будоражили меня, проходил какой-то электрический ток по всему телу. Я знаю, что не нужно искать какие-то сложности, ведь можно жить слишком просто, отдаваясь чувствам. Но для меня все это будет неправильно, во мне это заложено, поэтому с собой я ничего не могу сделать. Я как будто между двумя камнями зажата, не могу никак выбраться. Со вздохом я спрыгнула с кровати, переодеваясь во что попало, направилась на выход из квартиры. Мне просто нужно побыть одной, отдаленной ото всех. И я знаю, где могу это сделать — студия, где прошла недавно выставка. Там я и могу побыть одна, выплескивая все из себя с помощью рисования, которое всю жизнь помогало мне. Через полчаса ходьбы, я зашла в помещение, включила свет и принялась все разбирать. Возле двери валялись несколько конвертов, в которых были чеки, где была указана кругленькая цифра. Вот и мои картины скупили, не могу поверить в это, что они кому-то нравятся. Если это так, то почему бы не нарисовать еще? Я взялась за это дело, включая музыку в колонки. Весь вечер я провела здесь, не желая даже идти домой. Провожу последний мах кисточкой с краской, завершая окончательно картину, от которой не могу оторваться, как слышу томное дыхание сзади, от чего замираю, как статуя. — Великолепная картина, мисс Мун, прямо как и вы.