Ты мой рай в аду.

Я долго смотрю в его красивые глаза, иногда моргая, иногда дыша. Его ладонь гладит меня по спине, касаясь хребта, почти ягодиц, вызывая табуны из мурашек и румянец на щеках. Я тихо, еле слышно шепчу, потому что хочу спать из-за слабости: — Отведи меня в самую красивую и лучшую картинную галерею Норвегии, — да, упускаю шанс на какой-то поход в галерею, но я точно не буду жалеть. — Только скорее поправься, и мы, обещаю, поедем туда, — его голос такой успокаивающий, словно колыбель, нужно наслаждаться таким добрым и спокойным Кристофером, иначе скоро вернется злодей и бука. Вероятно всего, он прочел мои мысли, ибо сейчас не усмехался бы. — Я постараюсь быть нежнее с тобой, Эва. — Будь таким, какой есть, пожалуйста, — поднимаю немного уголки губ, мутно видя его бледное лицо, засыпая под поглаживания на спине и приятную тишину. Наверное, моя слабость немного ушла, когда я поспала шесть часов, но все же тело было обмякшим. Меня обнимала одна крепкая и большая рука Шистада, пока другая лежала на моем затылке, прижимая к себе. На своей руке я не чувствовала уже неприятные ощущения от иглы капельницы, скорее всего, ее сняла медсестра, когда я спала. Приподняв голову, я встретилась с уже нормальным видом лица парня, который, нахмурив брови, спал. Неужели он был все это время со мной? Почему он такой необыкновенный? Не хочется тревожить его сон, Кристофер и так был слабым из-за меня, вроде как. Тихо выбравшись из его объятий и поправив на себе белую футболку, я обула тапочки и вышла из палаты, беззвучно закрыв дверь. Не знаю, что я делала, но я хотела увидеть его мать, удостоверится, что с ней все хорошо. Вот только я не знала, в какой она палате, именно поэтому я спросила первую попавшуюся мне медсестру об этом, на что она любезно ответила, что та в «71» палате, то есть недалеко. Подойдя к двери палаты, я дернула за ручку, неслышно открыв и закрыв дверь. И когда я пошла вглубь комнаты, я заметила, что здесь сидела вся семья Кристофера, даже его мама очнулась. Они разговаривали, улыбаясь, но, заметив меня, перестали говорить. Мне было ужасно неловко. — Извините, — осторожно произнесла я и развернулась, чтобы уйти, не мешать им. Я остановилась, когда меня окликнул мистер Шистад: — Эва, останься, — снова этот теплый до дрожи голос прозвучал за моей спиной, затем я повернулась к ним, натыкаясь на множество взглядов. — Не хочу вам мешать, — чуть улыбнулась я, — лучше пойду. — Постой, — заговорила миссис Шистад, ласково смотря на меня, — подойти ко мне, пожалуйста, — видно было, что она с трудом говорит эти слова, но я подошла к ее кровати, смущаясь от стольких людей, что наблюдали за мной. — Сядь сюда, — постучав слабо по постели, ее губы растянулись в мягкой улыбке. Мне так не хватало этой… материнской, что ли, улыбки, она такими добрыми глазами смотрела на меня, которые я видела лишь у своей матери. Я присела аккуратно рядом, прикусывая губу. — Спасибо, что спасла мою жизнь, Эва. Не думаю, что каждый бы согласился бы на это, рискуя своим здоровьем, — улыбаясь, медленно говорила она, взяв в свою руку мою ладонь. — Я рада, что именно такая девушка будет с моим сыном, очень рада, — я не сдержалась и улыбнулась ей, опустив голову. — Собственно, где мой сын? — нахмурившись точь в точь, как и мой соулмейт, спросила она. — Кристофер спит в моей палате, — негромко сказала я, женщина кивнула мне, закрывая глаза. — Я тогда пойду, а вы отдыхайте и набирайтесь сил, — опустив ее нежную ладонь, я встала с кровати и, кивнув мистеру Шистаду, вышла из палаты, чувствуя улыбку этой прекрасной женщины. В больнице я пробыла всего-то два дня, потому что больше не могла терпеть этот запах и белые стены, которые давили, как будто ты в ловушке. Но домой я так и не попала, ведь Кристофер силком забрал к себе домой из-за того, что врач сказал следить за мной, и это обязательно. Сколько бы я не просила его, не говорила, что со мной все в порядке, он не слушал меня, а потом просто привез к себе в квартиру. Сейчас я временно живу у него, словно в плену — не убежать, не умереть. Так же приезжала Нура с Вильямом, навещая меня, но и они долго не пробыли, так как их выгнал Шистад, говоря, что мне нужно спать. Я не могу уже вечно подчиняться его приказам! Даже перечить не могу, поскольку грубо затыкает меня либо своими губами, либо словами, да так смущая меня, что я сквозь землю готова провалиться, поэтому отворачиваюсь и ухожу от него, скрывая красные щеки. Очень-очень плотно поев едой, которую приготовил Шистад и накормил лично своей рукой, я ушла в комнату, что огромным усилием выпросила у него, ибо не хотела спать все время с ним в одной постели. И он, поняв, что будет смущать меня сильнее, пошел на этот уступок. Я хотела просто полежать на кровати, это я и делала, закрыв глаза, но в комнату зашел он, я и глаз не открыла. — Ты устала? — конечно, устала, ты же таскал меня по магазинам, покупая себе одежду. — Не бурчи, маленькая, — прыгнув ко мне, сказал Шистад. Терпеть не могу, когда он так прыгает на кровать, из-за чего я на пару секунд подлетаю от тяжести его веса, Халк, черт подери. — Бу-бу-бу, — стиснув в свои объятия, парень начал целовать меня, положив на свою голую грудь, я уже привыкла, что он так день и ночь ходит, впрочем, мне нравится подобного рода действия. — Слишком маленькая, чтобы думать о таком, Эва, — усмехнулся он мне в губы, а я сильно оттянула его волосы, вызвав шипение, а после и шлепок по ягодице, что заставило меня зажмуриться. — Заслужила, — серьезно сказал парень, одним движением стянув резинку с волос, распуская их. — Удивительно, что ты никогда при мне не распускала свои прекрасные волосы, Эва. — Зачем ты распустил их?! — вскрикнула я, быстро отбирая из его руки резинку, обратно завязывая. — Почему ты… — за долгое время, что мы целовались, я первая поцеловала его, не позволяя ему говорить, не хочу объясняться. — Но ты забыла, что я в разы сильнее тебя, ты ведь хрупкая, маленькая девочка, — держа за плечи, парень оттянул меня от себя. — Я жду твоих объяснений, даже если тебе не хочется говорить об этом, Эва, мне все равно, я всегда получаю то, что хочу, запомни.