Ты мой рай в аду.

Чувствую, как мои трусики намокли до невозможности, но Кристофер продолжает мучительно и одновременно сладко ласкать мое тело, которое поддается его «чарам». Нет, я не в силах остановить его, потому что хочу этого, хочу его. И лишь его малейшее прикосновение будоражит меня, вызывает табун мурашек по коже. Я тяну его к себе, прямо к лицу, находя своими губами его губы, которые с готовностью и уверенно отвечают. Я неумело, не так, как он, двигаюсь навстречу, мягко целуя. Одна рука скользит к моей груди, сжимая так сильно, что я, отрываясь от губ, вздыхаю прямо в его рот, он улыбается, невесомо касаясь пальцем через бра к твердому соску, из-за чего очередной стон вырывается из меня. Но в голове неожиданно что-то щелкает, говоря, что это все неправильно, и я не могу, не готова к этому сейчас. Руками упираюсь в его грудь, которую хотела потрогать еще не так давно, и останавливаю его, когда он хотел снова меня поцеловать. Я не смотрю ему в глаза, смущаясь от напористого взгляда. В области ребер появляется легкое жжение, когда по этому месту проходятся его пальцы, после чего появляется приятная дрожь. Мои глаза поднимаются, встречаясь с его до невыносимо понимающим взглядом, отчего я поджимаю губы. — Все хорошо, Эва, — тихо говорит, моментально меняясь из Дьявола в Ангела. — Я понимаю, — целует меня в кончик носа, поэтому я кривлюсь, видя легкую улыбку, которую не видела никогда. Шистад подымается со стола, беря в руки меня, что смущает меня еще больше, потому что на руках меня никто не носил прежде, да и я, наверное, тяжелая, но сомневаюсь в этом, потому он с легкостью удерживает меня одной рукой, а другой открывает дверь, выходя из рабочего кабинета, в котором, незаметно для меня, мы оказались. Он расправляет кровать, откидывая покрывало, и укладывает меня осторожно на бок. Но я быстро переворачиваюсь на живот, ведь почувствовала боль на ягодицах, не могу лежать в такой позе. Легким одеялом меня укрывает, ложась рядом, перед моим лицом. — Слишком больно? — нежно говорит Шистад, гладя меня по спине, убирая волосы оттуда, которые завязаны в хвост. Мне не знакома эта сторона парня, искренне удивляюсь, но у меня нет сил, чтобы что-то сказать. Я только слабо киваю, тянясь рукой к его торсу. Он понимает меня в долю секунды, придвигаясь ближе, и укладывает на себя, в прямом смысле, так же урывая теперь нас обоих. Нечаянно прикладывая ладонь на, как выяснилось, его «клеймо», обжигаясь очень быстро, моментально убираю руку, всхлипнув. Сейчас это доказывает то, что он действительно мой соулмейт. Но разве чтение мыслей было мало? Наверное, мне стоило только прикоснуться к своему же имени на его ребрах. Опускаю глаза вниз, немного отстраняясь от его тела, и вижу, как такими же, как у меня, красивыми изгибами написано «Эва Мун». Поднимаю снова голову, припадая своим носом к его, вижу, как уголки губ поднимаются, окончательно приобретая улыбку. — Я твой, Эва, — вертит несильно головой, щекоча мой нос своим. — Прости за, — кивает в сторону моего низа, — это. Не сдержался, — будто извиняясь, улыбается. Коротко и обессилено киваю, укладываясь удобно на его груди, лицом утыкаясь в шею, а губы мои случайно встречаются с его кадыком, что выпирал, — это мне так безумно нравилось. Его руки обвивают мою талию, но одна спускается к попе, мягко-мягко ложась на болезненное место, подушечками пальцев делая нежные движения. Он меня удивляет, определенно. Я засыпают под такими действиями парня, выпустив мурлыкание в его теплую шею. Утро наступает быстро, мне в глаза светит солнце, из-за этого я поворачиваю голову в другую сторону, но заснуть больше не получается. Рычу, ненавидя все и вся, как слышу тихий хохот недалеко. Открываю глаза, перед собой вижу Шистада, что улыбается. — Ты словно маленький котенок, — он все так же с голым торсом и уже в обычных штанах; при дневном свете я могу четче разглядеть черную надпись, улыбаясь. — Держитесь, мадам! — не соображаю ничего, как он приземляется рядом, отчего я подпрыгиваю на матрасе, который прогнулся под его весом. — А ты кабанчик! — не сдерживаясь, смеюсь, а он вслед за мной. Но он вмиг щурится, принимая грозный вид, что заставляет меня перестать смеяться, и говорит: — Наверное, проказница забыла, что я могу с ней сделать, не думаешь? — опаляет лицо своим дыханием, я перестаю дышать. — Немного путаешь, — выдыхаю, язвительно улыбаясь, — не проказница, а красавица, — щелкаю его по носу, бросая вызов. — Вот думаю, — облизывает губы, слежу за его движением, — тебя стоит еще раз наказать, пусть только твои сочные ягодицы перестанут болеть, маленькая, — вот это его «маленькая» меня ужасно бесит, потому что я, черт возьми, не маленькая! По моему лицу Кристофер все понял, поэтому захохотал еще больше, притягивая меня к себе, я начала всячески вырываться из его хватки, но он не позволял, слишком сильный. В эту минуту я поняла, что хочу, чтобы он читал мои мысли, после чего, напрягаясь, я мысленно убрала барьер, как и в реальности. Необходимо было проверить, сработало ли, и я подумала лишь одно, думая, что не вышло: «Очень красивый». Улыбка расползлась по его лицу, затмевая даже яркое солнце. Отдаленно слышалось что-то, на подобии «Маленькая девочка». Кристофер подмигивает мне, не понимаю почему. Но осознаю, что я имею доступ к мыслям своего соулмейта, не могу поверить, что это случилось само по себе. — Спасибо, — шепчу, целуя его колючую щеку, краснея. Парень дает мне одну из своих рубашек, которая прикрывает то, что не хотелось бы показывать на вид. Я перевязала заново хвост, подбирая все выпавшие пряди. На сей раз готовил он, а я лишь стояла рядом и наблюдала за его действиями. Кристофер умело подбрасывал на одной сковороде блины, а на другой — жарил яйца с беконом и перцем. Вкусный аромат разлетается по всему дому, отчего я прикусываю губу, закрыв глаза. На губах ложится что-то теплое и мягкое, понимаю, что это его губы, которые лишь на пару секунд задерживаются на моих, после он продолжает умело готовить. — Очень вкусно, — протягиваю я, держа в руке тарелку с едой, а в другой рукой накалываю на вилку кусочек бекона. Правым бедром опираюсь об кухонную тумбу, потому что не могу сидеть, пробовала. — Ты вкусно готовишь, Кристофер, — облизываюсь под смешок Шистада. — Но не вкуснее тебя, художница, — смущает меня такими великими словами, я же не художница, а простая девушка, что рисует. — Не смей перечить мне, Эва. Показываю ему язык, бросая в лицо полотенце, после чего убегаю из кухни, слыша его топот сзади. Кристофер ловит меня сзади, прижав спиной к своей груди, поднимает вверх, отрывая от пола. Слышу его смешную мысль: «Зараза мелкая». Нашу «идиллию» прерывает громкий стук в дверь, а я разочарованно стону, пока Шистад, держа в мое тело в руках в той же позе, направляется к двери, мысленно ругаясь в голове, отчего я хихикаю, мотая ноги в воздухе. — Мистер Шистад, откройте дверь, это из полиции.